Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,36$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,36$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,36$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Денис Мацуев: «Я принимаю мельдоний! Это сцена и публика»

×
Разговор на Малине 24 июня в 18:42
Проблемы с видео?
В материале:

Мацуев Денис

Народный артист России — с горечью о футболе и с гордостью о музыке, а также о том, как он открывает новые имена, теряет по 3 кг за концерт и строит «космический корабль» на берегу Ангары.

Подкаст


Ольга Чебыкина: Денис, добрый день.

Денис Мацуев: Добрый день!

ОЧ: В Екатеринбурге с вами уже говорили о футболе, поэтому про сборную спрашивать не буду — вы на эту тему уже ярко высказались.

ДМ: Сегодня поговорим о позитиве.

ОЧ: Задам вопрос на смежную тему — возможно, неожиданную с учётом того, что вы музыкант с мировым именем. Умеете ли вы проигрывать?

ДМ: Нет!

ОЧ: Возможно ли, что у вас когда-то был проигрыш в профессиональном плане? И как достойно из него выйти?

ДМ: Это не назвать проигрышем, но я никогда не удовлетворён своей игрой на 100%. Я прекрасно осознаю свои возможности и знаю, что могу играть лучше на каждом концерте. Родители приучили меня к этому с детства: я всегда знаю, какие моменты можно улучшить. И мне приятно, что со мной рядом люди, которым я доверяю, которые могут сказать мне правду в глаза. Это очень важно. 

А проигрыш сборной… я никогда не могу с этим смириться. Внутри меня сидят два эго. С одной стороны, я всегда буду со своей сборной, что бы с ней ни происходило; я всегда говорил, что настоящий болельщик проявляется не в годы триумфа, а именно когда ей плохо. Но сейчас всем людям, от которых это зависит, нужно немедленно собраться и думать, как подготовить сборную к чемпионату мира-2018. 

Где замена ветеранам, которые играют в сборной? Почему у нас нет молодёжи? Почему нет пополнения из юношеских команд, из дублёров, из провинции? Где селекционная служба? Почему не ходят по дворам, как в советские времена, и не смотрят талантливых детей, забирая их в школы, развивая их и плавно подводя к основному составу?

ОЧ: То есть выдавать иностранцам российские паспорта — это не тот путь. 

ДМ: Это путь в никуда, это утопия. И, конечно, лимит на легионеров — тоже важная история, и над этим тоже надо думать, потому что, как мы видим, результата нет. Нужно немедленно взяться за дело. Я всегда буду рядом со сборной и буду за неё переживать.

ОЧ: Мне кажется, болельщиков, которые думают как вы, — меньшая часть. В интернете обсуждают, что половина сборной после Евро сразу же улетела на отдых: «А чего им отдыхать? Как можно было устать при такой игре?» Вам не кажется, что вы… слишком добрый, что ли? Это как-то несовременно даже.

ДМ: Я не добрый, я по природе своей стараюсь быть оптимистом. И сибирское «не обижай — помогай» в отношении младших, слабых и так далее никуда от меня не уйдёт. Я эмоциональный человек — я могу и выругаться, если надо, могу дать сдачи, могу двинуть за несправедливость, в этом смысле я абсолютно нормальный человек. Но когда я вижу, что от этого ничего не изменится — какой смысл тратить нервы и эмоции? Просто нужно здраво оценивать ситуацию. С другой стороны, второй человек во мне говорит: «Ну смотри, уже шесть лет мы никуда не выходим из группы, ничего не меняется». 

Всё равно я оптимист, и всё равно мы можем. В 2008 году сборная Гуса Хиддинка показывала же замечательный футбол! Мы вышли в полуфинал — и толпы вышли на улицу, братались, как будто это был День Победы. Куда всё это ушло?

ОЧ: Возвращаясь к вашим словам о том, что вы недовольны каждым своим концертом: как вы рефлексируете? Как вы настраиваете себя дальше? Были ли случаи уныния, когда у вас опускались руки?

ДМ: Хорошо, что у нас нет пресс-подходов к журналистам после концертов, и я не завидую тренерам и игрокам, которым сразу после игры нужно о ней говорить. Это очень сложно. После концертов такое же состояние: ты не оцениваешь до конца то, что произошло. Обычно послевкусие возникает на следующее утро. Когда ты просыпаешься, ты чувствуешь, какие были хорошие моменты, где ты недоработал, недобежал, недобил. Наутро возникает это чувство, и я немедленно бегу к инструменту исправлять ошибки; как правило, уже вечером другой концерт, и есть возможность их исправить. 

