Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Почему у Счётной палаты и Свердловской прокуратуры столько вопросов к областному Фонду поддержки предпринимательства. Интервью

×
Разговор на Малине 7 июня в 13:14
Проблемы с видео?
В материале:

Копелян Евгений

Директор фонда Евгений Копелян о невозвратных субсидиях, которые стали причиной нескольких уголовных дел.

Подкаст


Екатерина Дегай: Евгений, добрый день.

Евгений Копелян: Добрый день. 

ЕД: Начнём с острых вопросов. Новость начала июня: по данным свердловской Счётной палаты, областной фонд поддержки предпринимательства в 2013-2014 году незаконно выделял огромные субсидии — 5 миллионов 661 тысяч рублей. Не могли бы вы разъяснить ситуацию?

ЕК: Мы эти средства вернули в бюджет области. У Счётной палаты есть своё мнение, и оно не всегда совпадает с нашим. С одной стороны, они определённым образом трактуют документы, которыми мы руководствуемся, с другой — оценивают получателей с точки зрения того, правильно ли они подали документы, тот ли вид оборудования был заявлен, как они с ним обошлись. Вот и всё. Они выиграли в суде, и мы вернули деньги. 

ЕД: Прозрачность работы таких организаций, как ваша, — часто обсуждаемый вопрос. Были же ещё и обвинения, связанные с прокуратурой.

ЕК: Это те же самые случаи. 

ЕД: Но там была другая сумма — 20 миллионов.

Скриншот с сайта prokurat-so.ru

ЕК: Там не шла речь о незаконных тратах. Речь шла о неэффективном расходовании, или о каких-то недочётах, но там всё было разъяснено. Проблема в основном касается того, нормативные документы или ненормативные. Правила, по которым мы предоставляем субсидии, написаны не с точки зрения того, как на это смотрят проверяющие, а с точки зрения ориентации на поддержку предпринимательства. Это не всегда совпадает. Изменения, которые мы периодически вносим в правила, преследуют, прежде всего, цель больше соответствовать взгляду надзорных органов. 

ЕД: И всё-таки, почему так происходит?

ЕК: Это происходит не по всем инструментам, и это не особенность ни Свердловской области, ни даже Российской Федерации. Все инструменты поддержки малого бизнеса во всём мире примерно одинаковы. Речь идёт о конкретном инструменте — о предоставлении субсидий, то есть безвозмездных, безвозвратных денежных средств. Когда ресурсы возвращать не надо, те, кто хочет их получить, считают, что ответственности никакой нет, и возникает соблазн получить средства не очень законным путём. 

Вопрос — к конкретному инструменту субсидий: стоит ли его оставлять, стоит ли ограничивать дополнительными правилами предоставления. Скажем, у нас субсидия предоставляется только после выездной проверки — чтобы можно было подтвердить наличие оборудования, что оно работает, что оно действительно принадлежит предприятию. И субсидия не может превышать размер уплаченных предприятием налогов и сборов. Соответственно, если это предприятие-однодневка, или оно уклоняется от уплаты налогов, то субсидию оно получить не сможет. 

ЕД: Более того, на некоторых таких людей потом заводятся уголовные дела. Сейчас, например, рассматривается дело в отношении жительницы Екатеринбурга Фаили Исмагиловой. Она обвиняется в мошенничестве в особо крупном размере, и в деле фигурируют две суммы: 2 миллиона рублей в 2011 году и 5,8 миллионов в 2012-м.  

Скриншот с сайта prokurat-so.ru

ЕК: Я тогда ещё не работал в фонде. Но такое уголовное дело действительно есть. 

ЕД: Как часто подобные истории заканчиваются уголовными делами для получивших поддержку от фонда?

ЕК: Сейчас у нас в производстве находятся три уголовных дела. Одно уже завершено — вынесено решение суда. Осуждён конкретный предприниматель, и он возвращает незаконно полученную сумму. Ещё одно дело в стадии расследования; третье, о котором вы и говорите, передано в суд. Там не всё так просто — пусть суд разбирается. 

ЕД: В документах и Счётной палаты, и прокуратуры всё время поднимается вопрос о персональной ответственности руководства фонда. Что стоит за этой формулировкой? О какой ответственности может идёт речь?

ЕК: Для любого руководителя предпринимателя законодательство предусматривает ответственность вплоть до уголовной. Так же и здесь; единственное, что прокуратура настаивала, чтобы эта ответственность была прописана в уставных документах фонда, поэтому были внесены изменения в наш устав. Но и без этого руководителя фонда ничего не мешало привлекать к ответственности, что и происходило. Мне и выговоры объявляли, и к административной ответственности привлекали. 

ЕД: Как вы говорите, сейчас уже предприняты шаги для того, чтобы сделать деятельность фонда максимально прозрачной. Что именно делается, чтобы избежать всех этих претензий, которых за последнее время скопилось довольно много?

ЕК: Претензии скопились на протяжении четырёх-пяти лет. Субсидии мы реализуем относительно недавно. Есть инструменты, которыми мы занимаемся уже лет 20, там накоплен большой опыт. А по субсидиям мы работаем три года. Работали с колёс, первые нормативные документы вообще утверждались правительством, то есть мы на уровен фонда ничего не могли менять. Ну и на самом деле не я устанавливаю правила — есть высший орган управления. 

Инструмент субсидий относительно новый, не очень простой, и понятно, что ошибки были. Сейчас мы их исправляем. Надеюсь, за прошлый год не будет таких ситуаций, как в 13-м и 14-м.

