Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,01$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,01$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,01$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Александр Бречалов: «Я тоже хотел бы видеть в Думе только профессионалов, но этого нет и не будет!»

×
Разговор на Малине 28 июня в 19:45
Проблемы с видео?
В материале:

Бречалов Александр

Секретарь Общественной палаты РФ — откровенно об итогах праймериз по стране, о том, что «если бы у нас не было Юли Михалковой, её стоило бы придумать», а также о том, почему Павел Астахов — «эффективный общественник».

Подкаст


Ольга Чебыкина: Александр, добрый день.

Александр Бречалов: Добрый день.

ОЧ: Для начала позвольте высказать моё восхищение: полтора года назад вы были у нас в эфире и рассказали, что должны сделать в течение трёх лет как секретарь Общественной палаты. И тогда же предложили подвести предварительные итоги вновь в нашем эфире, но, например, через год. И вот три дня назад звонок: «Мы обещали, мы придём в эфир». Для меня это был культурный шок. Вы осознаёте, что вы уникальны?

АБ: Нет, абсолютно. Мне кажется, это нормальная модель поведения.

ОЧ: Просто так обычно не бывает с чиновниками.

АБ: Я не всегда вовремя перезваниваю, не всегда отвечаю на почту — здесь я особенно не отличаюсь. Но если речь идёт о заявлениях, тем более касающихся Общестенной палаты либо ОНФ — организаций, в которых я занимаю руководящие позиции, — то, конечно, нужно держать слово. Иначе, знаете, у нас это болезнь… Были праймериз известной партии, и мне звонят, пишут люди: «У нас пять лет назад был человек, наобещал три короба. Мы его избрали, и второй раз он появился у нас в регионе через пять лет — и снова просит его избрать». Мне кажется, время псевдо- и квазиполитиков и общественников должно закончиться. Сказал «а» — надо говорить «б». Для меня это нормально.

Смотрите также:

С Путиным на груди. Александр Бречалов: «Я не согласую свои заявления с протоколом президента» (интервью от 10 октября 2014 года)


ОЧ: Задача, которую вы определили тогда в интервью — в течение трёх лет сформировать по всей России сетку лидеров общественного мнения, простроить структуру, отслеживать результат — вплоть до введения KPI. Что мы имеем через полтора года?

АБ: Изначально мы ставили перед собой три задачи. Первая: Общественная палата должна стать социальным лифтом для лидеров общественного мнения, для гражданских активистов. Вторая: мы должны по-новому формировать общественные советы при федеральных органах исполнительной власти. Третья: нужно повысить экспертизу законопроектов, которые в первую очередь касаются жизни людей — это так называемый проект «Нулевые чтения», в котором нас очень поддерживал президент Владимир Путин. Мы считаем, что все три задачи выполнены в достаточно большой мере.

Начну с социального лифта: мы реализуем проект форума «Сообщество», который как раз сегодня-завтра проводится в Екатеринбурге в 14-й раз, и проект «Перспективы». Итоги этого социального лифта: когда мы проводили форум «Сообщество» в 2015 году, многие активисты указывали нам на проблему получения грантов, особенно на селе и в малых территориях — их участие в грантовой кампании было на уровне 1-2%. Что мы имеем сейчас? Путин в своём послании Федеральному Собранию поддержал организацию нового грантооператора, который бы поддерживал НКО на селе. Сейчас это фонд «Перспективы» — 480 миллионов рублей.

Помимо этого, когда мы с вами встречались, я познакомился с Ларисой Лазаревой из НКО «Аистёнок». Тогда мы поняли, что такие примеры нужно объединять. В итоге мы имеем ассоциацию, которая на сегодняшний день собрала в себе более 70 НКО по стране. Они обмениваются опытом, и самое главное — предлагают правительству соответствующие изменения в законодательство, которые могли бы мультиплицировать эти проекты…

ОЧ: Системные решения.

АБ: Совершенно верно. И самое важное: этот огромный сегмент, который поддерживает женщин, детей и подростков в трудной жизненной ситуации, будет, я очень надеюсь, иметь достойное лобби в Госдуме. Анна Кузнецова, представляющая благотворительный фонд «Покров» из Пензенской области, который занимается примерно такой же деятельностью, как и НКО «Аистёнок», выиграла праймериз и является одним из лидеров от «Единой России» в Пензенской области. Это было наше осознанное решение: продвигать Анну, как и многих активистов, на выборах, причём не только от «Единой России». Вот только некоторые эпизоды, красноречиво говорящие о том, что Общественная палата состоялась как социальный лифт.

