Понедельник, 1 мая 2017

Екатеринбург: 0°

$ 56,98 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 01.05.2017 € 62,04 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 01.05.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 878₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 9,75% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 1 мая 2017

Екатеринбург: 0°

$ 56,98 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 01.05.2017 € 62,04 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 01.05.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 878₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 9,75% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 1 мая 2017

Екатеринбург: 0°

$ 56,98 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 01.05.2017 € 62,04 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 01.05.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 878₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 9,75% По данным ЦБ РФ.

«Только переехав из города в деревню, я понял, что такое настоящая жизнь»

×
Разговор на Малине 22 февраля в 15:58

Откровенное интервью экс-сотрудника корпорации «СКБ Контур» про его личный дауншифтинг и про то, как перестать быть «достигатором» и начать просто жить.

Ольга Чебыкина: Это интервью записано благодаря удивительному стечению обстоятельств. Мы приехали в деревню Костылева, за 350 км от Екатеринбурга, чтобы снять сюжет о том, как делают варенье из шишек, и вы как директор по производству всё нам рассказали и показали. Но, общаясь с вами, я поняла, что не могу не записать интервью о вашей жизни. Из вашего профиля в Facebook я узнала, что вы работали в компании «СКБ Контур». Кем вы там были?

Сергей Батуев: Точное название своей должности я уже не помню, но я работал в отделе… (пауза)

ОЧ: Как там называются эти мирские штучки?

СБ: (улыбается) Я помню аббревиатуру СВК — это служба внутрикорпоративных коммуникаций. «СКБ Контур» заботится о своих сотрудниках, там понимают, что для того чтобы давать заказчикам хорошие продукты, надо, чтобы внутри компании была дружба. Наш отдел внутрикорпоративных коммуникаций создавал взаимодействие, общение внутри компании. А я занимался организацией выездного корпоративного отдыха: выездами, сплавами, спортивными мероприятиями.

ОЧ: Это же то, что доктор прописал: вы мастер спорта по туризму, и у вас была работа как хобби — или хобби как работа. Тем не менее, вы её всё равно оставили.

СБ: Когда я пришёл в «СКБ Контур», для меня открылось много возможностей. Я люблю придумывать различные программы. И тут мне все карты в руки: я сам генерирую идеи, у меня есть бюджет, мне ничего не надо согласовывать… Все мои идеи, даже самые заоблачные, в «СКБ Контуре» начали реализовываться. Я был рад, что они оказались полезны для сотрудников, и я чувствовал, что это приносит моим коллегам удовольствие.

Я чувствовал большую радость, потому что это была компания моей мечты. Но со временем я начал понимать, что что-то здесь не так.

Одним из принципов всей моей жизни было не зарабатывание денег, не материальные ценности, к которым я отношусь довольно просто. Я готов жить в палатке…

ОЧ: И есть шишки.

СБ: Да, и есть шишки! И буду счастлив. Мне не надо много.

Я понимал, что моё призвание как человека где-то дальше, где-то выше, глубже.

ОЧ: Это довольно парадоксальное заявление. Не многого ли вы хотите от жизни, когда ваши мечты и так исполняются? Есть любовь, работа, которая приносит удовольствие, есть команда — и всё-таки что-то не то.

СБ: Да. И сейчас, анализируя это, я и сам не могу точно ответить, что же я тогда почувствовал.

Наверное, надо начать с истории моего воцерковления и того, как я попал сюда, в деревню, и начал жить при монастыре. Плотно общаться с Богом я начал, когда поступил в институт и начал ходить в походы. И я убеждён, что нет ни одного туриста, сходившего в серьёзный поход, который бы не верил в Бога.

Когда ты остаёшься наедине с природой, на большом расстоянии от города, от цивилизации, ты видишь величественность природы, её многогранность и понимаешь неописуемую невозможность осознать: как это существует?

Почему этот листочек растёт? Почему он падает? Почему лиственница опадает, а сосна нет? Почему здесь выпадает снег? Почему вьюга? Вот эти вопросы начали подталкивать меня к осознанию, что есть некий Бог, который всё это создал по такому промыслу, который нам, людям, сложно воспринять и сложно понять.

