Воскресенье, 22 октября 2017

Екатеринбург: -3°

$ 57,51 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 22.10.2017 € 67,89 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 22.10.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,50% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 22 октября 2017

Екатеринбург: -3°

$ 57,51 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 22.10.2017 € 67,89 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 22.10.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,50% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 22 октября 2017

Екатеринбург: -3°

$ 57,51 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 22.10.2017 € 67,89 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 22.10.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,50% По данным ЦБ РФ.

Социальные лифты цифровой экономики. Интеллекция Дмитрия Пескова, АСИ

×
Интеллекции 11 июля в 18:00
В материале:

Песков Дмитрий

Какие компетенции будут наиболее востребованы в цифровой экономике? Какие личные качества позволят перескочить через существующие сейчас общественные ограничения и цензы? К каким вызовам стоит готовиться тем, кому в 2035 году будет 18, 38 и 58 лет?

Запись прямой трансляции из Ельцин Центра.

Краткий конспект лекции

(Также есть полный текст лекции)

Как меняется реальность

1. Все понятия меняются на противоположные по смыслу

Например, автомобиль: их производят из железа, у них есть руль, водитель, двигатель внутреннего сгорания, автомобили делают на заводах, и чтобы купить автомобиль, нужно обратиться к дилеру и заплатить довольно много денег.

Подписывайтесь на Интеллекции!

Анонсы, фотоотчёты, новости технологий

Емэйл-рассылка

Facebook

ВКонтакте

В 2035 году автомобили будут делать не из железа, а из композитных материалов. У них не будет руля; исчезнет и человек за рулём. Ни один мировой производитель автомобилей не планирует использование двигателя внутреннего сгорания после 2025 года. Производить автомобили будут с помощью 3D-печати. И зарабатывать производители будут не на продаже, а на обслуживании.

2. Становится меньше посредников

За последние пару лет исчезло несколько тысяч турагентов. Уменьшается потребность в HR-специалистах — например, их заменяет робот Вера, который умеет подбирать кадры и уже занимается этим. Исчезают чиновники, которые оказывают госуслуги — их заменяют многофункциональные центры. Дилеры, бухгалтеры, юристы — все эти профессии уходят в прошлое.

Исключений два: останутся те, чей труд дешевле, чем труд робота, и суперпрофессионалы, которые умеют создавать то, что роботы создать не могут.

Что делать родителям, чтобы к 2035 году их дети оказались социально успешны и востребованы

Когда ребёнку меньше 3-х лет

Родители должны погрузиться в детство. Забыть о том, что умели и знали. Начать читать книги, в которых описываются правила, формирующие новый мир. Родители должны вернуть себе способность мечтать. Вспомнить навыки своего детства и начать мастерить, развивать у ребёнка мелкую моторику, пространственное мышление, способности к творчеству. Потому что ближайшие 20 лет — это эпоха творцов.

Когда ребёнку от 3 до 7 лет

  1. Первой грамотностью ребёнка должно стать программирование и навыки алгоритмического мышления.
  2. Лучшая форма обучения — игровая.
  3. Важно научить ребёнка быть человеком, то есть определять границы его человечности в отношениях с искусственным интеллектом.

Когда ребёнку от 7 до 12 лет

В этом возрасте ключевая компетенция — учить искусственный интеллект учиться.

Алгоритмическое мышление должно трансформироваться в программистское, то есть в умение работать с большими данными и искусственным интеллектом.

Когда ребёнку больше 12 лет

Если ребёнок расположен к работе руками, для него есть система JuniorSkills — программа ранней профориентации, основ профессиональной подготовки и состязаний школьников в профессиональном мастерстве.

Чтобы не стискивать детей рамками ЕГЭ, в 2016-м году АСИ запустило систему олимпиад Национальной технической инициативы. Победители этих олимпиад могут попасть в специальные университеты НТИ.

Нужны ли в этой системе формальные дипломы и трудовые книжки? Нет, не нужны. В цифровой экономике всё это заменяется индивидуальным профилем компетенции, который отражает успехи человека в течение жизни.