Поисковик работает, на мой взгляд, очень здорово. Если вы посмотрите, кто выступает и задаёт вопросы на встречах Путина с ОП либо с ОНФ, это всё новые лица. Это не записные общественники, которых в регионе уже знают — они во всех советах: в губернаторском, в мэрском и так далее. Если посмотреть участников праймериз от региональных общественных палат и НКО — это самые яркие кейсы для «Единой России» по всем регионам. Калуга — Яков Казацкий, Томск — Михаил Паутов, Пермь — Дмитрий Сазонов. И многие-многие другие.

ОЧ: А в Свердловской области вы кого-то продвигали на праймериз?

АБ: Я, естественно, не занимаюсь этим официально. Мне импонирует работа моих коллег по ОНФ — Евгения Артюха и Жанны Рябцевой. Артюх возглавляет целую партию, Рябцева пришла с определённым результатом; мне он не совсем понятен, но это конкурентная борьба, и результаты интересные. В каком-то смысле и скандальные — касательно тройки. При этом я не склонен говорить, что здесь были кричащие нарушения или что, как говорят в интервью ваши коллеги-журналисты, «праймериз превратились в профанацию». Ни в коем случае.

ОЧ: Мы с друзьями, обсуждая на днях, почему не ходим на выборы — признаю это с сожалением, — говорили про праймериз и про то, почему это для нас, представителей того самого среднего класса, который страна должна формировать и на который должна опираться, это профанация. И самый умный человек в нашей компании сказал: «Вот увидите, по итогам праймериз в стране будет несколько таких звёзд. Смотрите: выбрали Анну Кузнецову, она же из народа вышла». Страна — это 150 миллионов, и на них есть три человека с добрыми побуждениями, которые войдут в систему, будут отстаивать интересы определённых групп граждан.

Но в остальном… Вот все знают про Юлию Михалкову — широкому кругу она известна как артистка шоу «Уральские пельмени». Но когда политологи, в том числе московские, говорят: «Это же неплохо — во власть должны идти свежие лица, она хотя бы хорошо выглядит», я не могу это слышать. Когда здравомыслящие люди по федеральным каналам говорят мне, что люди, которые будут писать законы, по которым мы с вами будем жить, должны «хотя бы хорошо выглядеть»… Что это за ценз такой? Именно поэтому ни я, ни подавляющее большинство моего окружения не хотят в этом участвовать даже как избиратели, и абсолютно этому не верят. Замечательный случай, о котором вы рассказали – единичен.

АБ: Могу прокомментировать. Я тоже по-разному относился и вообще к политической конструкции в России, и к ОНФ. Когда я был глубоко в бизнесе — это было моим единственным занятием, — то к первой итерации ОНФ отнёсся негативно, потому что она была прикручена к «Единой России».

Можно сколько угодно рассуждать, будет одна звёздочка или три, но если вы экспертно посмотрите на результаты праймериз, это действительно шок — по этим результатам «Единая Россия» уже обновилась на 50%. Люди, которые вроде бы точно должны пройти в Госдуму… например, Роберт Шлегель. Мы говорим с политологами или с друзьями-экспертами: «Ну, конечно, он-то…» А он не прошёл! Он занял чуть ли не последнее место в Астраханской или в Архангельской области.

И таких много-много. Вот, Пермский край: Трапезников, рабочий класс — он не проходит. В Рязанской области наш активист Наталья Епихина, по сути, пришла второй. Там началась беготня по потолку, но она по-честному пришла второй. И таких сюжетов у нас очень много.

Кстати, мы с вами общаемся в условиях уникальной мировой политической ситуации — вы же знаете, как британцы проголосовали. Если вы посмотрите 99,9% прогнозов, они говорят, что это шоу, что будет микроскопический перевес — и Великобритания останется в Евросоюзе. Но ведь получилось 52% на 48%. Я не знаю, будут ли сейчас что-то придумывать с явкой или нет, но по Евросоюзу все три чиновника заявили: «Да, мы признаём, и теперь Британии нужно как можно быстрее решить технические вопросы и выйти из Евросоюза».