Один момент остался глубоко в моей памяти. Это были Панские горы. У нас была ночёвка на перевале 4500 метров над уровнем моря. Я сел на камушки, чтобы просто понаблюдать, пообщаться с самим собой. На самом деле это было общение с Богом. Тогда я понял, что в городе, где электричество, деньги, работа, суета — где много социальных, общественных обязательств, — я живу по законам города. А когда я в лесу, то живу по закону леса. И для меня закон леса, природы, ближе — он более понятный, естественный. Может быть, в тот момент я и приблизился к Богу. Но в храм я не ходил и никаких таинств, никаких особенностей православия совершенно не знал.

Переломным моментом стала встреча с моей будущей супругой. Мы ещё до свадьбы обговорили, что обязательно будем венчаться, и с того момента начали осознанно воцерковляться.

Я тогда ещё очень удивлялся: почему не венчают, пока ты не распишешься в загсе? Я думал, что всё наоборот. Мне так казалось, потому что для меня выбор супруги был один на всю жизнь. Хотя мы с супругой поженились уже через год после нашего знакомства, этого момента я ждал очень долго и к этому готовился.

ОЧ: То есть вы всегда знали, что у вас будет одна супруга — и на всю жизнь.

СБ: Да. Ещё в юношестве, лет в 13-14, я, изучая какие-то книги — может быть, даже по психологии, точно не помню, — я придерживался такой теории:

если ты дошёл до определённой ступени непонимания с женщиной, то если ты с ней разбежишься, то со следующей женщиной ты дойдёшь до той же самой ступени. И так может продолжаться бесконечно.

Вопрос в том, чтобы пройти эту ступень с этим человеком и идти дальше.

У меня была любовь в студенческие годы, и я делал предложение пять раз, раз в год…

ОЧ: Она отказывалась?

СБ: Да, каждый раз она отказывалась, и я ей за это сейчас благодарен. Я считаю, что женщины в плане выбора мудрее, чем мужчины.

ОЧ: Она знала, что вы друг другу не подойдёте?

СБ: Да. А у меня была некая мечта, заблуждение.

После того как она мне в последний раз сказала «нет», я понял, что всё. У меня случился психологический кризис, но он помог мне сделать следующий шаг.

Я решил, что у меня есть шанс воспитать в себе те качества мужчины, которые к тому моменту, когда я встречу свою женщину, позволят общаться с ней на одном уровне.

Это изменило мой образ жизни. Я начал заниматься личностным ростом, начал ставить себе цели, я начал читать, какие мужские качества важны. И православные качества рассматривал, и по ведам… Много читал, как развить качества настоящего мужчины.

ОЧ: У вас есть классное слово, которым вы себя называете. Скажите его.

СБ: Я был достигатором! Я ставил себе цель и шёл к ней напролом, несмотря ни на что. Но это моё достигаторство приостановилось, как только я поступил в «СКБ Контур».

Появилось ощущение, что я всего достиг. У меня появилась жена, которую я люблю, работа, которая мне нравится, доход, который был даже больше, чем я рассчитывал; у меня оставались деньги, которые я жертвовал. И кажется: куда дальше?

Появился вакуум, который и позволил мне заглядывать всё глубже.

Всегда, где бы я ни работал, я занимался ещё и детьми. У меня был 7-й «А» класс, школа №180. Нам поступило предложение провести так называемые Сокольские игры — это православные сборы, военно-патриотические. Во время проведения этого мероприятия я и познакомился с отцом Петром.

Мысли уходить из «СКБ Контура» у меня не было; я выкладывался на 100%, потому что мне нравилось, и я видел, что можно нести пользу компании. Но отец Пётр необычный священник. Он взорвал мои представления о священстве и монашестве. Это открытый, живой, необычный человек. Очень разносторонний, эрудированный. Он стал моим духовником. Я стал с ним общаться, исповедоваться у него. И он мне сказал: «Приезжай ко мне». Для него это была просто фраза, а мне она почему-то запомнилась. Я почувствовал в этой фразе призыв, что-то более глубокое. И этот призыв — «приезжай сюда» — начал во мне взрастать.

