Пятница, 23 июня 2017

Екатеринбург: +16°

$ 59,66 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 23.06.2017 € 66,68 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 23.06.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 334₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 9,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 23 июня 2017

Екатеринбург: +16°

$ 59,66 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 23.06.2017 € 66,68 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 23.06.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 334₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 9,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 23 июня 2017

Екатеринбург: +16°

$ 59,66 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 23.06.2017 € 66,68 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 23.06.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 334₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 9,00% По данным ЦБ РФ.

«Дочка каждый день говорит «папа умер». Но я не знаю, понимает ли она, что это значит»

×
Не принято обсуждать 19 июня в 18:51

Как объяснить детям, что папа больше никогда не вернётся? И почему иногда только после смерти начинается настоящая жизнь? Пятый выпуск проекта «Не принято обсуждать»: история Полины Плехановой.

Ольга Чебыкина:

Я не буду делать долгого вступления к этому интервью. Скажу только, что мою героиню зовут Полина. Она мама троих прекрасных маленьких детей. Чуть больше полугода назад погиб их отец, её бывший супруг Дима, с которым они до этого долго и болезненно расставались. Получается, что сама Полина не могла окончательно разорвать уже изжившие себя отношения. Трагическая случайность сделала это за неё. Бытовой ужас ситуации в том, что у Полины нет постоянной работы, она свободный художник: женщина-идея, женщина-праздник, идеолог и продюсер фотопроектов, городских событий и выставок, декоратор, дизайнер украшений… Смотришь на её фото, и кажется, что она как та стрекоза из басни, только танцует и порхает. Но узнаёшь её историю и понимаешь, что именно она много лет пахала и тянула семью на себе. Просто делала это в нарядных платьицах, прицепив за спину воображаемые крылья…

Ольга Чебыкина: Тебе удалось пережить эту потерю? И как себя чувствуют дети? Какие слова ты для них нашла?

Полина Плеханова: Каждый день, когда я просыпаюсь, первое, о чём я думаю, — что его больше нет. Я работала с хорошим психологом, меня окружают люди, которые обо мне заботятся, но моё сознание до сих пор не понимает, что произошло. Я отодвинула эту тему, забила её в самый дальний ящик и стараюсь как можно меньше об этом переживать.

«Что не убивает, делает тебя сильнее» — это неправильная фраза. Это неправда. То, что не убивает тебя, делает тебя слабее. Я поняла, что я стала слабее. Я стала настолько чувствительной ко всему, что происходит в мире, я стала так остро на всё реагировать, что начала отгораживать себя от негатива. Если происходит какая-то конфликтная ситуация, я сразу отстраняюсь, а могу даже впасть в агрессию. Я поняла: мне надо себя защищать.

Когда всё это случилось, у меня было два выбора: закрыться, уйти в себя — или писать о том, что я чувствую. Я выбрала вариант «писать», потому что я человек публичный, и Дима человек публичный, и всё, что произошло, попало в средства массовой информации…

И мне в личку стали писать женщины: «Полина, огромное тебе спасибо за твой пост», «Я столкнулась с такой же бедой», «Я пережила то же, что и ты».

Я была поражена тому, сколько женщин потеряли мужа. Причём это необязательно гибель — развод, уход человека к другой женщине воспринимается так же. Это как гибель, это гибель семьи, трагедия.

Мы с этими женщинами до сих пор друг друга поддерживаем, переписываемся. Я поняла, что я не одна в этом мире. Это было важно — понять, что такое происходит не только с тобой.

Спустя семь месяцев после гибели Димы я была очень удивлена тому, что наступила весна. Я поняла, что не ждала, что она наступит. И вдруг она настала. И мне было так удивительно, что меняются времена года, что снова будет светить солнце, что птички снесут яйца, из которых вылупятся птенцы, что распустятся деревья. И я поняла, что жизнь будет идти дальше, поэтому надо её жить. Жить так, как хотелось, потому что, столкнувшись со смертью, понимаешь, что ты тоже однажды окажешься там. И когда ты будешь стоять на пороге, ты подумаешь: а как ты жил? Всех ли ты любил, кого хотел? Всё ли сделал, о чём мечтал?

Детям я благодарна за то, как они отнеслись к этому. У них, как у всех детей, надо учиться тому, как воспринимать события. Что-то случилось — всё, этого не изменить. Они не рефлексируют, не думают каждый день: «А что было бы?» Старший ребёнок, Саша, иногда задаёт мне вопросы: «Мама, что было бы, если бы?..» Я ему отвечаю: «Сыночек, я не знаю, что было бы. Самое главное — не вини себя в том, что произошло».