Вопросы Malina.am

Екатерина Дегай: У нас есть рояль в кустах. Это робот по имени Борис, который работает в УрФУ. У Бориса к вам, Дмитрий, несколько вопросов.

Борис: Дмитрий, назовите, пожалуйста, три ключевые технологии, которые определят будущее. Многие наши эксперты считают, что одна из них — это искусственный интеллект. А вы как думаете?

Дмитрий Песков: Для робота — конечно. А для человека первое — это терпимость по отношению к роботам. Второе — контролируемая шизофрения, потому что нам придётся держать в голове много противоречивых концепций одновременно. У вас, роботов, с этим проблем нет, а люди с ума сойдут. И третье — чувственность и чувство границ, которые у нас с вами не возникают. Для роботов границ практически не существует, а нам, людям, хочется всё-таки остаться людьми.

Другие вопросы

Борис: Какую российскую компанию вы считаете самой технологичной?

ДП: Хороший вопрос. Давайте я расскажу о двух компаниях, у которых мы учимся. Одна компания — это «Таврида Электрик» родом из Севастополя, которая делает электрические сети с искусственным интеллектом. Эти сети заменяют людей. Они позволяют уйти от ситуации, когда у нас вырубило свет и в течение дня электрики бегают и ищут, где произошли обрывы. У этой компании глобальные амбиции: она верит, что может очень сильно вырасти.

Вторая компания не совсем российская, но у неё российский основатель. Это Ethereum Виталика Бутерина, которая делает платформу для блокчейна и распределённого реестра. Идеальная компания — это один человек. Идеальная глобальная корпорация состоит из одного человека, потому что любые функции можно аутсорсить.

Вот два примера — совершенно разные, но мы учимся и у тех и у других.

Борис: Спасибо. Дмитрий, когда у вас дома появится робот, он будет похож на меня? Или на Катю?

ДП: На самом деле, если подумать, то у каждого из нас дома уже есть огромное количество компьютеров с искусственным интеллектом. В каждом телефоне, в передовых решениях на кухне уже сидит искусственный интеллект. Недавно я плавал в бассейне и поймал себя на мысли, что на мне надеты плавки, шапочка, очки — и три искусственных интеллекта: на руке, в левом ухе и в правом ухе. Представляете? Они уже оккупировали Землю. Мы просто этого до сих пор не поняли.

Борис: Слава роботам.

ЕД: Несмотря на то, что Борис — робот, мы разговариваем с ним как с живым существом. Возникают новые отношения — это отношения не с человеком и не с вещью, а нечто среднее. Что это за отношения?

ДП: Уже есть прекрасные примеры, которые дают ответ на этот вопрос. В 1968 году профессор Токийского университета Хаяши впервые сформулировал концепцию информационного общества. Информационное общество в японском понимании — это общество победившего коммунизма, в котором всю тяжёлую работу выполняют роботы, а люди занимаются творчеством и познанием странного.

И вот этот образ странного Япония культивирует последние 50 лет. Там есть любые извращения, которые только можно придумать. Например, кладбища тамагочи, на которые японцы ходят тысячами, приносят цветы, разговаривают со своими умершими любимцами и оставляют им немножко риса.

Япония прошла несколько этапов развития отношений с роботами. Не хочу сказать, что все они повторятся у нас, потому что моя позиция предельно консервативна: я за то, чтобы мы максимально оставались людьми, ставили стену между информационной и традиционной цивилизацией. Граница между ними слишком тонка.

Конечно, и у нас есть радикалы. Мои коллеги по Национальной технологической инициативе говорят: «Давайте мы быстро научимся пересаживать наше сознание в железные ящички, уменьшим их в размере и полетим колонизировать Вселенную». Я бы с этим не торопился. Я бы ввёл политику умных запретов и в части, которая преодолевает границы человеческого мира и микромира, сделал бы их сверхжёсткими. Например, существует технология печати вирусов на 3D-принтере. Это штука, которая может уничтожить человечество за несколько лет. И никак не регулируется. В отличие от ядерного оружия, которое может то же самое, но действует ДНЯО, договор о нераспространении ядерного оружия, и мы кое-как пытаемся это регулировать.

ЕД: Но есть попытки разработать законы для регулирования робототехники.