На примере муниципальных и региональных выборов 2015 года в законодательные органы власти, на примере праймериз этого года я убеждён, что действительно всё зависит от нас. В наших с вами силах осуществлять общественный контроль. Я привёз 60 обращений граждан по Свердловской области. Сейчас мы их отрабатываем — какие-то копии пойдут главе региона, какие-то главе города, какие-то партиям. И я посмотрю, кто и насколько качественно их отработает. Как я уже не раз говорил, весь депутатский состав, который изберётся в Госдуму, будет под огромной лупой.

ОЧ: Да, я в своих размышлениях не учла единственного: среди претендентов в Думу были понятные функционеры, на которых партия делала ставку, а они не прошли — и это шок. Но вы же сказали, что они начали бегать по потолку. То есть если происходит не так, как запланировано, система к этому оказывается не готова: «Как это?! Мы разрешили всем выдвигаться, но их взяли и выбрали!»

АБ: Совершенно верно. У нас было только несколько регионов, откуда наши активисты писали в чат 22 мая, что нарушений ноль или минимум. А в большинстве регионов пытались по старинке урну поменять… Подвоз, карусель и прочее.

Это мы говорим про праймериз «Единой России». А в выборной кампании будет 14 партий, и там будет борьба бюджетов и ресурсов. У нас не все регионы берут под козырёк центру, и если вы протаскиваете за уши заведомо слабого кандидата, что вы с ним будете делать дальше? А у ЛДПР, КПРФ, «Справедливой России» и других партий будут сотни наблюдателей. И я могу отвечать за позицию внутриполитического блока страны — администрации президента, — что эти ситуации не то что не будут поддерживать, а будут пресекать.

2016 год будет бурлящим и кипящим, ближе к формату 2011 года. Но думский цикл 2020-21 должен быть совершенно иным, и главам регионов, если они не хотят сюрпризов и головной боли, нужно работать именно с лидерами общественного мнения.

ОЧ: В теме политики можно завязнуть; у меня ещё много вопросов и возражений…

АБ: Давайте.

ОЧ: Я про то, что певицам и танцоршам не место даже в региональном заксобрании (той же Юлии, скорее всего, дадут там место) — это преступно, разве нет? Это невозможно. Потом мы удивляемся, почему в налоговое законодательство 200 раз в год вносятся изменения, под которые людям в реальном секторе экономики невозможно подстроиться — возможно, потому что их формируют певицы?

АБ: Ни Юля, ни Маша, ни спортсмены в этом не виноваты. Давайте признаемся: это театр. Это шоу. Вообще вся жизнь — театр. Я вот не склонен восторгаться группой «Ленинград» и Шнуровым…

ОЧ: А зря. Мне они нравятся.

АБ: Но один пост Шнурова в инстаграме мне очень понравился. Он доходчиво объяснял, что в этом театре под названием «жизнь» нужны разные актёры. Для вас — человека с образованием, который читает книги и слушает разнообразную музыку — это неприемлемо, но среднестатистический россиянин больше отреагирует на Юлю или Машу. И так надо. Если бы не было Юли, её надо было бы придумать, иначе что это за кампания такая, где всё — конкурентная борьба между политическими…

ОЧ: Но россиянин, у которого образование и доход ниже среднего, хочет купить Е-карту, положить туда деньги и ездить на общественном транспорте по оборудованным для этого дорогам. Сами же «Уральские пельмени» пошутили: «Сделала себе грудь — сделаю и дороги». Но это же не работает в жизни, это работает только как пиар.

АБ: Я разделяю вашу точку зрения; я, наверное, тоже хотел бы видеть Госдуму только из сильных профессионалов. Но этого нет и не будет — и не только у нас. Мы видим такое потрясающее шоу в США, где Трамп, которого изначально называли спойлером, сейчас становится реальным конкурентом. Вы видели, что он делает? Ваша Юля — ангел по сравнению с тем, какие перформансы они там устраивают. И вся Америка рукоплещет. Это театр…

ОЧ: Тот ли это пример, на который нужно ориентироваться?

АБ: Чтобы принимать действительно качественные законы от муниципального до федерального уровня, нужна сильная законодательная власть. Но ещё более важна экспертиза общественности. Почему президент поддержал «нулевые чтения»? Если в Свердловской области недействующая, декоративная Общественная палата — хотя я уверен, что это не так, — то тогда табачники будут протаскивать через Думу свой закон, ларёчники — свой закон, и в меньшей степени они будут думать о людях.