Больше всех переживает младшая дочка, Милочка. Ей будет пять лет. Однажды мы шли в садик, и она сказала: «А скоро наступит лето, и папа вернётся».

Я была поражена. Я сказала ей: «Дочь, пойми: к сожалению, он не вернётся. Лето наступит, но папа не вернётся». А она ждёт… Но почти каждый день произносит фразу «папа умер». Я не знаю, понимает ли она, что это такое. Я ничего от неё не скрываю, не придумываю, что папа в командировке.

Конечно, он живёт в моём сердце. Недавно на телекомпании АТН, где работал и он, и я, была встреча со всеми нашими коллегами. Я не знала, идти ли на эту встречу. А потом подумала: быть может, он хотел бы этого. И быть может, он увидит моими глазами своих друзей — вот для этого я схожу на встречу. Иногда я говорю ему про наших детей: «Посмотри, как они выросли. Посмотри на них. Это наши дети». И я знаю: он всё слышит.

ОЧ: Нет, наверное, таких слов, которые могли бы что-то поправить. Но я видела, какой поток тёплых людских, сколько поддержки и готовности оказать помощь ты получила. И это здорово. Наверное, это позволяет почувствовать, что ты не один на планете.

ПП: Я ощутила невероятный поток любви. Меня не бросили, я не осталась в этой ситуации одна. Многие помогли деньгами, которые были очень нужны на ту пору.

Сейчас у меня есть любимая работа и заработок, любимый мужчина, семья, и это меня держит. Почти все друзья остались со мной, и я им настолько благодарна, что готова сделать для них всё.

ОЧ: Спустя буквально пять месяцев после гибели бывшего мужа ты сообщила, что у тебя есть любимый человек, его зовут Костя и вы не только творческий тандем, но и страстно любящая друг друга пара. Ваши фотографии — весёлые, смешные, с капелькой эротизма — находятся на всеобщем обозрении.

Когда погиб Дима, вы уже были разведены. Но он твой бывший муж, отец твоих детей. Кому-то может показаться, что слишком быстро у тебя появился новый любимый мужчина. Но жизнь так сложна, что невозможно выносить вердикты и говорить, быстро или не быстро — может быть, это случилось даже поздно, может быть, если бы Костя появился раньше, тебе было бы легче пережить трагедию. Я не знаю, и никто не знает, поэтому у нас нет права на осуждение. Как ты объяснила детям, что теперь будешь жить с другим дядей? Что они спрашивали?

ПП: Честно скажу: я не представляю, как бы выжила, если бы Костя не был рядом. Он окружил меня поддержкой, любовью и трогательной заботой. Не представляю, что бы я делала, если бы этого не было, как бы я выкарабкалась. Не могу даже на долю секунды этого представить.

Дети всё тонко чувствуют. Они понимали, что это необходимо мне, а значит, нужно и им, чтобы мы не упали в пропасть. Они не задавали никаких вопросов о том, что произошло, где и как мы теперь будем жить.

Сейчас мы живём на две квартиры. Старший сын просто счастлив, что по выходным может отдохнуть от младших (улыбается). Милочка вообще человек очень подвижный, она говорит: «Мне хорошо там, где я есть». Я считаю, это прекрасная жизненная философия. С возрастом я тоже пришла к этой мысли. Надо быть счастливой там, где ты есть. Неважно, в какой обстановке — хорошо там, где я есть, и будет хорошо там, где я. И детям будет хорошо с тем, кто со мной рядом.

Конечно, Костя не претендует на то, чтобы мои дети называли его папой — это даже нелепо. Главное, что у них есть мама и есть папа, который от них ушёл, но мы вспоминаем о нём каждый день. Никто не говорит о нём ни единого плохого слова; его фотографии висят в нашем доме. Более того, после гибели Димы происходят такие вещи… Мне приходят награды за его работу, которые я принимаю с почётом. Появляются люди, которые снимались в его фильме «Письмо», и мы дружим семьями. Так интересно распорядилась судьба.

Я поняла, что дети будут учить меня, как реагировать на события. Я это принимаю.

ОЧ: По фотографиям, которые ты выкладываешь в фейсбук, кажется, что у тебя всё уже хорошо. Но сейчас ты плачешь, и я понимаю, что твоя рана ещё не зажила. Эти яркие фотографии, цветы и воздушные шары в соцсети — это такой механизм защиты для тебя, для сильной, красивой, творческой женщины, которая тем не менее может страдать?

ПП: Безусловно, это так и есть. Ты так защищаешься от внешнего мира, от агрессии и конфликтов.