У меня через два часа начинается концерт — один из сложных в моей жизни, потому что я играю два концерта Прокофьева, второй и третий, в один вечер. Это одни из сложнейших концертов во всём фортепианном репертуаре. Сыграй хотя бы один — и ты можешь потерять три килограмма. Отдайся полностью, и у тебя будет эмоциональный выплеск. А тут надо сыграть два.

ОЧ: Минус шесть килограммов.

ДМ: (улыбается) Что-то такое. Мы с Дмитрием Лиссом решились сыграть такую программу на закрытии нашего первого фестиваля «Мацуев представляет». Уже сейчас можно говорить, что мы его очень правильно придумали. Был акцент на поиск новых талантов, и мы нашли их по всей Свердловской области. Наша команда новых имён пополнилась, и огромное спасибо всем, кто это делал. Это очень тяжёлая организационная работа, и помогла воля руководства — Дениса Паслера — и коллектива филармонии, который с блеском справился: на концерт не осталось непроданным ни одного билета… Такой ажиотаж, который всегда здесь и был. В Екатеринбурге публика феноменальная. 

Смотрите также:

Композитор и пианист Антон Батагов: «Мне не могли простить, что я «расстраивал» рояли в Свердловской филармонии» (интервью от 7 октября 2015 года)


ОЧ: Поиск новых имён перекликается с первой частью нашей беседы про то, как нужно выращивать молодёжь — футболистов или музыкантов. Мне кажется, это задача государственной важности и масштаба, и именно государство должно это делать. Тем не менее, благотворительные фонды и такие инициативные люди, как вы, во многих сферах подменяют собой государственные функции. Как вы к этому относитесь? «Раз они не делают, буду делать я»? Или это надежда, что страна, рано или поздно окрепнув экономически, подхватит ваши начинания? 

ДМ: Без государства проект в Екатеринбурге не был бы возможен. Этот фестиваль спонсируется правительством Свердловской области. У него два соучредителя: я и Денис Паслер. Мы придумали эту историю, когда ездили в Нижнюю Туру в ноябре. Когда он предложил мне туда съездить, я сначала отнёсся к этому скептически: «А что там делать?» Но я люблю новые места, и у меня было свободно полдня, поэтому мы сели в машину и приехали в Туру. Я был поражён — и музыкальной школой, и концертом, который ребята мне сыграли. У меня сразу возникла мысль: надо немедленно делать здесь фестиваль новых имён, и эту команду нужно обязательно поддержать. И Денис Владимирович проникся этой идеей. Мы уже задумали на будущий год купить для нескольких районных центров новые рояли, и мы вместе туда поедем — я буду там играть, и мы будем отбирать там молодых искорок. История только начинается. И мы обязательно будем держать связь с районными центрами. Екатеринбург — это не вся Свердловская область.

ОЧ: Безусловно. Как и Москва — не вся Россия, и дела там гораздо лучше, чем в среднем по стране.

ДМ: Абсолютно. Мы уже придумали подарить шесть-семь новых роялей районным центрам и музыкальным школам, и я обязательно лично туда приеду, и будем отбирать талантливых детей. История только начинается. 

ОЧ: Да, я читала про эту вашу инициативу — условное «пианинное движение»…

ДМ: В Оренбурге, да. И рояльное движение — по всей стране. «Стейнвей» в Филармонии — конечно, но не надо забывать и о маленьких городках, где наличие высококлассного инструмента будет тонусом для этих искорок, которые будут играть на нём концерты. Это очень важно. Простой пример: Володя Кошель из Нижней Туры, которого сразу пригласили сюда, и мы с ним в четыре руки записывали Новый год на канале «Культура», а вчера он уже играл с маститыми джазменами знаменитую джазовую тему — «Святого Томаса». За полгода он невероятно вырос в творческом плане: и техника, и ритм стали другие, и свобода на сцене — другая. Ради таких моментов всё и делается.

ОЧ: Получается, эти 10-13-летки, которых вы сейчас открываете, и которые уже играют на большой сцене…

ДМ: Это наше будущее достояние. 

ОЧ: Достояние России на мировом уровне?

ДМ: Абсолютно. Конечно.

ОЧ: Как вы оцениваете перспективы нашего исполнительского мастерства?

ДМ: Общий уровень очень серьёзный. Где-то лучше, где-то хуже, но самородки есть, и это факт. Приехали лучшие профессора московской консерватории и дали мастер-классы, по итогам которых мы вручили стипендии, и, самое главное, дети приняты в нашу команду. Это самое начало. Мы будем за ними следить: на будущий год я обязательно приеду, встречусь с ними, посмотрю, какой прогресс. Не только я, но и педагоги, которые с ними занимались. Мы придумаем какую-то отдельную историю, чтобы в течение этого года быть на связи с детьми, которых мы отобрали. 

