Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Сергей Бобунец, «Смысловые Галлюцинации»: «Я не хочу видеть увядание дела своей жизни»

×
Разговор на Малине 1 сентября в 13:20
Проблемы с видео?
В материале:

Бобунец Сергей

Почему прекращает существование легендарная уральская группа с 26-летней историей и что будет дальше.

ПОДКАСТ


Екатерина Дегай: Сергей, привет.

Сергей Бобунец: Привет.

ЕД: 17 сентября у вас последний концерт в родном городе. Какие чувства это вызывает?

СБ: Примерно такие же, как и у тебя — душераздирающие. Я хорошо понимаю людей, которые грустят, быть может, даже не о том, что группа «Смысловые Галлюцинации» прекращает своё существование, а о том, что их молодость прошла. Это окончание большого этапа для очень большого количества людей, которые были причастны к группе, сопереживали, были друзьями. Конечно, никто не остался равнодушным к этому событию.

Вроде ничего не предвещало беды, всё было очень хорошо. Ведь на самом деле в прошлом году на наши концерты стало приходить всё больше и больше людей. Было очевидно, что это пик, что мы не зря последние восемь лет раскачивали эту историю и выходили на другой уровень. Фраза, которую всегда любят говорить умники — про то, что «надо уходить вовремя»… Тут у меня сработало: «Блин, ну никто же этого не делал никогда».

«Смысловые Галлюцинации» — это арт-проект. Вечная история «свой среди чужих». Вроде на «Нашем радио» — но вечно гитары мало. Для поп-музыки — слишком угрюмые и без блёсток. Люди пытались оценивать нас с точки зрения жанра, а на самом деле это всегда был арт-проект. Поэтому это так странно звучало, происходили такие странные вещи. И поскольку это арт-проект, значит, нужно и закончить всё красиво. Я бы не хотел видеть увядание дела своей жизни. Пусть останется красивая картинка.

ЕД: Прямо мурашки идут в этот момент…

СБ: Я в первый раз это сказал, потому что, сама понимаешь, на интервью давно не ходил. Это та самая правда, которую я должен был сказать.

ЕД: А почему ты объявил об этом 30 декабря 2015 года? В этом был какой-то символизм?

СБ: Мы сейчас находимся в бизнес-центре «Президент», и, конечно, я хорошо помню эту фразу: «Я устал, я ухожу» (улыбается). Я тоже сделал это под Новый год.

ЕД: Можно ли сказать, что у тебя происходит глобальная перезагрузка? Например, ты удалил аккаунт на Facebook, а потом создал новый. Что означает эта деталь?

СБ: Я удалился из соцсетей, когда началась вся заваруха, и мои друзья оказались по разные стороны баррикад. Мне было очень тяжело это выносить. Я пытался сказать: «Ребята, давайте помолчим какое-то время. Мы же сами подкидываем дрова в этот костёр». Ну и понял, что не буду таким образом участвовать в военной игре. Эти люди по-прежнему мои друзья, и всё хорошо… Всё хорошо. Так я хоть как-то сохранил мир.

ЕД: Тогда я задам вопрос, на который ты, если не хочешь, можешь не отвечать — я понимаю, что вторгаться в личное пространство неправильно. Я хочу спросить про Олега Гененфельда (директор «Смысловых Галлюцинаций» на протяжении более 20 лет — прим. Malina.am). Вы друзья?

СБ: Поскольку для меня всё это было очень болезненно… Так получилось, что я надолго перестал общаться с людьми. То количество времени, которое мы с тобой уже разговариваем, — это уже много. Было человек семь по всей стране, с которыми я говорил по телефону, как-то общался. Любые воспоминания о прошлом были для меня очень болезненными.

Но я всё это пережил, и сейчас я понимаю, что мы оба выросли и окрепли. Конечно, это очень мешало, что всё, что мы делали, нужно было согласовывать друг с другом. У нас постепенно кристаллизовались совершенно разные подходы и интересы, и это начало сильно мешать. Надеюсь, что сейчас обе эти головы одного дракона переродятся в настоящих красивых драконов, которые будут по отдельности помогать людям и нести радость.

ЕД: В обращении, о котором мы говорили, ты вспомнил мультик про капитана Врунгеля: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт», — и сказал, что жить с названием «Смысловые Галлюцинации» 26 лет было нереально тяжело. Как вообще появилось такое название?

