Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Елена Артюх: «В судах очень много дел, в которых нет правового спора»

×
Разговор на Малине 9 июня в 13:46
Проблемы с видео?
В материале:

Артюх Елена

Уполномоченный по защите прав предпринимателей Свердловской области — о проверках бизнеса, нежелании чиновников принимать решения самостоятельно, а также о недобросовестности самих предпринимателей.

Подкаст


Екатерина Дегай: Елена, добрый день.

Елена Артюх: Здравствуйте. 

ЕД: Совсем недавно закончилась Неделя предпринимательства. Одним из самых обсуждаемых стал вопрос проверок — сейчас это болевая точка для бизнеса. О чём говорили предприниматели? Что отмечали контролирующие органы, которые также принимали участие в обсуждении?

ЕА: Взаимодействие бизнеса и власти — всегда одна из горячих точек. Важно понять, как можно улучшить качество взаимодействия контрольно-надзорных органов и конкретных предпринимателей и предприятий в ходе проверок. 

Мы решили поговорить об этом, потому что глава государства уже давно провозгласил принцип поддержки предпринимательства. Без всяких сомнений, государство развивается именно в этом направлении. Уже давно объявлено о надзорных каникулах, и они введены законодательно. В правовых позициях Конституционного суда давно говорится, что административные наказания должны быть соразмерны правонарушениям; они должны быть гуманистичными, и главное, что требуется от контрольно-надзорных органов, — заниматься профилактикой будущих проблем, а не быть карательной дубиной. 

Чтобы реально перейти от слов к изменению правоприменительной практики, мы и решили собраться, всё обсудить и закрепить договорённости. По результатам обсуждения мы подписали меморандум и собрали в одном документе несколько как будто бы простых вещей. Мы констатируем презумпцию добросовестности предпринимателя до тех пор, пока не доказано иное. Мы говорим, что предприниматели обязуются не злоупотреблять своими правами в ходе контрольно-надзорных мероприятий…

ЕД: А они злоупотребляют?

ЕА: Между прочим, да. Не буду перечислять формы возможного злоупотребления, дабы не порождать их. Приведу лишь один пример — когда от имени потребителей контрольно-надзорный орган заваливают жалобами по разным, как правило, надуманным основаниям и просто «бомбят» своего конкурента объёмом проверок. Контрольно-надзорные органы в какой-то момент начинают это понимать, но по сегодняшнему законодательству ничего сделать не могут. Мы договорились работать над совершенствованием законодательства, которое бы разумным образом пресекало злоупотребление правом на подачу жалобы относительно проверки.

На мой взгляд, сейчас очень важно, чтобы заявленная государственная политика по поддержке бизнеса и ослаблению административного давления на него — в том числе через проверки — воплощалась и в нормативных документах, и в реальной правоприменительной практике по отношению к предприятиям. 

ЕД: На Неделе предпринимательства вы собрали на одной площадке почти все контролирующие структуры: и прокуратуру, и Роспотребнадзор, и Россельхознадзор, и фитосанитарный надзор и другие. Как шутили на мероприятии, в этот момент все эти структуры осознали, как их много, и предпринимателю иногда действительно приходится выполнять сотни требований, причём «сотни» в данном случае не фигура речи.

ЕА: Именно. Нередко возникают ситуации, когда три-пять контрольно-надзорных органов совершенно законно, по плану, приходят на предприятие и одновременно начинают проводить проверки, отвлекая колоссальные людские ресурсы для подготовки запрашиваемых документов. Важное направление работы, которым мы занимаемся и будем заниматься, — это разумная минимизация объёма администрирования предпринимательской деятельности в целом. Предприниматель никогда не знает, что завтра на него свалится, каков объём новых требований, порождающих и прямые финансовые, и организационные издержки.

ЕД: Тогда нужен межструктурный подход, чтобы разные структуры не проверяли одно предприятие или хотя бы не делали это одновременно?

ЕА: Мы обсуждаем этот вопрос с предпринимателями и бизнес-объединениями. Есть две противоположные точки зрения. У меня есть жалобы, в которых предприятие пишет: «К нам в течение года друг за другом, с перерывом в несколько недель, пришли пять контрольно-надзорных органов, и в результате мы целый год находились в состоянии проверки. Сделайте что-нибудь. Пусть они лучше придут одновременно — мы это переживём». Другого рода жалоба: «К нам пришли три контрольно-надзорных органа, всё законно, всё по плану, но — одновременно, и мы вынуждены практически остановить производственную работу, чтобы заниматься ими. Решите вопрос, чтобы они хотя бы друг за другом приходили». Такие, прямо скажем, противоположные мнения. На мой взгляд, истина где-то посередине. 