ОЧ: Наша Общественная палата не сращена с областной властью?

АБ: Сейчас нет. Но там есть как минимум Сергей Колясников, ваш безумный блогер «старый солдат», Винницкий… Я не знаю всю палату, но думаю, что она вполне работоспособна и точно не лояльна и не причёсана. Я сегодня разговаривал с главой региона, и он чешет голову — то есть общественники создают ему головную боль, и это правильно. Ожидать от Думы честность, экспертизу — это всё глупости. Я делаю ставку на общественный контроль во всех сферах.

ОЧ: В прошлом интервью вы говорили, что хотели определиться с лидерами общественного мнения. Кого можно причислить к ним в Екатеринбурге, помимо тех, кого вы назвали?

АБ: Мой топ активистов по-прежнему возглавляет Жанна Рябцева. Она достаточно эффективна; для меня эффективность — определяющий критерий для политика и для общественника. Евгений Артюх — я не знаю, какая у него будет конфигурация на выборах, но он эффективен. По крайней мере, я вижу, что по возникающим вопросам и проблемам он выезжает на территорию и там работает. Лариса Лазарева из «Аистёнка» уже вышла за рамки ресурсного центра и претендует на серьёзную федеральную программу.

Помимо этого есть люди, которые не претендуют на роль профессионального политика, и когда они объединяются, например, в ассоциации в Общественной палате, это намного более эффективная конструкция, чем один депутат, который будет представлять Свердловскую область в Госдуме.

ОЧ: В широком сознании, мне кажется, вообще нужно обрубить эту цепочку, потому что зачастую люди, не слишком чистоплотные в своих убеждениях, думают: «Начну-ка я заниматься общественной деятельностью, а потом и политической карьерой, и дальше — как попрёт».

АБ: Вы прямо в точку. Не буду называть регион, но у меня есть один глава Общественной палаты, и это смешно. У него вся лента в соцсетях — постановочные фотографии. Он бабушке помог, причём так крепко держит её за руку — а сам смотрит в кадр. Он дедушке помог, ребёнка гладит по голове… Опять возвращаемся к «Аистёнку»: я был там, где всё по-настоящему происходит. Мама воспитывает ребёнка одна на очень маленький доход; она на работе, а ребёнок — в группе дневного пребывания. И вот он в памперсе и в штанишках носится по этому центру, и я понимаю, что там люди…

ОЧ: Они сидят с этим ребёнком. Там каждый день такая жизнь.

АБ: У них нет времени сделать постановочный кадр. Моя задача — выявлять таких людей, показывать их президенту и правительству, давать им площадки и деньги, в том числе через президентские гранты.

Смотрите также:

Президент СР ОО «Аистёнок» Лариса Лазарева: «В Свердловской области 7500 общественных организаций. Но большинство из них существует только на бумаге» (интервью от 19 ноября 2014 года)


ОЧ: Сейчас мы невольно подошли к теме худшей, чем праймериз. Вы говорите о прибранном человеке, который целует ребёнка на камеру — и сразу же всплывает образ Павла Астахова. Как у нас вообще организована вертикаль омбудсменов, детских в частности? Кому они подчиняются?

Один наш видный общественник, активно занимающийся детской тематикой, по секрету сказал мне, что на самом деле омбудсмены Астахову не подчиняются, то есть у него роль свадебного генерала — он медийный, приезжает и наводит шухер, и поэтому его все боятся, в спешке наводят порядки в детских домах… А на практике омбудсмены находятся под региональными или муниципальными руководителями. Как устроена эта система? Если оставить за скобками то, что Павел Астахов периодически несёт феерическую чушь — как в том видео, когда он спрашивает у ребёнка, выжившего на Сямозере: «Ну, как поплавали?»

АБ: Давайте разделим Павла Астахова и историю, кто кому подчиняется. Начнём со второго. В независимости от того, какая у человека должность — уполномоченный по правам ребёнка или по правам предпринимателя, член ОП и так далее, — классическая модель в большинстве территорий такова: глава региона со своей командой создаёт вокруг себя конструкцию, лояльную ему.

Я убеждён, что это ошибка и тупиковая ситуация, но это так устроено. Когда глава сильный, влиятельный, напрямую заходит в главные кабинеты, он всё решает сам. Мнение федерального уполномоченного здесь может иметь только статус особого. Главы, которые не столь сильны и самостоятельны, вынуждены согласовывать свои решения с уполномоченным. Это нормальная ситуация.