СБ: Была молодёжная тусовка, в которой, как водится, были поэты, писатели, художники, музыканты. В тот момент мы собирались возле Дома архитектора — возле театра кукол. Устраивали мозговой штурм. Было какое-то другое название, а мне послышалось «Смысловые Галлюцинации». Так и оставили. Нужно понимать, что мне тогда ещё не было 16 лет — я был очень юн (улыбается).

Понятно, что, во-первых, название длинное. Во-вторых, оно громоздкое с точки зрения смыслов. Один из таких моментов — результат, который приносит удовольствие. Например, когда в 90-х годах нас не пускали выступать на Дне молодёжи: «Ребята, вы куда с таким названием полезли?», — и буквально через десять лет мы выступали на Красной площади, и Яна Чурикова объявляла «легендарную уральскую группу» — «Смысловые Галлюцинации». И ни у кого ничего не вздрогнуло (улыбается). Это тоже арт-ход, от которого ты получаешь удовольствие.

Тем не менее, конечно, каждый видит своё. Я много лет был рупором большого количества людей. Меня целостного, как такового, не было. Совершенно непонятно было, кого воспринимают — меня, меня и группу, меня и тусовку, меня и ещё кого-то. Когда интервью пишут за тебя другие люди, иногда за голову хватаешься: «Господи, я же не мог этого сказать!» В какой-то момент, видимо, я повзрослел. Всё-таки за 40. И захотелось целостности, точности, полноценной ответственности и удовольствия от происходящего.

Всё! Всё ведь раскрыл, а. Ой (вздыхает).

ЕД: Может быть, это и хорошо, ведь иногда надо выговориться (улыбается). Спрошу про космос — это тоже символично. В ваш последний год отмечали 55 лет с момента полёта в космос, и песня «Космос наш» — про то, что в каждом из нас с рождения зашит атом любви к космосу. Откуда в тебе эта тема? Почему космическое так сильно тебя волнует?

СБ: Космонавтика была очень романтичной во времена нашего детства.

ЕД: Детская травма, получается (улыбается)?

СБ: Да. Были очень забавные работы художников, иллюстрации, в которых было много воздуха, и ты мог очень много сам нафантазировать. Я очень любил фантастику — Айзека Азимова, Кира Булычёва, — и этот след романтики-романтики сохранился. Написать эту песню хотелось, когда у нас ещё не было даже федеральной популярности. В 1999 году мы приехали на первое «Нашествие» в Москве, сидели в кафешке и как раз обсуждали: «Вот бы написать песню — «Космос наш». Вот было бы здорово».

Прошло много лет. Год назад у меня была заготовка с Юрием Гагариным; я просидел много дней, слушая его голос, убирая дрожащие отрывки и места, где было понятно, что человеку просто жутко. Я взял на себя смелость сделать так, чтобы не осталось слабых мест, и посыл был совершенно понятен. Но потом я понял, что не смогу написать текст от себя, потому что мне хотелось искренне сказать про то, чем для нас является его подвиг и вся эта история. Мне казалось, что это невозможно.

И спустя год я почувствовал, что можно, что нашёл нужный ключ. Опять же, я несколько ночей записывал голос, потому что мне всё время казалось, что я недостаточно по-настоящему говорю — что я начинаю играть, интонировать. Я несколько ночей добивался естественности, чтобы просто сказать «спасибо», как говорит человек.

ЕД: Я смотрела запись последнего «Нашествия», и в тот момент, когда на связь с вами вышли космонавты с МКС, и один из них сказал: «Кто летал, тем бояться нечего»… В твоей душе должно было что-то просто взорваться.

Песня «Звёзды 3000» и космонавты на связи с МКС — на 24:19

СБ: Это был успех. Правда. Это было очень здорово подготовлено — мы специально «разрезали» песню, и получилось так, что они пели. Это была серьёзная работа. И это было то самое чудо, которое не измерить никакими деньгами и вообще ничем. Это настоящий путь от мечты до того, что космонавты поют твою песню.

Мало того: до этого мы выступали в Крыму на фестивале «Восходящий поток», и там в качестве гостя был космонавт Олег Артемьев — OlegMKS, известный блогер. Мы играли программу «Космос наш», и было очень приятно, когда он подошёл, очень растроганный, и искренне нас поблагодарил. Это те самые чудеса, во время которых ты понимаешь, что жизнь прожита не зря. По идее это невозможно — но ведь это возможно. Мы это сделали.