ДП: Да, есть, но сходу, скорее всего, ничего не получится. Вот Борис — как вы его зарегулируете? Он же не робот. Им управляет человек.

Борис: Я робот. Я постараюсь помочь вам остаться людьми.

ДП: Ещё хуже. Видите, что происходит? У них сразу возникают претензии на то, что называется «сильный искусственный интеллект» — поклонение, обожествление и всё остальное. Ужасная штука.

Честно говоря, мне в этом мире победивших технологий жить не очень хочется. Но у нас нет выбора. Либо мы идём туда с открытыми глазами, во всеоружии, умея контролировать, либо мы станем его пассивными жертвами.

ЕД: Роботы — мощнейший социальный вызов, который однозначно изменит жизнь людей. АСИ разработало программу «Цифровая экономика», в которой среди прочего есть такой инструмент, как цифровой ваучер. Если объяснять на пальцах, то если ты лишился работы из-за роботизации, то вот тебе ваучер, переучись. Откуда взялась эта практика? И когда она станет по-настоящему необходимой?

ДП: Подавляющее большинство специалистов по большим данным закончили не университеты, а онлайн-курсы. Сегодня, если вы хотите получить специальность в цифровой экономике, упаси вас господи идти учиться в высшее учебное заведение. Вы можете подобрать для себя индивидуальную траекторию. Есть сотни прекрасных курсов от ведущих преподавателей мира — осваиваете их, получаете востребованную специальность, и вас с руками отрывают стартапы и корпорации. Если у вас математический склад ума и вы способны не спать, то это можно сделать за три месяца.

ЕД: У нас на проекте «Интеллекции» были представители Иннополиса — города будущего для IT-специалистов. Там есть университет, который должен готовить таких специалистов. Меня поразил такой факт: там может учиться 5000 человек, но пока учится только 550. Из 9200 заявок в прошлом году приняли только 300. Школьники не дотягивают до требуемого уровня: не набирают достаточно баллов на ЕГЭ, не готовы учиться на английском языке. И не только учеников — преподавателей нет. Там 70% иностранцы. Лишь 2% преподавателей из России подходят для этого университета.

ДП: Конечно, это уходящая модель.

ЕД: Тогда зачем мы её создаём?

ДП: Зачем нормальному талантливому школьнику идти в университет? Не понимаю, что ему там делать. Мы недавно взяли к себе на высокую позицию в Агентство стратегических инициатив десятиклассника. Он будет заниматься внедрением решений в области искусственного интеллекта. У обычных студентов, а тем более, у взрослых людей компетенций, которые есть у него, в принципе нет.

Борис: Обалдеть.

ДП: И этот десятиклассник раздаёт указания: у нас там институт развития ставит задачи корпорациям.

Но и он в зоне риска, потому что есть 12-летние ребята, которые пишут чатботов для крупнейших компаний, комбинируют нейросетки и умеют больше, чем этот мальчик в 15 лет. Вот она, реальность.

Ближайшие 20 лет будет переходный период от одной системы образования к другой. Будет траектория для талантов, которым это не надо, а будет траектория для тех, кому нужно, чтобы мама с папой дали волшебный пинок. А ещё будут жертвы, которые находятся в экономическом рабстве у родителей и которых родители заставляют учиться ненужным профессиям. Но так как у нас с вами как у родителей есть инерция социального мышления, мы заставляем детей получать абсолютно ненужные и уходящие профессии. Это катастрофа.

Борис: Полностью согласен.

ЕД: Подождите. То, о чём мы говорим, звучит красиво, мне очень нравится. Я сама мама, моему сыну 11 лет, и я хотела бы, чтобы всё это оказалось правдой. Но есть реальная система образования, школы и программы, по которым учатся дети, и совершенно непонятно, как её изменить.

ДП: Школа — устойчивый социальный институт. Это и недостаток, и достоинство. Не надо пытаться отменить этот институт. Школа останется школой. Мы, конечно, будем её понемногу менять, повышать управляемость, внедрять цифровых директоров, менять материальную базу.