ЕД: Ещё один вопрос, который требует пояснения: в декабре 2015 года, согласно данным Kartoteka.ru, фонд перерегистрировался как микрофинансовая организация. Почему это случилось? Что стоит за этим статусом? 

ЕК: Ничего такого не стоит. Просто изменилось федеральное законодательство — внесены изменения в закон о микрофинансовой деятельности. Это один из инструментов поддержки. Мы занимаемся микрофинансированием, и по новой редакции закона в названии организации должны быть эти слова. Вот и всё.

Сейчас рассматривается вопрос о выделении этого вида деятельности в отдельное юридическое лицо. Скорее всего, когда это произойдёт, название у областного фонда снова поменяется. Будет структура, которая будет заниматься только микрофинансированием. 

ЕД: Я надеюсь, что все вопросы относительно прозрачности фонда будут сняты. Предлагаю перейти к позитивной части интервью. Изменился ли размер поддержки, которую выделяет фонд?

ЕК: Общий фонд изменился, причём в большей степени за счёт той суммы, которую мы предполагали получить из федерального бюджета. Областное финансирование по сравнению с прошлым годом существенно не поменялось. Правда, мы пока ещё ничего не получили и работаем за счёт ресурсов, накопленных в фонде за это время. 

А вот федеральное финансирование существенно сократилось — более чем в два раза. Это затронуло все регионы, поскольку существенную часть мы получали как софинансирование из федерального бюджета. В этом году у нас получится примерно 50/50, и областных средств может даже быть чуть больше.

ЕД: А сколько это в деньгах? 

ЕК: Я могу говорить только о том, что есть на бумаге, а не о факте. Это около 570 миллионов. Разделение 50/50.

ЕД: Стало ли к вам обращаться больше предпринимателей, стала ли им чаще нужна поддержка?

ЕК: Мы же не занимаемся поддержкой тех, кто попал в трудную ситуацию. Мы занимаемся поддержкой предпринимательства. Количество заявителей осталось примерно на том же уровне. 

С моей точки зрения, финансовая поддержка — не самое главное, это вторичная вещь. В первую очередь, надо понимать, как эффективно распорядиться ресурсами. Получить их вполне реально, но сначала всё-таки надо получить соответствующую информацию, проконсультироваться, пройти обучение. Все эти программы у нас есть, и я их советую всем, кто только собирается начинать свой бизнес. Сначала обучиться и проконсультироваться, и только потом пытаться получить поддержку.

ЕД: У вас есть неденежные способы поддержки, например, скидка 60% на аренду. Но это касается только бизнес-инкубаторов, верно?

ЕК: Это один из инструментов поддержки начинающих предпринимателей. Не секрет, что самое большое количество предприятий исчезает в стартовый период — в первые три года. Чтобы повысить выживаемость в этот начальный период, придуман инструмент бизнес-инкубатора. Это предоставление комплекса помещений с сопутствующими услугами — не просто стол и стул, но ещё и консультирование, юридическое и бухгалтерское сопровождение, — с тем, чтобы повысить выживаемость бизнеса в эти первые три года. Естественно, что эти ресурсы предоставляются на льготной основе: в первый год скидка 60%, во второй — 40%, в третий — 20%.

ЕД: Словосочетание «бизнес-инкубатор» звучит замечательно, но насколько это востребовано в нашем регионе?

ЕК: У нас девять бизнес-инкубаторов, один из них находится в Екатеринбурге. Их заполняемость примерно 75%; мы считаем, что это очень низкий показатель, очень низкий, и ставим цель, чтобы к концу 2018 года заполняемость была не менее 90%. 

ЕД: А где он находится в Екатеринбурге?

ЕК: На улице 40 лет ВЛКСМ. Не центральная часть города, но этот бизнес-инкубатор рассчитан прежде всего на бизнес, который не требует большого потока клиентов — это всё-таки не розничная торговля. Например, там можно разместить какую-нибудь компьютерную фирму или даже сборочное производство, если оно чистое.

ЕД: Есть ещё одна инициатива, которую вы реализуете вместе с Российским экспортным центром, — образовательный центр. Мы обсуждали это с Андреем Поляковым, когда он приезжал в Екатеринбург, и говорили, что это замечательная инициатива. Что получилось по факту? Много ли людей захотели пройти обучение?

Смотрите также:

Андрей Поляков (Российский экспортный центр): «Этим летом на Петербургском экономическом форуме главной станет тема экспорта» (интервью от 10 февраля 2016 года)

ЕК: Наши возможности примерно в полтора раза меньше, чем потребности. Заявки ещё собираются, но мы можем удовлетворить только каждого второго. Что касается обучения начинающих предпринимателей, то там потребности ещё выше, чем наши возможности — примерно раза в четыре, и сейчас мы думаем, где ещё изыскать ресурсы, чтобы большее количество людей смогли пройти обучение. 

ЕД: Что ещё есть в планах фонда?

ЕК: Хотел бы сказать, что по всем инструментам есть достаточно сложная процедура. Мы не всегда можем её упростить — из-за того, что есть требования закона, есть в том числе рекомендации надзорных органов, как всё это делать. Поэтому я всем настоятельно рекомендую, прежде чем заполнять и подавать документы, всё-таки проконсультироваться, задать вопросы специалистам. Мы размещаем на сайте перечень типичных ошибок, которые предприниматели совершают при заполнении заявок; пожалуйста, воспользуйтесь им. И только будучи полностью информированными, подавайте заявки.


Операторы: Роман Бороздин, Максим Черных

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Копелян Евгений

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^