Четверг, 14 декабря 2017

Екатеринбург: -10°

$ 58,71 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 14.12.2017 € 69,40 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 14.12.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,25% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 14 декабря 2017

Екатеринбург: -10°

$ 58,71 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 14.12.2017 € 69,40 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 14.12.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,25% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 14 декабря 2017

Екатеринбург: -10°

$ 58,71 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 14.12.2017 € 69,40 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 14.12.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,25% По данным ЦБ РФ.

Борис Нодельман: «Половина седых волос у меня от неправильно сыгранных нот»

×
Разговор на Малине 6 июня 2016 в 15:35
В материале:

Нодельман Борис, Театр музыкальной комедии

Главный дирижёр свердловского театра музкомедии — с юмором о том, как «воюет» с музыкантами оркестра, с недоумением о том, как вышло, что ему уже 70, и с позитивом о… футболе.

Подкаст


Ольга Чебыкина: Борис, наконец-то вы пришли к нам в гости. Мы с вами частенько встречаемся за кадром, а в кадре — впервые. Не буду скрывать повод: у вас юбилей — 70 лет. Это для вас время подводить итоги или строить планы?

Борис Нодельман: Вообще это странная штука. Я понимаю, что мне 70 лет, и не кокетничаю, но внутри совершенно не понимаю, откуда эти 70. Я ещё чувствую себя молодым пацаном.

ОЧ: Да и выглядите неплохо.

БН: Спасибо. Но надо провести юбилейный вечер — мы его запланировали на октябрь, потому что в июне никого не будет, мы в отпуске. Ужасно думать об этом юбилейном вечере и понимать, что это такая большая дата, плюс ещё 30-летие работы в театре… Столько сделано, столько прожито, и с такими великими и хорошими людьми. Я благодарен жизни, что меня окружали чудесные люди, профессиональные и интересные, в том числе и в других профессиях.

ОЧ: Но у вас и помимо творческого вечера много работы.

БН: Летом после отпуска мы мотаемся по области. Мы никогда так долго не ездили по области — у нас были разовые спектакли, а сейчас мы едем до Арти, до Ирбита и привозим не только концерты, но и спектакли. В новом театре в Тагиле у нас будут большие спектакли… Потом мы приступаем к работе над спектаклем «Декабристы», у которого в конце года должна быть премьера. Трудная работа, необычная. Не могу сейчас точно назвать его жанровую окраску, но это и не джаз, и не мюзикл… Серьёзный спектакль, с хорошим вокалом, но вся музыкальная подноготная на очень современном языке. Большой, трудный спектакль будет.

ОЧ: Наш Музком любит экспериментировать; у нас регулярно бывают приглашённые режиссёры, и мало какой театр может похвастаться таким жанровым разнообразием. Для какого зрителя и слушателя вы это делаете? В ваших спектаклях есть и ультрасовременные элементы, и классические, и лёгкие опереточные, и серьёзные…

БН: Ну правильно. Наша задача — сделать «от и до». Мы делаем спектакли и для детей, и для юношества, и для школьников — типа «Силиконовой дуры», которой мы привлекли к нашему театру молодёжь. У нас есть и лёгкие музкомедии типа «Тётки Чарли», и сложные психологические — «Белая гвардия», «Яма», в общем, классика в музыке. Театр отвечает всем-всем-всем.

ОЧ: А вам в чём больше нравится участвовать? Какой зритель самый благодарный?

БН: Была смешная штука, когда мы привезли «Силиконовую дуру» в Москву. Зал Московской оперетты, шикарный театр, ложи, публика — бомонд: приехал Свердловский театр музыкальной комедии, легенда. И вдруг эта молодёжь выходит на сцену: «Ну ты куда намылился», «Пошёл туда-сюда», язык вот такой. И за спиной у меня раздалось такое: «У-у-у-у-у». В антракте бомонд ушёл. Остались истинные любители, и в конце зал стоял. Мы за «Дуру» получили наши первые «Золотые маски».

ОЧ: И у вас личная «Маска» тоже за «Дуру».

БН: Да, да. Или наоборот, когда мы были в Москве в театре Станиславского — это было уникальное событие. Мы, уставшие, приехали после Питера, после гастролей, и как-то все собрались — я помню это утро мобилизации — и выдали такой спектакль «Мёртвые души», что зал просто ревел. После этого, естественно, тоже получили «Золотую маску». Шикарный спектакль — «Мёртвые души». Приглашаю.

ОЧ: Мнение зрителя и мнение авторитетного жюри совпадают? Или это были исключительные ситуации?

БН: Это вообще сложная штука: кто попал в жюри, с каким видением. Бывают странные случаи. Сейчас вот ребята приехали с «Маски»: «Почему этот спектакль пропустили? Почему не пропустили другой? Мы мучились, слушая этот спектакль, — как его вообще могли пропустить?» Всё это очень сложно. Зритель принимает спектакль, а критика фыркает… Ну, чаще всего если спектакль хороший — он на самом деле хороший.

ОЧ: В театре, наверное, много интриг?

БН: Нет, нет… Я вообще человек антиинтрижный, и наш театр, тьфу-тьфу, очень дружный. Мы показывали, например, спектакль «Бернарда Альба», и все девчонки слились в один коллектив. Не было разделения на звёзд и на вторых — они все честно делали этот спектакль, и это было потрясающе. Казалось бы, между девчонками должны быть столкновения, но, слава богу, этого в театре нет. Может быть, за счёт этого мы ещё на плаву, и наш театр остаётся лидером в стране. Его знают, и последний конкурс имени Курочкина, когда мы получили первые места, показал, какой наш театр сильный.

