Среда, 18 октября 2017

Екатеринбург: +8°

$ 57,27 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 18.10.2017 € 67,36 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 18.10.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,50% По данным ЦБ РФ.

Среда, 18 октября 2017

Екатеринбург: +8°

$ 57,27 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 18.10.2017 € 67,36 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 18.10.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,50% По данным ЦБ РФ.

Среда, 18 октября 2017

Екатеринбург: +8°

$ 57,27 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 18.10.2017 € 67,36 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 18.10.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,50% По данным ЦБ РФ.

Роботы: БЕЗчеловечные технологии. Интеллекция Виталия Недельского (НАУРР)

×
Интеллекции 9 февраля в 18:30
В материале:

Недельский Виталий

Какие ниши робототехники наиболее перспективны сегодня и в будущем, как развивается робототехника в России, где роботы заменят людей и что после этого будут делать люди — обсуждаем эти темы с президентом Национальной ассоциации участников рынка робототехники (НАУРР) Виталием Недельским.


Краткий конспект лекции

1. Классы роботов

промышленные: роботы-манипуляторы, которые выполняют производственные операции — подают деталь в станок, сверлят отверстия, сваривают и т.д.;

сервисные: выполняют полезную работу для людей;

коллаборативные: роботы, которые не программируются программистами, а обучаются с помощью ручного управления — перемещения манипулятора (робот при этом запоминает траекторию перемещения и повторяет её);

роботософт: например, софт, который торгует на бирже, пишет тексты, анализирует юридические прецеденты.

2. Рынок труда

Одна из распространённых фобий — что роботы отнимут у нас нашу работу, и мы останемся без рабочих мест. Однако статистика IFR (International Federation of Robotics, Международная федерация робототехники) говорит об обратном: на каждую исчезнувшую профессию появляется две новых, связанных с робототехникой.

3. Новая этика эры роботизации

Новые механизмы, становясь «умными», начинают жить вместе с нами. Появляется необходимость регулировать отношения между людьми и роботами.Дмитрий Гришин, руководитель Mail.Ru, выступил с инициативой создать в России закон о робототехнике. С аналогичным предложением выступает и Европарламент.

Полную расшифровку лекции читайте по ссылке

Вопросы Malina.am

Екатерина Дегай: Ты задал нашей встрече философское настроение. К мысли о том, что роботы должны помочь нам найти в нас человеческое, мы ещё вернёмся, но начать я хочу с другого. Ты возглавляешь Национальную ассоциацию участников рынка робототехники. В мировом масштабе роль России ничтожно мала. Мы мало потребляем и мало производим роботов. У меня есть версия, почему в России так мало промышленных роботов — потому что это дорого и пока экономически нецелесообразно. Например, чтобы для «Уралвагонзавода» использование роботов имело смысл, ему нужно производить в разы больше — тысячи вагонов и танков. Что должно случиться, чтобы ситуация изменилось, чтобы процесс роботизации в России стал активнее?

Виталий Недельский: Всё правильно. Если экономика закрытая, если компании работают на маленький внутренний рынок, то, конечно, посчитать окупаемость намного сложнее. Это влияет на объём выпуска продукции.

Но есть и вторая причина, которая находится в головах. Поставить робота значит переписать технологию. То, что раньше делал человек, надо перевести в софт, заменить оборудование. Это как электрон на другую орбиту вывести. Это требует усилий. Многие технические директора просто слабо с этим знакомы. Мы пытаемся помогать, рассказывать, объяснять; они интересуются, но должно пройти какое-то время, прежде чем они начнут применять новые знания.

Россия в гонке технологий последние лет двести находится в роли догоняющего. У нас были прорывы — в космосе, в ядерном оружии, даже в компьютерах. Но в производстве массовых продуктов у нас длинная 100-летняя инерция.

Но мы довольно сильная индустриальная страна, и у нас есть свои компетенции — в первую очередь, в мозгах, — которые в мировом разделении труда позволяют России находить своё место. Например, у нас сильная математика. В крупнейших IT-компаниях мира на сложных позициях часто работают русские парни с физтеха, с математического факультета МГУ. Это можно и нужно масштабировать и конвертировать. Это наше естественное преимущество.

Остальные вопросы

ЕД: Только нужно, чтобы эти парни вернулись, а лучше — чтобы не уезжали. Хотя это уже происходит: на твоём месте несколько месяцев назад сидел прекрасный парень Илья Чех, который занимается робототехникой, и его компания «Моторика» создаёт протезы, способные конкурировать с мировыми компаниями.

ВН: Да, есть ниши, где мы успешны. Могу привести ещё один пример: компания «Андроидная техника» в Магнитогорске делает андроидных роботов, которые по отдельным позициям лучше мировых. Они собирают лучших со всей страны и в какой-то момент, наверное, выйдут за рубеж.

Ещё одна цифра: в Кремниевой долине живёт 300 тысяч русских программистов.

ЕД: Но это же не помогает российскому рынку.

ВН: Ну, это наши люди. Надо понимать, что многие технологии и роботы — это транснациональные, трансграничные вещи. Границы условны: это лишь касается таможенных вопросов и налогов.