ОЧ: Как вы всё это успеваете? График концертов, в том числе зарубежных, у вас распланирован на годы вперёд, и ещё курировать и отслушивать детей и педагогов, спрашивать, брать обратную связь — вы написали книгу по тайм-менеджменту и никому не сказали? 

ДМ: Мельдоний я не принимаю, поверьте. Кто-то уже говорит: «Что-то Мацуев с Гергиевым очень много концертов играют. Надо их проверить на мельдоний». Но главный мой мельдоний — это сцена и публика, и от этого мельдония я никогда не откажусь. 

На самом деле… Как я выдерживаю? Наверное, дело просто в том, что это меня безумно вдохновляет. Если я пойму, что это будет негативно влиять на качество моей игры, конечно, я отойду от этого, потому что главное — быть там, на сцене. Тем не менее, пока — стучу по дереву, — это идёт только на пользу.

ОЧ: У меня был вопрос с подвохом, но я уже услышала ответ на него — мои подозрения рассеялись после вашей истории про поездку с Денисом Паслером в Туру. Тем не менее: вы тесно общаетесь с властью, и не только в нашем регионе. Сколько в этом общении эмоционального, душевного, простого человеческого? Могут ли там быть друзья? Или это скорее рациональное, полезное друг другу общение больших людей, каждый из которых преследует свои цели и интересы, даже если благородные? 

ДМ: Я общаюсь со многими политиками и в нашей стране, и в мире, мы сталкиваемся на разных проектах. Как и в любой профессии, там есть разные люди. Есть корысть, есть выгода. Но в том, что касается таких проектов, как «Новые имена», фестивали или покупка инструментов — поверьте, все делают это от чистого сердца. Кто-то, может быть, делает это из-за того, что…

ОЧ: Зарабатывает политический капитал?

ДМ: Почему нет? Да. Но, как правило, на моём пути встречались люди, которые делали это по зову сердца. Мало того, люди, были люди, которые не понимали, зачем надо покупать рояли, и когда узнавали, сколько это стоит, говорили: «Это же дорогая покупка!» Но когда они проникались идеей того, что это нужно, то бросались в эту историю с таким энтузиазмом… 

Оренбуржский губернатор Юрий Берг уже подарил в регионы 25 новых роялей. И за личные деньги, и за деньги бизнесменов — не за бюджетные. Это начинание бизнесменов в районных центрах. Они уже сами приходят и говорят: «Я хочу купить рояль!» Мне это очень нравится. Я вижу, как люди меняются. И, самое главное, когда они видят, что на этих роялях выходят играть местные самородки, искорки, — о какой корысти мы можем говорить в этот момент? А ещё когда дети слушают детей — это совершенно удивительное ощущение. 

ОЧ: Финансовый вопрос — всегда сложный, даже при благих начинаниях и при том, что руководители регионов понимают и разделяют интересы и нужды культуры. В Екатеринбурге много лет тянется история с новым залом нашей филармонии, о которой речь шла и в вашем интервью с нашим каналом три года назад: есть обещания, есть желание, но, видимо, нет физической возможности. Какие у нас перспективы на этот счёт? 

Смотрите также:

Денис Мацуев: «Сейчас у меня в самолёте будет три часа — буду читать книгу, которую мне подарил губернатор» (интервью от 20 сентября 2013 года)


ДМ: Я не знаю. Я не чиновник, я заезжий гастролёр, хотя я и очень часто здесь бываю и знаю, что такое Свердловская филармония, что такое оркестр под руководством Дмитрия Лисса, что такое молодёжный оркестр и что за менеджмент родился здесь за последние 20 лет. Я обожаю зал филармонии — каждый раз выхожу туда с особым благоговением. Понятно, что нужен концертный зал для классической музыки. Он нужен как воздух, потому что публика здесь настолько приучена ходить на концерты классической музыки… Причём за последние 15-20 лет приучено ходить новое поколение. Во многих городах нашей страны это тоже есть, и я горжусь, что приложил к этому некие усилия. Здесь это ярко выражено: на вчерашнем концерте ползала занимали молодые лица. Это грандиозно. Такого нет ни в Берлине, ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Нью-Йорке.

Да, зал — это дорогая история. Сделать настоящий большой зал — это большие затраты. Есть пример того, что во многих городах России строятся новые залы. За последние лет десять построили больше десяти новых залов и театров — Владивосток, Астрахань, Омск, Красноярск, Новосибирск. В Иркутске ваш покорный слуга строит большой космический корабль на берегу Ангары — это огромный проект. Японец Тойота, который сделал около ста залов, делает там акустику из сибирского кедра… Дело идёт.  