Уже сейчас мы делаем в школах трек, в котором будут действовать новые правила. Те, кто хочет лидировать в новой реальности, смогут через этот трек очень быстро развиваться. Кто не хочет — и не надо. Как я уже говорил, Советский Союз и Россия много десятилетий поддерживали и поддерживают социально востребованные, но экономически неэффективные профессии. И дальше будет поддерживать. Нужно только, чтобы они не были бесполезными.

Есть прекрасные задачи, которые приносят пользу. У нас до сих пор довольно грязные города. У нас не очень с дизайном и с красотой. С подъездами. С домами. Давайте создадим новую престижную профессию менеджера по красоте. И деньги, которые бизнес отдаёт за ненужную никому бухгалтерию, направим на оплату работы этих людей, которые будут делать наши города красивее.

Борис: Дмитрий, скажите, пожалуйста, у вас есть дети?

ДП: Да, у меня есть сын. Ему четыре года.

ЕД: Вы уже занимаетесь его образованием?

ДП: Конечно. Но есть примеры визионеров ещё покруче меня. Есть родители, детям которых совсем мало лет, но уже примерно понятно, как будет развиваться карьера этих детей. И это заслуга не школы и не университетов — это заслуга родителей. Ещё раз: то, что раньше было сверхэксклюзивом, то, что было доступно гениям, профессорам психологии в ведущих университетах, сегодня доступно всем.

ЕД: АСИ несколько лет назад разработало атлас профессий будущего. Сбываются ли сделанные в нём прогнозы?

ДП: Он давно воплощается в реальность, и не административными методами, а как раз инициативой снизу. В сотнях школ возникли сообщества педагогов, которые используют наш атлас. Появились настольные игры, которые позволяют выбрать профессию на его основе. Даже появились художественные выставки в музеях искусства, которые проходят на основе атласа.

У команды, которая делала проект, необычная история, немножко светлая и немножко грустная. Команда оказалась востребованной на международном уровне и теперь помогает реформировать системы образования в таких странах, как Индия, Мексика, Южная Африка, Китай, Новая Зеландия… Ребята ездят по миру и используют в том числе материалы атласа новых профессий для преобразования национальных образовательных систем. Это светлая часть истории. Но теперь для того, чтобы мне воспользоваться их трудами, надо встать в очередь. Они говорят: «Извините, Дмитрий, у нас планы на полгода расписаны».

ЕД: Физики и лирики ведут давний спор, кто более нужен и востребован. Сегодня ИТ-специалисты получают самые высокие заработные платы, но постепенно появляются признаки того, что наступает ренессанс гуманитарных профессий. В очень многих технологических корпорациях — в Facebook, Google — топовые позиции занимают гуманитарии. Как вы думаете, будет гуманитарный ренессанс или нет?

ДП: Давайте не будем обманывать зрителей и себя. Если вы почитаете описания профессий в атласе, то увидите то они не гуманитарные — они требуют научных и математических компетенций. Поэтому у лириков единственный шанс — стать немножко физиками. А физики, конечно, должны стать гораздо более лиричными.

Ценность отныне заключается не в людях, а в командах. Ценность — это когда вы собрали команду, которая делает беспилотный автомобиль, а рядом — команду этиков и философов, и создала такую модель, которая ведёт к снижению аварийности на дорогах при принятии машиной сложных этических решений. Вот это круто.

И наоборот: если вы занимаетесь историей — какая история сегодня может быть без использования больших данных? Только пропаганда. Поэтому уже давно появилась специальность Digital Humanities и соответствующие факультеты.

И снова надо посмотреть на опыт Японии. В прошлом году Япония сделала прекрасный шаг, от которого крик стоял по всему фейсбуку: она отменила гуманитарные науки. Причём сделала это очень красиво: министр образования заявил о том, что правительство больше не оплачивает гуманитарные специальности. Естественно, начался страшный скандал, кризис, после чего министр немедленно ушёл в отставку. Но решение надо выполнять, и программа начала реализовываться. И если присмотреться, то оказывается, что Япония сделала простую штуку. Она сказала: «Мы будем поддерживать междисциплинарные исследования, в том числе гуманитарные, в которых используются большие данные и искусственный интеллект». Хотите заниматься филологией, историей, археологией, лингвистикой — занимайтесь. Но делайте это, привлекая айтишников или создавая ИТ-компетенции внутри вашего исследования.