Одно время я много думала, почему я раньше никогда никому не говорила, что у меня проблемы. Даже моя мама не знала, что у меня проблемы. Но знали подруги — они просто видели. Когда мы с Димой разошлись, они сказали: «Мы всегда знали, что этим кончится».

Я же Овен, я борец, мне надо биться головой о ворота и делать это с улыбкой. Да, безусловно, мои фотографии в фейсбуке — это та самая маска, но я была рада её сбросить и сказать людям: «Да, я страдаю. Да, мне плохо, мне хреново». Помню, мы как-то поссорились с Костей, и он сказал: «Ты хочешь, чтобы тебя жалели». Я обсудила этот вопрос с подружкой, и она сказала: «А что в этом зазорного?» Не стыдно просить эмоционального тепла не только у близких, но и у кого угодно. И самое удивительное — люди хотят тебе его дать. Мы хотим любить друг друга и трогательно относиться друг к другу.

ОЧ: Ты сказала, что дети приняли Димину смерть как данность, и им не нужно было говорить, чтобы они не винили себя, потому что им в голову не придёт подумать, что они что-то делали не так, не всегда были ласковы с папой. Было ли у тебя самой чувство вины после его ухода?

ПП: Конечно. Безусловно, было чувство вины. В процессе развода у меня было желание взять его к себе, как ребёнка, и везде его таскать. Привести его к Косте на квартиру и нянчить: «Давай я сниму тебе квартиру, давай я заплачу за эту квартиру, давай я найду тебе работу». Я звонила его друзьям, говорила: «Ребята, давайте он у вас поживёт, он не старается что-то сделать, не старается выкарабкаться». Но я поняла, что не смогу это сделать. Сколько я могу держать человека на своих руках, опекать, оберегать? Ведь это же не ребёнок. Это мужчина.

И ты знаешь, я поняла, что хотела, чтобы меня хоть кто-то подержал на руках, позаботился обо мне. У меня никогда не было чувства, что я за стеной, я окружена заботой. «Делай что хочешь, я обо всём позабочусь» — такого не было. Наоборот, у меня всегда чувство, что надо всех спасать, сейчас всё рухнет, и надо куда-то нестись, придумывать проекты, зарабатывать деньги.

Чаша того, что я могу дать, опустела именно с этим человеком. Больше я ничего не могла дать. Я была как дырявая губка, пропитанная грязью. Но я сделала попытку не думать о себе и дать человеку второй шанс. Из этого ничего не получилось, невозможно было ничего вернуть. Конечно, можно сколько угодно жить вместе и обманывать себя, но… Дети это видели и страдали, страдала я, страдал и он. Осталось много злости на него: «Как же ты так мог». Я до сих пор злюсь. До сих пор виню себя.

ОЧ: И ведь в целом инфантильность не мешает мужчине быть хорошим человеком, прекрасным отцом и большим профессионалом своего дела. Но когда мужчина не может быть главой семьи, это всем приносит страдание.

ПП: Да, мужчина от этого страдает.

ОЧ: Ты простила себя — за саму себя, за то, что ты так долго в этом жила?

ПП: Я поняла, как надо относиться к себе. К себе надо относиться как к ребёнку и любить себя как ребёнка. Не обвинять, а защищать себя — в первую очередь от самой себя. Ты у себя одна.

ОЧ: Наверняка я не первая, кто задаст тебе этот вопрос: если ты не чувствуешь себя рядом с мужчиной как за каменной стеной, зачем ты рожаешь от него троих детей? И тебюе нужно содержать и себя, и мужа, и ребёнка, и следующего ребёнка, и ещё одного ребёнка. Я не могу представить себя в такой ситуации. Я бы не смогла.

ПП: Брак с Димой был у меня не первый — я вообще к своим 40 годам прожила много жизней. С предыдущим мужем я не могла забеременеть четыре с половиной года, и мне поставили диагноз «бесплодие». Я была готова к тому, что у меня не будет детей, и мне, скорее всего, придётся их усыновлять.

Когда я забеременела, я восприняла это как чудо, от которого не имею права отказаться. Это такой дар… Я была счастлива родить первого ребёнка и целый год летала на крыльях счастья и любви. Мне больше ничего не надо было, весь мир для меня превратился в одно большое счастье, один большой источник любви. У меня кто-то спросил: «Зачем ты рожала детей, если с мужем не было любви?» Но именно дети давали мне эту любовь. Без любви вообще прожить очень сложно, а дети её давали.

ОЧ: Ты так добирала любовь.

ПП: Да. И самое ужасное, что многие женщины попадаются в эту ловушку и рожают детей ещё и ещё. Это чувство, которое даёт тебе лактация, роды, эти всплески гормонов, это бесконечное счастье — и вдруг всё заканчивается. А как жить дальше? Наверное, лучше родить ещё одного ребёночка, и ты снова будешь счастлива.