ЕД: Может быть, тогда вообще не нужно мыслить категориями стран? И конкуренция идёт не между странами, а отдельными компаниями?

ВН: Да. Мы же не пограничники. Это у них работа «пущать — не пущать».

ЕД: То же самое во время своей лекции говорил и Владимир Шур, преподаватель УрФУ, больше пяти лет проработавший в Стэнфорде. Он считает, что глупо делить учёных на российских и нероссийских, потому что мы все живём в глобальном мире.

ВН: Вообще не разделишь. Учёные читают статьи друг друга, взаимно опыляются. Каждый смотрит, какие шаги уже сделаны, и делает следующий шажок. Это коллективная работа.

ЕД: Тогда и образование должно быть к этому готово. Я вижу два совершенно позитивных момента. Во-первых, сейчас люди могут за одну жизнь освоить несколько профессий. Сегодня можно заниматься чем-то одним, а через пять или десять лет совсем другим, и бессмысленно горевать о том, что роботы заняли твоё место — у тебя появился шанс, уникальная возможность проявить себя в чём-то ещё.

А второй момент касается приоритетов в образовании. Существует немало исследований о том, какие профессии исчезнут, а какие появятся. Основной вывод: многие профессии будут связаны с робототехникой.

У меня есть сын; с первого класса он ходит в кружок робототехники и учится программировать роботов. Но совсем недавно разговор с одним человеком заставил меня задуматься. Он сказал, что лет через десять, когда мой ребёнок закончит школу и университет, количество людей, специализирующихся на робототехнике, будет таким большим, что ему будет крайне сложно в этой конкурентной среде. И в этот момент произойдёт ренессанс гуманитарных наук. Понадобятся люди творческих профессий. И уже сейчас нужно об этом думать; может быть, отдавать своих детей в совершенно иные, вовсе не связанные с робототехникой сферы. Ты согласен с этой идеей?

ВН: Есть ряд базовых видов грамотности. Когда-то это было чтение. Теперь всё идёт к тому, что программирование станет очередным видом базовой грамотности. Мышление алгоритмами нужно не только для того, чтобы создавать программы, но и для того, чтобы ты мог общаться с новым миром и ставить ему задачи.

Дихотомия — естественные науки и гуманитарные — это как чёрное и белое. Нет такого. Сегодня гуманитарии используют математику, а конструкторы используют бионический дизайн. Всё сливается, это всё разные грани одного и того же.

ЕД: То есть сегодня нужно быть как Леонардо да Винчи — универсальным человеком, способным проявлять себя и в живописи, и в математике?

ВН: Иметь понятия было бы полезно. Если ребёнок станет инженером, ему пригодится и знание истории, и знание биологии. Если он биолог, ему хорошо бы понимать статистику. Но люди всё равно будут работать в коллективах, и там внутри всё равно будет возникать разделение труда.

Но самое интересное: что роботы-то при этом всём делают? Как только мы понимаем, что какой-то вид деятельности стал для нас рутинным — например, получили данные, надо их по формулам обсчитать, — мы отдаём это роботам, а сами работаем с результатом обсчёта. Мы уже не делаем рутинную работу, которая раньше отнимала большую часть времени.

ЕД: Только ли в рутинных операциях роботы нас заменят? В фильме «Я, робот», который вышел в 2004 году, в одной из сцен герой Уилла Смита спрашивает у робота: «Ты можешь придумать симфонию? Ты можешь нарисовать картину?» И робот ему отвечает: «А ты можешь?» И герой Уилла Смита не может.

Но сегодня, в 2017 году на этот вопрос робот ответил бы иначе: «Да, могу». Лондонский симфонический оркестр ещё в 2012 году исполнил симфонию, написанную искусственным интеллектом. Существует множество программ, которые могут писать картины, искусственный интеллект снял фильм, выиграл литературный конкурс. Это новости, которыми сегодня уже никого не удивишь. И всё это касается не рутинных, а творческих задач. Смогут ли роботы заменить нас в этих профессиях?

ВН: Но это мы им делегировали эти задачи. Это тоже рутина — просто творческая: смешивание красок, нанесение красок на полотно… А вот образ картины, её глубина — это уже дар художника.

Я не просто так начал с мысли, что роботы помогут нам увидеть в нас самих человеческое. Сегодня рождается ещё одни уровень цивилизации, и нас ждут очень интересные открытия. Мы многого не знаем о человеке. За последние пять лет мы узнали о мозге столько, сколько за всё время до этого. И мы всё равно до конца не понимаем, как мозг работает и что это за устройство. Магия. Что такое магия? Это непонятые технологии. То, что мы не понимаем, нам кажется магией. И, я думаю, люди будут идти дальше. Люди будут всё время пытаться понимать и решать эти загадки.

Читайте полную расшифровку лекции


«Интеллекции» — совместный проект телеканала Malina.am, благотворительного фонда Владимира Потанина, Президентского центра Б. Н. Ельцина и УрФУ

Организаторы




Генеральный информационный партнёр

Ведущая: Екатерина Дегай

Оператор: Илья Одношевин, Максим Черных, Роман Бороздин

Режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
Наверх^^