ОЧ: В том же интервью трёхлетней давности, когда в России была сложная геополитическая обстановка, вы сказали, что международные выступления — это способ очистить представление о России, развеять негативные мифы. Как думаете, какова динамика? Совсем недавно, на Дне России, вы выступали в сердце Парижа — с нашим же оркестром, с Дмитрием Лиссом… 

ДМ: Да, и концерт имел большой успех. 

ОЧ: Как сейчас на нас смотрят, как воспринимают? Тот же концерт Валерия Гергиева в Пальмире — раздражающий фактор для общественности или примиряющий Россию с остальным миром? 


ДМ: Вспомним выступление Мстислава Ростроповича через секунду после того, как разрушили Берлинскую стену. Он попросил своего друга, прилетел на частном самолёте, и на табуретке играл сюиту Баха среди абсолютно простых людей. Это был зов, позыв сердца, и Ростропович был там, потому что понимал, что сюита Баха — музыка, которая нужна в этот момент на этом месте.

Один из самых запоминающихся и тяжелейших концертов в моей жизни — это концерт перед школой в Беслане через несколько месяцев после трагедии. Перед школой была выстроена сцена, и дети, которые сидели и слушали наш с Михаилом Плетнёвым концерт, — это те дети, которые были там, в спортзале. Очень сложно передать эти ощущения.

Я уверен, что в любое время и в любом месте классическая музыка способна лечить людей, отвлекать их от любых невзгод, недопониманий и конфликтов, любого плохого, болезненного состояния. Она лечит — это 100 процентов. Что касается зарубежных гастролей, они продолжаются во всех странах мира. Залы переполнены. Талант не имеет никакой национальности, откуда бы он ни приехал. 

Раньше ничему не подвержены были искусство и спорт, но теперь спорт можно вычеркнуть из-за скандалов с допингом. Я считаю так: если человек нарушил — неважно, из какой он страны, из России или из Америки, — он должен быть дисквалифицирован. Другое дело — почему должны дисквалифицировать всех, кто не принимал? Вроде бы сейчас этот вопрос решён, и те, кто ничего не принимал, имеют шанс поехать на Олимпиаду. Это очень важно. 

Я считаю, что классическая музыка всегда лечит. Простой пример: в Израиле мы открывали сезон с Зубин Метой, знаменитым дирижёром, который возглавляет Израильский филармонический оркестр. И евреи и арабы сидели на концерте вместе. Это удивительный пример, который я всегда привожу.

ОЧ: Вы недавно давали на малой родине концерт в честь Дня города, а потом экстренно презентовали самолёт МС-21. То есть у вас запланированы репетиции во Франции, вам предлагают презентовать самолёт, и вы звоните во Францию: «Извините, мне нужно показать самолёт». Что заставило вас совершить манипуляции с графиком?

ДМ: Я успел везде; не бывает такого, чтобы я что-то отменял. Была одна репетиция, которую я перенёс на следующее утро; я успел прилететь во Францию, и всё было в порядке. 

Конечно, как я мог пропустить в Иркутске, в своём родном городе, презентацию нового пассажирского самолёта — абсолютно гениального? Это будущее нашего авиастроения, замена Ту-154. Это самолёт примерно на 200 человек, который летит шесть часов без посадки. Это была грандиозная презентация — в ангаре на нашем Иркутском авиазаводе я играл этюд Скрябина, и в этот момент выходил самолёт. Показ подготовили люди, которые делали Олимпиаду, и было здорово. Я был горд и за Россию, и за свой родной Иркутск, потому что именно там этот самолёт собирается. 


ОЧ: Ещё вы высказали идею делать концерт на каждый День города.

ДМ: Это грандиозно. Я не ожидал: 50 тысяч человек, полная площадь — и абсолютная тишина в тот момент, когда я играл концерт Чайковского. Это говорит о том, что мой город готов к абсолютно любым подобным действам. И фестиваль «Звёзды на Байкале», который за 11 лет уже стал визитной карточкой всей нашей культуры — без чванства это говорю, — и вот такие опен-эйры… Я думаю, в Свердловске это тоже надо делать, тем более при наличии оркестра Дмитрия Лисса и абсолютно феноменального молодёжного оркестра. Можно что-то такое придумать. Мы подумаем.

В контексте чемпионата мира по футболу я как посол чемпионата могу сказать, что готов участвовать во всех культурных проектах в регионах, где будут принимать турнир. Конечно же, нужно делать уклон на классическую музыку, тем более при наличии оркестра Дмитрия Лисса. Надо это продумать и организовать на улице какое-то действо, связанное с классической музыкой. Безусловно.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Мацуев Денис

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^