ЕД: Ещё одна болевая точка — налоги. Весной в Екатеринбург приезжал федеральный уполномоченный по правам предпринимателей Борис Титов, и он был удивлён особенным давлением на свердловских бизнесменов в связи с налоговыми нарушениями: «В Свердловской области есть практика, когда возбуждают уголовные дела на директоров обанкротившихся компаний с требованием, чтобы они оплатили в бюджет, допустим, НДФЛ. За то, чтобы дело было закрыто, заставляют платить. Я первый раз с этим сталкиваюсь». Как вы можете прокомментировать эту особенность? И насколько часто вам приходится видеть это в своей практике?

Смотрите также:

Борис Титов: «У нас настолько плох деловой климат, что мы скоро вообще без бизнеса останемся» (интервью от 7 апреля 2016 года)


ЕА: Да, в начале года у меня было несколько жалоб от руководителей или бывших директоров обанкротившихся предприятий. Что такое банкротство, когда оно завершено и речь идёт о ликвидации предприятия? Это выявление конкурсной массы, расчёт ею со всеми кредиторами, и весь объём требований — в том числе налоговых, — которые не удалось погасить, считается погашенным. Все требования закрываются, и ликвидация предприятия означает, что больше никто никому не должен; кому хватило, с кем успели рассчитаться — на этом всё. Законная процедура, законный результат. 

Так вот, если какая-то из сторон не получила полного удовлетворения в ходе банкротства юридического лица, то возбуждаются уголовные дела по налоговым преступлениям. Бывшим директорам предприятий-банкротов предъявляются требования о том, чтобы они лично заплатили неуплаченные налоги, в частности НДФЛ. На мой взгляд, это неправильная ситуация. К сожалению, есть судебные решения, которые подтверждают это. С одной стороны, все обязаны исполнять вступившие в силу законные судебные решения, с другой — я считаю, что это несправедливые решения, потому что директор предприятия, которое признано судом банкротом и погасило все обязательства, не должен нести личную ответственность, тем более по такому налогу, как НДФЛ.

Да и что такое НДФЛ? Предприятие как налоговый агент после выплаты заработной платы должно удержать и перечислить в налоговый орган часть денег работника. А если зарплата в принципе не выплачивалась и дело о банкротстве возникло в том числе и потому, что работники не получили удовлетворения по зарплате, то в связи с чем и из какого источника директор должен лично платить НДФЛ? Как агент он ничего ни у кого не удержал. На мой взгляд, это и несправедливая, и не совсем законная ситуация. Сейчас предприниматели, которые говорили об этой проблеме в том числе и Борису Юрьевичу, обратились с жалобами в Верховный суд РФ, а я — к Борису Юрьевичу с просьбой поддержать в суде их позицию. Возможно, что-то удастся переменить. 

ЕД: Есть ощущение, что существует разрыв между тем, что декларируется государством, и тем, что происходит по факту. Вы с этим согласны?

ЕА: Да, у меня тоже есть такое ощущение, и самое печальное — что оно есть и у предпринимателей. Разрыв между декларируемой государственной политикой по поддержке предпринимательства и тем, что реально пишется в законах и воплощается в правоприменительной практике, порождает недовольство и раздражение предпринимателей и не укрепляет доверие к властям. Это проявляется, к сожалению, во многих ситуациях. И одна из задач уполномоченных — будучи мостом между бизнесом и властью, смягчать проблемы и работать и с правоприменительной практикой, и с нормативным регулированием, чтобы сделать их более дружественными по отношению к бизнесу.

ЕД: О предпринимателях очень часто говорят в целом, но мне кажется, важно рассказывать истории отдельных людей. Например, в нашей студии была Надежда Андреенко: она потеряла бизнес, ей грозил реальный уголовный срок, восемь лет заключения, и вы ей помогли. Есть ли другие истории и примеры, про которые можно сказать?

Смотрите также:

Надежда Андреенко: «Я потеряла бизнес с годовым оборотом в 2 миллиарда рублей, репутацию и 10 лет жизни» (интервью от 24 декабря 2015 года)


ЕА: Мы работаем с такими историями почти каждый день. Другое дело, что предприниматели по самым разным причинам не всегда готовы об этом публично рассказывать, и я не могу говорить об этом без их ведома. Если говорить о Надежде Николаевне, то её история, к сожалению, ещё не завершилась, дело не закончено. Я пока не могу говорить об этом более детально, но, возможно, придётся включаться ещё каким-то образом.

ЕД: Если говорить в целом, обращений к вам стало больше или меньше?

