Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Александр Миндадзе, кинорежиссер: «В Европе еще более кислое отношение к авторскому кино»

×
Разговор на Малине 27 мая в 13:02
Проблемы с видео?
В материале:

Александр Анатольевич Миндадзе

 Автор нашумевшей картины «Милый Ханс, дорогой Петр», получившей в 2016 году «Нику» и «Золотого Орла», о состоянии российского кино, а также о почему в 67 лет самое время снимать кино о молодости.


Подкаст


Екатерина Дегай: Александр Анатольевич, добрый день.

Александр Миндадзе: Здравствуйте.

Е.Д.: Неделю назад глава Роскино Екатерина Мцитуридзе заявила о провале в прокате всех новых российских фильмов. У меня в связи с этим два вопроса. Насколько вообще верно мерять кино по успехам или неуспехам в прокате? И почему у российских фильмов действительно не получается собирать кассу?

А.М.: Уважающий себя продюсер девять фильмов снимает для кассы, а десятый, на вырученные деньги – для души. Это идеальная схема. Я, честно сказать, никогда не ориентировался на кассу – ни в советское время, когда она не имела значения, ни сейчас. Я ориентируюсь на то, чтобы на экране получалось что-то достойное, адекватное тому, что я хотел.

Е.Д.: Но можно ли сказать, что причина, например, в низких бюджетах? Обычно указывают, что размер ежегодной государственной субсидии на кино в России – 6 миллиардов рублей. Это около $90 млн, то есть бюджет одного голливудского блокбастера.

А.М.: Эта история упирается в деньги относительно именно коммерческого кино, потому что для того, чтобы собрать большую кассу, как правило, нужно вложить соответствующие деньги. Чем больше ты вложил, тем больше, в идеальном случае, возвращаешь. В авторском кинематографе история другая: деньги не всё решают, и за скромный бюджет можно снять выдающуюся картину. Это две совершенно разные логики кинопроизводства.

Е.Д.: Про «Экипаж» сейчас говорят, что это последний успешный в кассе российский фильм. И это римейк на советскую картину. В этом ли секрет его кассовости? Очень многие с ностальгией вспоминают про советское кино, а это возможность коммерциализировать советское прошлое. Как вы к этому относитесь?

А.М.: Почему бы и нет?

Е.Д.: В конце концов, Шекспира ставили столько раз…

А.М.: Вот именно. Я отношусь к этому хорошо в тех случаях, когда сегодняшний римейк не является красноречивой неудачей.

Е.Д.: А вы видели новый «Экипаж»?

А.М.: Нет, и поэтому я говорю не о нём, а о других фильмах, которые уступают оригиналам. Если говорить о нашем… да, кстати, и не только о нашем – на Западе очень мало римейков, которые достойны своей основы.

Е.Д.: А у вас есть ностальгия по советскому кино?

А.М.: Конечно, есть, потому что было создано немало выдающихся произведений. Огромный список.

Е.Д.: Вам тогда или сейчас было комфортнее и лучше?

А.М.: Мне было одинаково сложно и тогда, и сейчас, потому что для меня главная проблема – не обстоятельства прохождения моего фильма, а я сам, со своими сомнениями, колебаниями, желаниями, бессилием, неверием каждый раз, что что-то получится, и преодолением какой-то собственной инерции. Для меня проблема в этом – находить в себе что-то новое.

Е.Д.: Вы ждёте чего-то от Московского международного кинофестиваля, который пройдёт в июне? Насколько он вам интересен?

А.М.: Жду в том смысле, что будет Московский фестиваль.

Е.Д.: Для вас это значимое событие?

А.М.: Оно для меня важно, потому что раньше Московский фестиваль был открытой форточкой в мир, и мы все стояли в очереди за абонементами, невозможно было войти в зал, и так далее. Между прочим, «8 ½» Феллини тоже был на Московском фестивале и благодаря Григорию Наумовичу Чухраю даже получил приз – наряду с другой, советской картиной. Сейчас абсолютно все фестивали девальвируются. Существуют фестивальная индустрия. Но Московский фестиваль – как раз та самая ностальгическая память, которая ведёт меня к воспоминаниям о том, что когда-то было. Поэтому он и есть, этот фестиваль.