Почему у меня первый год были практически ежедневные столкновения с главами Общественных палат в территориях? Потому что я, с одной стороны, выстраивал с ними коммуникации, но с другой, акцентированно давал им понять: «Я не опираюсь на вас». Чтобы у них не было ощущения монополии: «Слушайте, подождите, вы, прежде чем приехать в регион, мне позвоните, со мной согласуйте все встречи». Первый год у нас штормило.

Сейчас они понимают, что я за конкуренцию. Модель «причесать и поставить своих» — тупиковая, и здесь ни Астахов, ни Титов, ни другие ни при чём. «Вертикаль» очень условна и зависит конкретно от каждого региона.

Что касается личности Астахова, я не могу разделить этих эмоций, хотя понимаю, о чём идёт речь. Но в целом он активен — а таким и должен быть представитель президента по тому или иному вопросу, — и, наверное, он эффективен. Этот сюжет, вырванный из контекста и упакованный в ляп, конечно, перебивает всё то, что делается на другой стороне…

ОЧ: Я понимаю, как работает и пропагандистская, и антипропагандистская машина, но это не первый случай. Он приезжал в наш регион, он выжил директора детского дома, которую я лично знаю. Сейчас она возглавляет благотворительный фонд, и она из тех людей, которых вы ищете — как «Аистёнок», просто её зовут по-другому, и она работает в другом фонде. Замечания Астахова о том, что чёрные фломастеры негативно влияют на психику ребёнка в детском доме, и ряд других заставили её уйти.

АБ: Я вас понял. Я позволю себе не комментировать — это всё-таки прерогатива президента. Но есть масса позитивных сюжетов и решений, которые Павел продвигал, и я считаю его эффективным.

Смотрите также:

Ирина Луговых, фонд «Мы вместе»: «После визита омбудсмена Астахова в детский дом у меня было ощущение, что я никогда не восстану из этого пепла» (интервью от 9 февраля 2016 года)


ОЧ: Задам вопрос не только ради политеса — мне действительно интересно: как вы оцениваете форум «Сообщество», который проходит в Екатеринбурге?

АБ: Во-первых, рвём шаблоны на местах. В большинстве регионов любое мероприятие под брендом «гражданское общество» — это безумные многочасовые пленарки с пафосными речами глав регионов. У нас нет випов. Куйвашев зарегистрировался через интернет, как и другие активисты. Мы с ним не созванивались, и у нас не было совместного сценария. Это важно, и люди это почувствовали.

У нас в прошлом году в Челябинске собралось больше тысячи человек. В этом году в Екатеринбурге — больше тысячи человек. На финальный форум «Сообщество», проходивший 3-4 ноября в Москве, приехали пять тысяч человек.

Я считаю, мы нашли форму и формат, отвечающие запросу людей. Я всегда заряжаюсь огромным позитивом, когда вижу людей, которые не в теории, а на практике занимаются малыми, но конкретными полезными делами, но помимо эмоциональной составляющей такие форумы — это подпитка для нашего поисковика. Гузель Санжапова, Малый Турыш, Свердловская область — уникальная девушка, которая гордится тем, что родилась и жила в Екатеринбурге. Сейчас она в Москве, реализует продукцию, которую производят в Малом Турыше, она трудоустроила практически всех его жителей — они собирают ягоды, делают мёд. Это уникальный опыт, и я хочу представить Гузель президенту.

Надеюсь, что по результатам двух дней в Екатеринбурге мы соберём десяток таких кейсов и сделаем из них, как и в прошлом году, «дорожную карту»: что нужно поменять в законодательстве, чтобы помогать таким активистам.

ОЧ: Это, безусловно, круто, и мы делаем всё, что медийно возможно, чтобы рассказать об этом. Но, опять же, вы правильно сказали: выявить эти потрясающие примеры на местах и сделать их системными — значит зафиксировать в законодательстве. И тут мы возвращаемся к тому, кто находится при законодательной власти. Они сами должны осознавать важность происходящего и делать правильные законы.

АБ: (улыбается) Будем стремиться к этому. Будем мотивировать партии на то, чтобы они делегировали в Госдуму именно таких людей, о которых вы говорите.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^