ОЧ: У тебя началась новая яркая жизнь, за которую тебе, видимо, совсем-совсем не стыдно. И эта фотография, наверное, характеризует новую тебя.

Если не знать историю, никогда не скажешь, что полгода назад эта женщина пережила трагедию, что ушёл из жизни отец троих её детей. Это просто какая-то оторва. Мне кажется, это прежде всего история про тебя, а не про твой новый проект.

ПП: Я долго думала о том, зачем мне нужны эти фотопроекты, зачем нужен этот эпатаж. Я, кстати, объясняла своему ребёнку, зачем я так фотографируюсь. Я сказала: «Знаешь, Саша, в нашем обществе есть люди, которых раньше называли «блаженные». Они выставляются напоказ и принимают на себя часть негатива, который есть у нас в обществе». И все свои проекты я начинаю со своей фотографии — принимаю на себя первый удар.

Да, эта фотография про меня, про то, какая я есть. Когда я смотрела на неё в полный рост, то вдруг осознала, что она напоминает мне картину «Святой Себастьян», на которой он стоит, пронзённый стрелами. Поза здесь мученическая, но я показываю, что да, мы все страдаем, но продолжаем жить.

И эта фотография без фотошопа. Когда я на неё смотрю, то вижу в первую очередь пузо и отвратительный целлюлит (смеётся). Но я нашла в себе силы показать это пузо. И другие участники проекта показали свои шрамы, показали свою ранимость. Это очень важно.

ОЧ: Тебя кто-нибудь осудил за этот снимок?

ПП: Конечно. В первую очередь родители. Папа сказал, что для матери троих детей это неприемлемо. Мама уже давно махнула на меня рукой — она знает, что я всё равно буду делать то, что считаю нужным. Родители — это родители. Они не понимают, зачем ты это делаешь. Для них ты по-прежнему маленькая девочка, которая не спросила разрешения.

Были и другие люди, которые осуждали наш проект, меня и вообще всё. Но я всегда повторяю: красота — в глазах смотрящего. Если вы видите в пошлость, скорее всего, это претензия не ко мне.

ОЧ: Суть проекта «Ты мне нравишься» — максимально обнажиться и признаться в любви или симпатии к кому-то, у кого есть недостатки, приняв эти недостатки. Поняла ли ты, для чего это нужно всем этим людям? Чего они ищут, обнажаясь в 40 лет, со своими не идеальными фигурами?

ПП: Не только в 40; были и старше. Когда мы работали над этим проектом, я поняла, что люди моложе 35 лет его не понимают, им невозможно объяснить, о чём он. А люди сорока лет и старше схватывают смысл на лету. Мы с Костей пришли к такому выводу: наверное, не очень хорошо, если человек к 40 годам не пережил ни одной драмы.

Все участники проекта — люди с драмой, с душевной травмой. Обнажить себя, рассказать о своей травме им нужно в первую очередь для того, чтобы принять себя: «Да, я такой. Я не идеальный. Но я такой себе нравлюсь». «Ты мне нравишься» они говорили в первую очередь себе.

ОЧ: Ты почти всегда была на фотографиях одна или с детьми, Дима в кадр почти не попадал. А сейчас редкая фотография обходится без Кости. Очевидно, это новое, другое чувство? Костя даёт тебе то, чего раньше ты не знала?

ПП: Все десять лет в браке я не позволяла себе открыто любить и принимать любовь. Зачем я так делала, не знаю. Я вообще многое себе запрещала: ездить в отпуск, покупать хорошие вещи. Почему? Не знаю, у меня нет ответа. А теперь я поняла: давайте я хотя бы не буду запрещать себе любить. Что в этом плохого? Ведь это то, для чего мы родились. Глупо прятать свои чувства.

ОЧ: Знаешь сколько раз я слышала фразу «счастье любит тишину»? Очень многие говорили мне: «Неужели ты думаешь, что чужие люди способны за тебя порадоваться?» Ты не боишься? Счастье любит тишину — или не любит?

ПП: Я всегда вспоминаю свою подругу Оксану Файрклоуг. История её взаимоотношений с мужем закончилась трагически: он погиб от сердечного приступа, просто шёл по улице, упал и умер. Но у них была такая любовь! Она о ней так рассказывала! И я жила этой жизнью, я наслаждалась этим рассказом.

Что поделать, счастье невозможно спрятать в кармане. Можно бить себя по рукам, но зачем?

ОЧ: Ты счастлива?

ПП: Да.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^