ОЧ: 30 лет в театре — ещё одна ваша юбилейная дата. О чём говорит это постоянство: о любви к театру, к родному городу, о том, что вы нашли место в жизни?

БН: В первую очередь, это любовь к театру. Я в этом театре с 84-го года, и я всегда повторял, что полюбил его давно. Ещё будучи пианистом, я со всеми корифеями того театра участвовал в концертах… Тогда каждый праздник было по десять концертов в день, нас все организации рвали на части. Я всем играл, всех знал, и потом Курочкин пригласил меня на стажировку, и я стажировался у главного дирижёра Петра Ивановича Горбунова, который впоследствии стал моим учителем в консерватории. В театр я уже пришёл к своим. Это был уже родной театр.

Хотя я, естественно, люблю и другие жанры. Я занимался джазом и преподавал в джазово-эстрадном училище. Я люблю народную музыку, и, естественно, оперу…

ОЧ: Вы даже ставили оперу в консерватории.

БН: Мне даже выпало счастье поставить в Оперном театре спектакль Доницетти «Колокольчик». И в консерватории я ставил спектакль — недавно, например, мы поставили «Свадьбу Фигаро». В музыке что хорошо? Где хорошая музыка, там всегда всё хорошо.

ОЧ: Профессия дирижёра особая, и про эту особость ходит немало шуток…

БН: Да, есть анекдоты про дирижёров. Например, старый анекдот: встречаются ночью удав и кролик. Удав ощупывает кролика: «Тёпленький! Пушистенький! С ушками! Ты, наверное, кролик». Кролик ощупывает удава: «Длинный. Мокрый. Холодный. Без рук. Без ушей. Ты, наверное, дирижёр!» (смеётся). Вот такие анекдоты.

ОЧ: Такое чувство, что в целом дирижёров не очень любят.

БН: Ну а кто любит, когда над тобой кто-то стоит с палкой и на тебя машет, а ты думаешь: «Я без него и так всё знаю». Дирижёр — это очень интересная работа. Тяжёлая. Она приравнивается к работе шахтёра по затрате калорий. Я читал таблицу, сколько калорий затрачивает за смену шахтёр, и сколько дирижёр — примерно одинаковое количество. Иногда не дай бог, кто-то что-то не то сыграл. Это такая мука, потому что ты ничего не можешь сделать. Уже не можешь ничего в него кинуть — он же сыграл, всё, птичка вылетела, и весь зал услышал фальшивую ноту, и ты весь мокрый и седой. Половина седых волос — это от неправильных нот.

Задача дирижёра — собрать всех этих разноплановых ребят и увлечь общим интересом, общими задачами. И когда мы все вместе делаем хороший спектакль, или в оркестре делаем хорошую симфонию, то счастье дирижёра не знает границ. Я видел: Дмитрий Ильич (Дмитрий Лисс, главный дирижёр Уральского академического филармонического оркестра — прим. Malina.am) выходит из зала весь мокрый, но счастливый, что они создали что-то. Со мной то же самое: я уставший, мёртвый, но когда зал принимает, и мы сделали настоящий шедевр… Такое счастье.

ОЧ: Особенность работы в Музкоме — в том, что есть ещё и хор, и артисты, и вы взаимодействуете не только с оркестром.

БН: Да, конечно. Наша специфика сложна. Симфонический оркестр — это только оркестр. А нам надо совпасть с оркестром, показать хору и солистам, где они вступают, и не просто показать, но эмоционально их поднять. Надо очень строго на них посмотреть; увидеть кого-нибудь в хоре и показать: «Я же вижу, что ты не поёшь».

ОЧ: «Третий слева!»

БН: Да, так и надо сделать. Посмотреть, чтобы они старательно пели. Сложная работа, конечно, но я люблю наш театр, люблю этот жанр, поэтому для меня это радостные трудности.

ОЧ: Можете ли вы изнутри определить, почему наш Музком — безусловный лидер отрасли в России? Региональные театры переживают не лучшие времена, а экономическая ситуация сейчас вообще не благоприятствует развитию искусства.

БН: За всю историю нашей театра — скоро ему будет 85 лет — у нас было три главных режиссёра. Сохранение традиций, эстетики театра, культуры театра — это самое главное. Мы не размениваемся на дешёвку. Мы остаёмся культурным и интеллигентным театром. В спектаклях, в костюмах, в манере мы сохраняем традиции, которые были заложены до нас. Когда-то театр подняли на этот уровень, и мы должны его держать. Мы стараемся.

ОЧ: То есть дело в отсутствии пошлости?

БН: Никаких пошлостей не может быть. Как только кто-то из актёров начинает говорить глупости, у нас с этим жёстко: «Не имеете права».

ОЧ: Жизнь работой не ограничивается, даже когда работа — всепоглощающий элемент. Вы счастливы сейчас, или чего-то не хватает?

БН: Все знают, что для меня счастье — это работа. А на втором месте, конечно, стоит футбол — я болельщик. И даже на спектакле ребята мне показывают счёт. Я выхожу и спрашиваю: «Что там?» — «1:0». Левая рука — в нашу пользу, правая рука — не в нашу. У нас в оркестре много болельщиков, и это замечательно. Так и должно быть.

ОЧ: Пусть в нашей стране с футболом всё будет хорошо — как минимум потому, что вы за это переживаете.

БН: Ждём! Тем более что 2018 год уже скоро. А сейчас июнь — чемпионат Европы по футболу.

ОЧ: Свободных вечеров у вас похоже, не остаётся.

БН: Ни ночей, ни вечеров.

ОЧ: Что ж, всего вам только хорошего и неиссякаемой творческой энергии, чтобы продолжали работать и радовать нам. Очень важно то, что вы делаете.

БН: Спасибо большое. Приходите к нам почаще.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
×
Наверх^^