Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Андрей Шишкин: «Перед началом работы над оперой «Пассажирка» я ездил в Освенцим»

×
Разговор на Малине 9 сентября в 20:39
Проблемы с видео?
В материале:

Шишкин Андрей, Екатеринбургский театр оперы и балета

Интервью в декорациях лагеря смерти за несколько дней до премьеры.

Подкаст

Ольга Чебыкина: Андрей Геннадьевич, добрый день.

Андрей Шишкин: Добрый день.

ОЧ: Спасибо, что разрешили записать интервью с вами на сцене, на которой уже смонтированы декорации, — это уникальный случай. Честно скажу, всё это создаёт жуткое впечатление. Кто и как это делал? И как можно засыпать ночью после того, как ты монтируешь такие декорации?

АШ: Может быть, это произвело на вас такое впечатление потому, что вы видите только одну из картин. На деле опера состоит из контрастов, и задача режиссёра-постановщика Тадеуша Штрасбергера — он же художник по декорациям — и художника по костюмам Виты Цыкун была создать эти контрасты.

События происходят в 1959 году, спустя 14 лет после войны. Респектабельный пароход, хорошо одетые богатые люди, которые умеют отдыхать, выпивать и танцевать, салон… Здесь режиссёр и художник постарались максимально правдоподобно показать, что прошло всего 14 лет, а люди уже забыли ужас мировой войны. И тут одна из дам, Лиза, которая замужем за вновь назначенным немецким послом в Бразилию, узнаёт в одной из пассажирок женщину, которая была заключённой в лагере. Выясняется, что Лиза была эсэсовкой, которая истязала эту заключённую. Далее события переносятся в концлагерь Освенцим, и мы видим картину, смонтированную на сцене.

Первая репетиция оперы «Пассажирка» в костюмах


Причин для выбора этого спектакля было достаточно много. Прежде всего, это музыка Моисея Вайнберга. Вайнберг — вновь открытый композитор, который в 1939 году по известным причинам эмигрировал из Польши в СССР и стал из Мечислава Моисеем, а потом опять стал Мечиславом. Он известен широкой общественности не по серьёзным произведениям — а он автор 22 симфоний и восьми опер, — а по кино. Это «Винни Пух», «Каникулы Бонифация», художественные фильмы «Летят журавли», «Последний дюйм» и так далее. Это было для нас совершенным открытием, потому что всё наше поколение смотрело эти фильмы.

Наряду с этим есть ещё и тема. События происходят через 14 лет после войны, а сейчас — 70 лет после войны. И с нами происходит почти то же самое, что было на пароходе. Мы тоже хорошо одеты, умеем питаться, красиво выпивать и отдыхать, но помним ли мы то, что было 70 лет назад? Или мы настолько это забыли, что есть опасность повторения этих вещей?

ОЧ: То есть это не только и не столько музыкальное высказывание, сколько гражданское.

АШ: Здесь много факторов. Это желание музыкального открытия. Это воля и мужество поднять такую тему.

ОЧ: Не относятся ли коллеги из региональных театров ревностно к нашему Оперному? Уместно ли в этой среде слово «конкуренция»? Нет ли обвинения, подобного тому, какое выдвигают создателям авторского кино: «Вы снимаете вещи для жюри фестивалей, чтобы отметили»? Может быть, вы ориентируетесь на «Золотые маски», которых у театра много, и ваши громкие премьеры бывают отмечены. Нет ли такого ропота среди коллег?

АШ: Лет пять-семь назад у нас вообще не было «Золотых масок». Мы были под страшной критикой; более того, говорили, что если ваш театр не представлен на «Золотой маске», вашего театра не существует. Мы — группа лиц, в данный момент работающая здесь, в театре в Екатеринбурге. Это наше время. Мы задаём театр. Это наш путь. И мне кажется, очень важно не оглядываться на то, что скажут, как будут думать и оценивать, будут давать «Маски» или нет, а сделать за этот период то, что мы считаем нужным.

Театр десятилетиями выпускал спектакли в живописных декорациях, мы перелистали практически весь русский репертуар — «Царские невесты», «Пиковые дамы» и так далее. Всё это замечательно, но мы понимаем, что театр должен двигаться. Мы должны время от времени создавать произведения, которые говорили бы, что это живой театр, интересный театр, который заставляет нас о чём-то думать.

Можно провести некоторые параллели. Два года назад мы с вами встречались по поводу «Сатьяграхи», а сейчас это «Пассажирка». Безусловно, мы выпускаем спектакли для массовых посещений — и балеты, и оперы, — и так будет всегда. С другой стороны, вместе с этим и в опере, и в балете должны быть произведения, которые заставляли бы говорить о нас и о том, что мы интересный театр, поднимающий проблемы, которые не поднимал прежде.