ЕА: Если сравнивать итоги 2015 и 2014 года, то к нам поступило ровно на 50% больше письменных и примерно в два раза больше устных обращений. Такой рост, по моему мнению, связан с несколькими факторами. Прежде всего, это узнаваемость института уполномоченного, который начал работать только в 2014 году. Когда мы ведём приём предпринимателей или получаем письменные жалобы, у нас в форме жалоб и в форме карточки приёма есть пункт «Откуда узнали об уполномоченном». Самые частые ответы — «интернет или СМИ» и «рекомендация предпринимателей, которые к вам обратились и которым вы помогли».

Сейчас много обращений, связанных с проверками. С одной стороны, проверочные каникулы — хорошее дело. Малый бизнес на три года освобождён от плановых проверок, за исключением некоторых рисковых сфер. Но объём внеплановых проверок, к сожалению, по многим ведомствам не уменьшился, и жалобы о незаконности этих проверок, о несогласии с их результатами, с предписаниями, с наложенными штрафами составляют, наверное, самую большую долю от общего числа обращений.

Второе направление, по которому обращаются предприниматели и которое меня тоже очень беспокоит, это проблемы, связанные с ограничением в доступе к ресурсам, особенно к земельным. Предприниматели обращаются с просьбой о выделении земельного участка, о продлении договора аренды земельного участка. Особенно остро вопрос встаёт, когда речь идёт о землях сельхозназначения, в которые уже что-то вложено и которые рассматриваются как единственный ресурс для данного производства.

ЕД: А почему именно сейчас стало так много земельных споров?

ЕА: Это стабильный объём обращений. И здесь тоже есть некий разрыв между тем, что заявлено, и тем, что происходит на самом деле. В марте 2015 года были внесены изменения в земельное законодательство — на мой взгляд, не в дружественную по отношению к бизнесу сторону. Стало сложно продлевать договоры аренды земельных участков, заключённые ранее, даже при добросовестном отношении землепользователя.

Вторая сложность — поскольку у нас много привлекательных земель, иногда есть соблазн одного землепользователя поменять на другого; к сожалению, такие ситуации тоже бывают, и такого рода споры и проблемы к нам тоже попадают. 

Третья проблема, которая тоже меня беспокоит, это проблема, о которой говорят многие муниципальные руководители. Они говорят: «Вы знаете, Елена Николаевна, мы не против вот этого конкретного предпринимателя. Но когда есть мало-мальски спорная или неоднозначная ситуация, предполагающая двоякость в решении, мы предпочитаем не брать на себя ответственность за его принятие. Мы предпочитаем отправить предпринимателя в суд — пусть он пойдёт, отсудится, принесёт нам исполнительный лист, и мы без всяких проволочек его исполним». Таких историй достаточно не только в вопросах землепользования, но и в других ситуациях, когда необходимо принимать решения. 

Этому есть свои объяснения. На мой взгляд, детализация некоторых вопросов, например, в антикоррупционном законодательстве, является чрезмерной, и правоприменительная практика, в том числе прокурорских проверок, такова, что, к сожалению, многим руководителям, особенно муниципальных органов, проще не принимать никаких решений самостоятельно, а исполнять решения суда. 

А что такое отправить предпринимателя в суд? Это восемь месяцев, а то и год судебных разбирательств до вступления решения в силу. Это исполнительный лист, издержки времени, издержки, связанные с судебными расходами — в том числе на привлечение представителей, на оценки, на экспертизы. Всё это, конечно, нисколько не способствует нормализации предпринимательского климата. 

Я совершенно не отрицаю, что некоторые ситуации на самом деле нужно разрешать в суде, я вовсе не против судебных решений. Но, на мой взгляд, в судах очень много дел, в которых нет правового спора. Фактически на суды иногда перекладывается необходимость принятия управленческих решений за органы, которые не решаются их принять. На мой взгляд, это неправильно, и это реальная проблема, с которой сталкиваются предприниматели.

ЕД: Как бы вы оценили по пятибалльной шкале предпринимательский климат в нашем регионе?

ЕА: Это трудный вопрос. Нужно отдать должное тому, что власти делают достаточно много на региональном уровне, чтобы предпринимательский климат стал более благоприятным и дружественным по отношению к бизнесу — каким бы диссонансом этот мой ответ вам ни казался по сравнению со всем вышесказанным. 

Почему я так считаю? Во-первых, многие сложности для предпринимательства порождаются именно регулированием федерального уровня. Из того, что находится в компетенции региональных властей, реализовано если не всё, то очень многое. Это и налоговые каникулы для начинающего бизнеса, и существенное снижение налоговой ставки по налогу на прибыль, и объём денег, выделяемых на прямую финансовую поддержку предпринимательства, и целый ряд других решений, которые реально принимаются.

Предпринимательский климат ни в коем случае не определяется только жалобами. На климат влияет целый комплекс разных ситуаций и решений. Я полагаю, что в целом он вполне может быть оценён на «четвёрку».


Операторы: Роман Бороздин, Максим Черных

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Артюх Елена

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^