ЕД: Любишь ли ты песню «Вечно молодой»? Она, пожалуй, самая известная, она для вас переломная, её все знают, и был последний бой Ковалёва в Екатеринбурге…

СБ: Да. Вот, кстати, пример Ковалёва — пожалуйста. Я помню, когда у него был предыдущий важный бой в Америке, он нам позвонил, а мы были в туре по западной части страны и решили, что это как в анекдоте: «у нас ёлки». Мы ехали ночью в автобусе, остановились у кафе, зашли и увидели, как по Первому каналу показывают бой Ковалёва. Он выходит, побеждает… «А там должны были быть мы в этот момент!»

И только потом я наткнулся на интервью, взятое перед боем, в котором у него спросили: «Ну, что вы будете делать? Как будете бороться с этим соперником?» И он такой: «Приглашу «Смысловые Галлюцинации». Для него это было настолько важно. Он был искренне рад, что мы были здесь, в городе (бой Сергея Ковалёва в Екатерибурге состоялся 11 июля 2016 года — прим. Malina.am).

Понятно, что за песней «Вечно молодой» стоит история с «Братом 2», но это тоже огромный успех и удовлетворение — когда ты понимаешь, что непобедимый боец выходит под твою песню и всех кладёт. Что осталось чуть-чуть — и он будет самый-самый непобедимый! Он тоже чудо — уральский парень из какого-то небольшого города…

Эти примеры нужно сохранять и доносить до людей. Я сейчас пытаюсь после каждого концерта говорить: «Ребята, не верьте реалистам. Оставайтесь романтиками! И у вас не будет ни кризиса, ничего. Будут происходить чудеса».

ЕД: А у тебя есть самая любимая песня? Я понимаю, что они все любимые, но можно ли выделить какую-то одну?

СБ: Удивительно, что у других групп я знаю любимые песни. А свои — они становятся как бы не твои. Когда ты их где-то слышишь, ты их уже не соотносишь с собой. Я думал над этим вопросом, мне бы хотелось дать на него внятный ответ — часто спрашивают, есть ли любимая песня. Но всё вот так необычно (улыбается).

ЕД: Я вчера наткнулась в интернете на одно из интервью Земфиры, в котором она сказала: «Я часто бываю недовольна своей публикой». Случается ли это с тобой?

СБ: Нет. Я всегда очень доволен.

ЕД: Я видела, на то же «Нашествие» люди приходили с бумажными звёздами. И во время песни «Звёзды 3000» было целое поле звёзд…

СБ: Да, да, был потрясающий флешмоб, люди подняли несколько тысяч звёзд. Умудрились пронести фаеры, чтобы поднять буквы «Огни Урала» под конец. Тоже творят чудеса. Причём это делают совсем юные девочки — на своём энтузиазме, без какой-либо нашей помощи. Это тоже чудо.

ЕД: То есть ты всегда публикой был доволен? Это всегда была взаимная любовь?

СБ: Нет, не всегда. Это началось несколько лет назад. Всё кристаллизовалось, по сути, год назад.

ЕД: Вы сейчас собираете деньги на последний альбом, «Трудных времён песни», через сервис Planeta.ru. Почему такой группе, как вы, нужно это делать?

СБ: Мы долго не решались делать такие проекты — что ж мы, побираться, что ли, будем? Как-то несерьёзно. Но когда я побывал на премьере фильма Жени Григорьева «ПроРок», на который так же собирали деньги, я увидел, что дело не в деньгах, а в том, что мы получаем любовь и энергию. Человек, который отдал свою тысячу рублей, реально за тебя жизнь положит. Ты получаешь людей-пропагандистов, которые тебя по-настоящему поддерживают. Они проголосовали рублём, и это означает, что они правда тебя поддерживают. Я прямо почувствовал, что дело тут не в деньгах; человек за символическую сумму может показать, что его энергия и любовь — с тобой. Я это увидел и стал спокоен.

Мало того: альбомы на CD-носителях уже почти нигде не продаются, и люди в маленьких городах не могут их достать вообще — только в Москве, в Питере и у нас, да и то уже проблема. А здесь люди получают нормальный компакт-диск с буклетом, с текстами, с прикольчиками. Это то, что останется у тебя для истории.

ЕД: Там же ещё будут подарки?