ЕД: В проекте «Интеллекции» выступают в основном представители технологических компаний, и они не раз говорили о роли государства в развитии технологий. Нередко звучало мнение, что многие его инициативы — это всё больше разговоры и бесконечные обсуждения? Что вы можете ответить на такие скептические замечания?

ДП: Я много раз говорил на эту тему с представителями технологических компаний, и обсуждение не уходило дальше просто рефлексивного упражнения, которое я просил их сделать. Я говорил: «Ребята, вы в зеркало посмотритесь. Вы сами откуда взялись?» Все технологические компании, которыми мы гордимся, от «Яндекса» и ABBYY до «Касперского», появились только потому, что в середине 80-х годов академик Ершов ввёл в школе урок информатики как сквозной и выдвинул концепцию «Программирование — вторая грамотность». После этого начался проект информатизации Советского Союза. Советский Союз вложил в это безумные деньги. Проект в итоге провалился, но люди были подготовлены. Дальше наступили 90-е годы, и свободные, прекрасно подготовленные программисты создали эти компании.

Сейчас происходит ровно то же самое. Самые крутые стартапы в экосистеме блокчейна создают молодые ребята, которые выпустились из нашей системы образования во второй половине 2000-х годов.

А что делает государство? Государство — и в этом суть программы «цифровая экономика» — делает простую штуку. Никаких технологических компаний не будет, если не будет быстрого и дешёвого доступа в интернет. Вы скажете, что это ерунда и что у нас всегда был быстрый и дешёвый доступ в интернет. Я отвечу: «Really? А если по-честному?» Вы знаете, что Россия является одной из трёх ведущих стран мира, в которых самый дешёвый и быстрый интернет?» Это базовая инфраструктура «цифры», и именно государство разработало правило, которое позволило её создать. А сочетание частной инициативы и государственного регулирования позволило создать условия, в которых смогли вырасти эти самые телеком-компании.

Это всегда броня и снаряд, огонь и вода — нужно и то и другое. Но позиция технологических компаний, что они ничем не обязаны государству, аутична.

ЕД: При этом называть экономику России цифровой, конечно, нельзя.

ДП: Упаси господи.

ЕД: Значит, у нас есть прекрасная инфраструктура. И где же бурная цифровизация?

ДП: Это всегда вопрос баланса. Я представляю тех, кто говорит: «Скорее, быстрее, сильнее. Немедленно цифровизируемся! Подготовим 120 тысяч высококвалифицированных программистов в год, создадим компании, откроем рынки, будем экспортировать!»

Но в честном разговоре вы всегда должны иметь возможность встать на позицию оппонента, который вам скажет про риски. Такого честного диалога нам всегда не хватает.

Можно сколько угодно критиковать государство, признавая при этом то, что оно делает. Тогда это будет честный разговор. У нас есть Москва, которая в независимом рейтинге признана лидирующим мировым мегаполисом по оказанию государственных услуг гражданам. Да, я ругаюсь со своими коллегами в Минкомсвязи, которые отвечают за портал услуг, потому что мне три раза пришёл штраф ГИБДД за нарушение, который я уже два раза оплатил. Но ведь мне больше не надо ездить в ГИБДД и стоять в очереди, чтобды сделать это. Такое возможно далеко не во всех странах мира.

Двигаться надо очень быстро. Но наша позиция состоит в том, чтобы делать это через систему образования, не пытаясь поменять сложившуюся аналоговую экономику. Вы же не можете из ёжиков сделать кроликов по велению государства. Надо делать ставку на новое поколение, на раскрытие талантов, на прямой трансфер в цифровую экономику. А не пытаться заставить измученную 50-летнюю учительницу в школе рассказывать о цифровой грамотности и учить детей делать стартапы на блокчейне.


«Интеллекции» — совместный проект телеканала Malina.am, благотворительного фонда Владимира Потанина, Президентского центра Б. Н. Ельцина и УрФУ

Организаторы




Генеральный информационный партнёр


Партнёр

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Песков Дмитрий

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
Наверх^^