ОЧ: Художественное высказывание, которые вы готовите к премьере, — очень важное. Международная публика его увидит — планируется показ в Москве, — на премьере будут критики, об этом будут писать. Это российская трактовка сложной темы, но сделанная с помощью международной команды. Международное сообщество зачастую обвиняет нас в том, что мы как будто бы монополизировали право скорбеть по жертвам Второй мировой войны. Как, на ваш взгляд, воспримут за рубежом то, что вы покажете?

АШ: Мы, безусловно, вызовем интерес как минимум у пишущей музыкальной критики в Европе. В Европе существует известный прецедент — спектакль Дэвида Паунтни с премьерой в 2010 году на фестивале в Брегенце, и именно эта постановка шагает по миру. На нашу премьеру прилетит необычайное для нас количество пишущих СМИ, в том числе журналисты из Европы.

Мы всегда считаем, что мы хорошо образованы и воспитаны. Нам много рассказывали о том, что такое Вторая мировая война, как она проходила и какова роль России в этом ужасе. Мы приглашаем на постановку живущего в Лондоне американского режиссёра Штрасбергера, наверное, потому, что это некая традиция после «Сатьяграхи».

Прежде чем приступить к такому материалу, я ездил в Освенцим, был в Варшаве и в Кракове. В Кракове есть музей фабрики Шиндлера, который после известного фильма стал очень посещаем. Я несколько дней был на специальных экскурсионных посещениях в Освенциме, и после этого такую же возможность получил Тадеуш.

Мы обратили внимание на такую вещь: представления американца или англичанина о том, что происходило в годы Второй мировой войны, оказались адекватны нашим! Нас это удивило: такое же глубокое понимание тех событий и того ужаса. На удивление, мы нашли общий язык, и поэтому мне кажется, что оценка нашего спектакля мировым сообществом будет такой же адекватной.

ОЧ: Что вы почувствовали, когда посетили Освенцим?

АШ: Меня многое удивило. Удивило, что на сегодня это бесперебойно работающая экспозиция, которую посещает большое количество туристов, в первую очередь молодёжь. Удивило, что при Освенциме существует специальный лагерь для молодых людей, куда они приезжают и где проходят всевозможные образовательные программы.

Удивило, что, оказывается, там бывает мало туристов из России. И удивило, что Освенцим был настолько убойной и отлаженной машиной по уничтожению людей. На достаточно маленькой территории работал механизм по ежедневному, ежечасному уничтожению людей. 1,2 миллиона человек за три-четыре года существования лагеря — это около тысячи человек каждый день. И эта машина работала — организованно, по-немецки безотказно.

Ворота в Освенцим. День освобождения лагеря (27 января 1945 года) установлен ООН как Международный день памяти жертв ХолокостаВорота в Освенцим. День освобождения лагеря (27 января 1945 года) установлен ООН как Международный день памяти жертв Холокоста


Это страшно, потому что это же центр Европы. Освенцим находится рядом с Краковом. Это немцы, которых мы заслуженно считаем одной из культурнейших наций Европы, которая дала миру и философов, и композиторов, и музыкантов. Как могло случиться, что такой ужас был всего-навсего 70 лет назад?

Мы, кстати, не знаем — и это громадный вопрос, — какой будет посещаемость «Пассажирки». Мы не гарантируем, что спектакль будет массовым, что мы репертуарный театр, что люди будут ходить. Эта тема может оказаться настолько тяжёлой, что аудитории не будет.

Но наряду с этим я вновь поднимаю тему «Сатьяграхи», ведь по её поводу меня тоже спрашивали: «Вы ведь вроде не дурак? Вы же понимаете, что это не репертуарный спектакль. Вы поднимаете тему Махатмы Ганди, совершенно неизвестного здесь, в российской глубинке, который жил когда-то там и что-то там с Британской империей сделал…» Тем не менее, за два года мы показали 26 спектаклей, и их посетило 18 тысяч человек. Каждый раз на спектакле было более 700 человек — это 82% загрузки зала. Казалось бы, совершенно неизвестная тема, но этот спектакль удачно вписался в репертуарный статус нашего театра.

ОЧ: Вы говорили, что Тадеуш, режиссёр-постановщик, человек позитивный, и вы верите, что его «простое» отношение к жизни и к миру перенесётся и сюда, и, возможно, в спектакле появится дуновение лёгкости: да, это урок истории, который нужно извлечь, но жить дальше тоже хорошо. Будет ли позитив?

АШ: Мы с Тадеушем говорили о том, что в финале будет нечто подобное финалу «Сатьяграхи»: будет дана надежда. Это очень важно. Вы помните, что в «Сатьяграхе» это уход Махатмы Ганди «в вечность». Я надеюсь, что Тадеуш сможет сценически это обыграть. На самом деле, не важно, та самая пассажирка Марта или нет; важно, что Лиза оказалась в ловушке у себя в голове. Она понимает, что виновата. Она оказалась зажата посреди океана этим кораблём — зажата, в первую очередь, в своей голове. Мне кажется, это очень важно.