Я ездил в Костылева раз в месяц, чтобы заниматься с детьми местного патриотического клуба, которые приезжали из деревень. Увидел, какая ситуация здесь, в глубинке. До этого я не знал, насколько депрессивен Верхотурский район. Хотя, казалось бы, это духовный центр Урала. Может быть, поэтому здесь так много монастырей — потому что здесь такое депрессивное настроение. Чтобы хоть как-то его компенсировать, здесь есть такие монастыри.

ОЧ: Да, тут веет неблагополучием. Кругом полуразрушенные деревни, от домов остались только фундаменты, присыпанные снегом. Вы говорили, что с каждым годом жителей становится всё меньше и меньше — они кочуют из одной деревни в другую, пытаясь куда-то прибиться. Пьют, наверное, много. И дети как сорная трава растут.

СБ: За детьми здесь, конечно, никто не следит. Наоборот, дети — это рабочая сила: за домом следить, за животными…

ОЧ: А для вас рождение дочки было переломным моментом?

СБ: Моей дочке в феврале будет три года. Сейчас, когда прошло уже столько времени, я вижу, что она сыграла важную роль в том, чтобы мы приехали сюда. Когда я работал в городе, то уходил из дома — она ещё спала, приходил домой — она уже спала. А я всё-таки люблю общаться с детьми и не представляю, как можно жить и не воспитывать своих детей.

Что у меня есть? У меня есть моё время, моё здоровье и моё настроение. Я начал смотреть, куда трачу эти ресурсы, и понял, что трачу их на работу.

Конечно, работа у меня хорошая, приятная, но я своё время дарю другим людям. И как бы они ни были прекрасны, всё равно это другие люди. А моя дочка, моя кровушка, меня не видит.

Этот фактор сыграл важную роль. Я понял, что мне нужна работа со свободным графиком, чтобы я мог много времени уделять своей дочке.

И ещё у меня появилось какое-то глубинное чувство, что я вроде всего достиг, но это что-то не то.

Тут мне вспомнилась фраза отца Петра: «Приезжай ко мне». И я довольно быстро принял решение и смело пришёл к своему руководителю — увольняться. Конечно, это было большое разочарование: у компании на меня были большие планы, и меня уговаривали остаться. Но моё решение нельзя было изменить, и в моём голосе это чувствовалось.

ОЧ: Сложно ли было принять это решение вашей супруге?

СБ: Нет, не сложно. Мы с ней познакомились на семинаре о туризме и культуре путешествий, поэтому она точно так же любит лес, природу, естественность. Решение было принято легко, обоюдно и просто, буквально в течение трёх-четырёх дней. Через две недели я уже был здесь, в Костылева

Помню два момента. Первый момент моего колоссального внутреннего счастья был после свадьбы. У меня было такое спокойствие! Мне любые задачи, любые проблемы казались мелочью, потому что у меня теперь есть родной человек, с которым всё можно пройти.

И второй момент — это когда мы приехали сюда. Здесь совершенно другой образ жизни, более спокойный, размеренный. Я начал чувствовать вкус самой жизни, я начал ощущать, что значит «жизнь».

Я начал просыпаться и понимать, что я на самом деле хочу, а не что мне навязывает общество, телевизор, реклама, работа. У меня появилась свобода выбора. Свобода выбора, как жить — как я хочу.

Это второй период моего тихого внутреннего счастья. Такого полноценного, вдохновенного спокойствия внутри и снаружи. Оттенки настоящего вкуса жизни, который здесь ты ощущаешь. Даже тишина, когда выходишь после службы ночью — эта тишина наполнена чем-то необыкновенным. Что-то звенит в воздухе, пронизывает, и это чувствуется только сердцем.

ОЧ: А сомнения? Ведь возникают сложности — и бытовые, и психологические. А здесь вы отрезаны от цивилизации. И личного автомобиля у вас нет.

СБ: Нет.

ОЧ: Это, с одной стороны, свобода, с другой стороны — несвобода. Вы же не можете поехать куда и когда хотите. Нет ли в этом несвободы — другой, обусловленной бытовыми неудобствами?

СБ: Свобода — она в другом. Свобода в том, что ты можешь отказаться от всего этого. Когда у тебя есть автомобиль и ты можешь в любой момент поехать на нём куда угодно, это только кажется свободой. Именно в этот момент ты становишься узником своих желаний, страстей. Если бы был автомобиль, можно бы было ездить за каждой конфеткой, мороженкой и другими продуктами в магазин. А когда этого нет, ты начинаешь ощущать другую свободу.