СБ: Да. Это стандартная процедура, отработанная на «Планете», мы не стали изобретать велосипед. Кроме того, я понял: ну что я могу отдать самое дорогое? Если оторвать от сердца то, чего у меня никогда больше не будет, то — гитару, на которой записана песня «Зачем топтать мою любовь». Поэтому я от всей души отдал самое дорогое.

ЕД: А теперь, пожалуй, самый главный вопрос интервью: а что будет дальше? Самый последний концерт пройдёт в Москве в декабре. Что потом?

СБ: Я бы хотел выдержать паузу и посмотреть со стороны. Думаю, что первые полгода могу просто путешествовать. Несмотря на то что мы наворачиваем столько тысяч километров, я очень люблю путешествовать на машине — и на мотоцикле, это тоже впереди. Буквально недавно сорвался на день рождения к Юле Чичериной. Пять дней в дороге, полдня у неё, но я получил огромное удовольствие.

Точно так же в прошлом году я ездил в Крым — был концерт на площади, и все так намёрзлись, что поняли: нужно ехать обратно в Крым. Я провёл там три дня, а в дороге был восемь дней. Мне нравится сам процесс. Я посмотрел: от Севастополя до Владивостока всего десять тысяч километров. Мне кажется, можно проехать.

ЕД: Мне нравится это слово: «всего».

СБ: Да. Всего десять. Ну, по нашим меркам.

А когда ты в пути и вырван из контекста происходящего, ты совсем по-другому смотришь на всё. Поэтому я чувствую, что мне нужна перезагрузка. Не пятичасовые медитации ежедневно; дорога — тоже нормальная медитация. Просто найти новые пути, технологии, ощущения, вдохновения.

ЕД: Ты уже вспомнил Чичерину. За кадром здесь находится Коля Ротов. Ты будешь помогать им в их проектах и дальше? Остаётся ли это важной функцией и задачей? Или это вообще не функция и задача?

СБ: Это коллаборация. (Пауза) Я решил отдохнуть от шоу-бизнеса. Пусть этим занимаются те, кому нравится и кто хорошо это делает.

ЕД: «Во мне просыпалось желание жить в первый день осени». 1 сентября у тебя день рождения, тебе исполняется 43 года.

СБ: О, чёрт! (Смеётся)

ЕД: Каким будет этот день?

СБ: Я думаю поехать на Семь Братьев. Набраться нашей силы уральской. Для меня 1 сентября всегда тяжёлый день. Я и так с людьми не очень разговорчивый, при всём моём кажущемся веселье. Очень большое количество поздравлений, с одной стороны, вдохновляет, с другой — очень сильно выматывает. Я привык всё делать по-настоящему. Как говорил Гурджиев: «Работай как человек». Когда меня поздравляют от всей души, я от всей души и благодарю. И поэтому я так выматываюсь в этот день…

А в принципе, это прекрасно. Мне нравится, что мой день рождения наступает в такой переломный момент, когда у всех приподнятое настроение. Дети идут в школу, начинается новая жизнь. Чувствуется, что природа совсем другая, и сейчас что-то начнёт происходить.

ЕД: У тебя есть самое нежное, трепетное воспоминание из детства?

СБ: Это и есть 1 сентября. Первый раз в первый класс помню очень хорошо. Какие-то тюльпаны, какая-то плохо застёгивающаяся куртка — мала, видимо, была, — 37-я школа, кажущаяся просто готическим замком.

ЕД: Спасибо тебе за это интервью. Я смотрела один фильм, он сам по себе не сказать что хорош, но в нём есть один важный момент. Героя бросила девушка, и он говорит: «Очень плохо, что в школе нет уроков расставаний, что нас этому не учат». Я думала про эту фразу, и она мне кажется очень ценной, потому что мы ведь и правда с таким трудом отпускаем любимых людей, друзей, проекты и дела. Мы держимся за них обеими руками и не можем отпустить — а иногда это очень-очень надо сделать.

СБ: Да. Это гири, которые к тебе привязаны и с которыми ты ходишь. Если ты чувствуешь, что это уже не доставляет никому радости…

ЕД: И тебе самому тоже!

СБ: Да. А ты ведь не можешь кого-то осчастливить, если сам несчастен.

ЕД: Именно так. Мне кажется, что наш с тобой разговор можно считать как раз уроком расставания. Лично для меня это так, надеюсь, для кого-то ещё — тоже. Спасибо тебе.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Бобунец Сергей

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^