Да, мы опасаемся — мы не знаем, какой будет реакция аудитории. И поэтому мы попытались развить то, что начинали во время подготовки «Сатьяграхи». Тогда я на финальной стадии дал 50-60 интервью и делал это по наитию, опасаясь за успех и за зрительские посещения. В этот раз мы более профессионально подошли к вопросу и сделали то, чего не делали никогда: мы наконец осознали и попытались реализовать то, что это не просто премьера, а целый проект.

Отсюда — специально выпущенный сайт, посвящённый всем аспектам спектакля «Пассажирка». Там рассказывается и о Зофье Посмыш, пьеса которой легла в основу либретто, и об авторе либретто Александре Медведеве, и о Моисее Вайнберге.

Мы смогли найти поддержку в лице коллег: мы обратились в Драматический театр Екатеринбурга и пригласили режиссёра Зимина, и к нашему удивлению выяснилось, что в 1980-е годы эта пьеса шла на сцене Драматического театра. Мы сделали читку для драматических актёров на сцене.

Плюс к тому — исполнение восьмой симфонии Вайнберга «Цветы Польши» здесь, на сцене, с помощью института Адама Мицкевича и польского дирижёра Моники Волынски. Это исполнение «Русского реквиема» Александра Чайковского. Это участие Союза кинематографистов области во главе с Владимиром Макеранцем — в рамках года кино будет специальный показ фильма «Последний дюйм» с музыкой Вайнберга. Это помощь коллег из консерватории, которая исполняет струнный квартет Вайнберга. Мне кажется, очень важно, что мы попытались использовать широкий спектр инструментов, чтобы аудитория была подготовлена.

ОЧ: Надо ли публике как-то подготовиться?

АШ: Надо.

ОЧ: Что ей нужно знать про «Пассажирку»? Нужно как минимум сходить на сайт, о котором вы говорите?

АШ: Более того, сайт должен работать и после премьеры. Мы много спорили о том, что делать с сайтом после премьеры. Внутри команды есть мнение, что сайт должен работать после премьеры, потому что мы надеемся, что будет много публикаций. Нам важно, чтобы он жил, и зрители, которые не ходили на наш спектакль, могли отслеживать историю его жизни.

ОЧ: Как возможно было финансово осилить такой проект? Тут и привлечение такого большого количества специалистов, и все эти международные связи, и костюмы, и декорации…

АШ: Это парадоксально, но, как правило, в среднем цена выпуска каждого спектакля приблизительно одинакова независимо от того, больше или меньше декораций, мягкие они или жёсткие, дирижёр из Словакии или режиссёр из России. Цена всякий раз приблизительно одна и та же. Мы знаем финансы, которые необходимо потратить на постановку.

И потом, оказывается, что не только репертуарное название может давать деньги. Нерепертуарная «Сатьяграха» дала 6 миллионов, а прямые затраты по выпуску оперного спектакля — 13 миллионов. За два года мы как бы окупили прямые затраты наполовину.

Кроме того, театр активно зарабатывает. И зарабатывает не на игре с ценообразованием, а на том, что к нам ходят. Средняя загрузка зала варьируется от 82% до 91%.

Сегодня мы с вами встретились по поводу спектакля «Пассажирка», но следующий проект — это музыка чешского композитора Антонина Дворжака «Русалка», и это очень важно, потому что театр должен двигаться в совершенно разных направлениях. Каждый новый спектакль должен отличаться от предыдущего. А следующий спектакль — это Моцарт, «Волшебная флейта». И финансы, и зрительское посещение, и задел зрительской симпатии позволяют нам время от времени ставить что-то такое, что обращает на нас внимание.

ОЧ: До премьеры осталось несколько дней. Как вы их проводите? Узнаёте ли вы в себе перед каждой премьерой какое-то одинаковое чувство — зуд, дрожание струны, или испытываете полное спокойствие и опустошение?

АШ: Конечно же, это безумное волнение. Я пытаюсь его компенсировать… Я руководитель. Я не умею петь и танцевать — я умею только организовать процесс. Своё волнение я прячу за постоянными встречами, оперативками, разговорами.

В этот раз едет необычайное количество пишущей прессы. 30 федеральных СМИ — «Коммерсантъ», «Вести», «Известия» и так далее. Едет порядка пяти западных СМИ — Opernglas, Opernwelt, солидные музыкальные издания. Едет целая делегация из Польши. Опасение за неуспех… Мне кажется, в этом и состоит смысл театра: директор должен быть не просто директором. Это не просто служба. Это не просто в 9 утра приходить на работу и вечером уходить. Директор должен в равной степени быть внутри процесса.

ОЧ: Держитесь!

АШ: Спасибо.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^