Появляется свобода внутреннего выбора: надо тебе это или нет? Насколько это надо? Если ты хочешь, и это важно — значит, найдётся способ, и ты сможешь это сделать.

У меня был хороший автомобиль, я ездил на пикапе Mazda BT-50, а потом его продал и начал ездить на метро. Я начал общаться с людьми, я начал читать книжки! Я понял: какой я стал свободный! Когда ты стоишь в пробке, один, ничего сделать не можешь — ты просто повязан по рукам и ногам. Поэтому автомобиль для меня — это не свобода.

А бытовые проблемы решаемы. Сейчас всё-таки современный век, и всё можно купить. У меня в доме есть ванная, душ, стиральная машина. У меня тёплый туалет, микроволновка, электрическая плита, холодильник. Полноценная квартира, только на деревне. И тут же — огород, веранда, свежий воздух, чистая вода.

ОЧ: Получается, вы почти полностью живёте натуральным хозяйством: сами делаете масло, сыр, творог, сами печёте хлеб.

СБ: Да, это порыв моей жены; она чувствует, что это очень важно и полезно. Мы начали с хлеба — она начала печь бездрожжевой хлеб. Потом научились масло делать, потом сыр варить.

И это заставляет не лениться. Мне это нравится, потому что заставить себя в городе… Я знаю, что люди платят большие деньги тренерам, чтобы они заставляли их двигаться, ходить на тренировки. А здесь простые житейские необходимости заставляют утром встать, принести дрова, положить их в печку, затопить… В общем, такие житейские моменты, которые заставляют шевелиться, жить и наслаждаться тем, что есть.

ОЧ: Спасибо вам за этот рассказ — эмоциональный, интересный, вдохновляющий. Я так понимаю, что жизнь здесь и есть самая высокая цель и самое высокое блаженство, которого можно было бы хотеть. Что же тогда делать дальше? Или просто существование в этом процессе, в этом ежедневном ощущении и есть смысл?

СБ: Я думаю, есть куда идти дальше. Просто на данный момент мне это, может быть, ещё не открыто. Сейчас идёт определённый этап моего роста — и личностного, и духовного.

Это ещё одна ступенька, подъём. А куда подъём, я пока не вижу.

ОЧ: А горы? Вы завязали с горами?

СБ: Горы — это тоже один из способов избегания ответственности и себя. Это хороший инструмент, он помогал мне приводить в порядок всю свою жизнь. Я много что переосмысливал, подводил итоги полугодия или года.

Мне нравятся горы, и я думаю, что я буду в них ходить, — но уже с моими детьми. Раньше у меня был спортивный туризм – достигаторство. Подняться на вершину, сделать восхождение, здесь самый длинный поход, здесь мы спустились по маршруту, по которому ещё никто не спускался…

Но период достигаторства прошёл. Сейчас совсем другой период — дети, семья и духовный рост. Моя дочка пошла в первый поход в два месяца…

ОЧ: «Пошла» — это громко сказано.

СБ: Она была в слинге у меня под пуховиком, но это был настоящий поход, с костром. Мы пошли в выходные вокруг Дегтярска — там в окрестностях много красивых мест.

ОЧ: Каждому человеку хочется счастья. Каждому своего, но, тем не менее, счастья.

Вы рассказали завораживающую историю о том, как вы почувствовали, что вам нужно, и достигли этого. Но многие люди, которые будут нас смотреть, может быть, даже почувствовать не могут, они не знают, чего они хотят. Есть ли какой-то совет или рецепт, как узнать, что тебе нужно для счастья?

СБ: Надо почаще одному ходить в лес, на природу. И общаться с самим собой, с природой.

Внутри, в сердце, всё есть. Просто из-за наружной скорлупы нам сложно до этого докопаться.

Мне помогла именно природа — там я мог быть наедине с собой. У другого человека может быть свой потайной уголок. Но обязательно должно быть общение — смелое, честное общение — с самим собой.

Ведущая: Ольга Чебыкина

Оператор: Илья Одношевин, Роман Бороздин

Режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^