Е.Д.: Вы можете рассуждать не только про российское кино, но и, скажем, про немецкое, – это отсыл к вашему фильму «Милый Ханс, дорогой Петр». Вы сказали:

«В Германии всё в достаточной степени похоже на то, что происходит у нас. Когда они просто берут государственные деньги из фондов, они относятся к этому несерьёзно, – сам факт выхода фильма является для них отчётностью. Как у нас, только с более строгими лицами и больше в рамках закона».

Кажется, что в европейском кино всё должно быть не так, как в российском. А получается так же?

«Милый Ханс, дорогой Петр», официальный трейлер (2016):


А.М.: По сути, в основе – конечно, так же, но со своими различиями. Но в принципе, конечно, существуют фонды – это государственные деньги, – которые только частично покрывают расходы на производство. Если это не комедия, и у тебя не снимается очень популярный артист, которого знает публика. В этом случае – да, это часть денег.

Если это авторское кино, то отношение фондов к этим картинам очень кислое, и в Германии – ещё более сдержанное, чем у нас. У нас существует государственная субсидия, которой надо отдать должное, потому что она, слава богу, ещё каким-то образом финансирует хотя бы часть такой картины. Остальные деньги продюсерам надо находить, и это очень сложно.

В Германии это ещё сложнее, поэтому там вообще почти нет авторского кино, и трудно представить, что в этой стране работал, допустим, Фассбиндер. Три-четыре фонда, где вы можете собрать сравнительно небольшие деньги, и если вы их соберёте, то по сумме это примерно наша государственная субсидия. При этом все равно надо собирать ещё деньги – на телевидении, где-то ещё. Это очень сложно. Во Франции – гораздо проще, потому что там другая схема работы с авторским кино.

Е.Д.: В вашем проекте участвовали российская и немецкая сторона, а также Великобритания.

А.М.: Да. Поскольку наши украинские коллеги, с которыми мы раньше работали, из-за известных событий не смогли соответствовать своим обязательствам, возникла большая прореха. Слава богу, что пришли англичане и компенсировали украинскую часть. Конечно, это довольно сложно по правам, соответствию, бумагам, – это всё головная боль. Но, дай бог, пусть голова болит.

Е.Д.: Это ваша третья режиссёрская работа. Не знаю, как вы относитесь к рецензиям, но в «Искусстве кино» было интересное наблюдение: «Кажется, режиссёр Миндадзе в этом фильме достиг абсолютной идентичности с кинодраматургом Миндадзе. Достиг того, к чему стремился и ради чего разорвал связь с Вадимом Абдрашитовым, в тандеме с которым создал 11 проектов». Насколько это точное утверждение? Достигли ли вы в этом фильме идентичности как кинодраматург и режиссёр?

Александр Миндадзе с Вадимом Абдрашитовым


А.М.: Не мне судить, но в данном случае, конечно, это совсем другое – когда ты интерпретируешь сам себя. Когда ты снимаешь тогда, когда ты это пишешь. Когда ты пишешь и видишь экран, к которому будешь стремиться очень скоро. Конечно, вопрос интерпретации материала другим человеком всегда сложен, потому что другой человек должен сделать этот материал своим. В мировом кино существуют замечательные тандемы, но их не так много, и наш с Абдрашитовым был – сейчас уже можно сказать, – достаточно успешным и значительным.

Е.Д.: Вы рассказывали, как вы работали с ним: сначала делался весь сценарный пласт, а потом вы вместе уезжали, перерабатывали, готовили режиссёрский план…

А.М.: Да, у нас была очень долгая подготовка. Вначале я писал сценарий, а потом мы ехали и очень долго вместе пытались это дело понять и экранизировать. Поэтому Вадим Юсупович на площадку приходил уже во всеоружии, – это кино становилось уже его.

Е.Д.: У нас было интервью с Павлом Лунгиным, и он говорил, что одна из главных проблем российского кино, с его точки зрения – отсутствие хороших сценаристов. В нашей стране, он сказал, таких людей по пальцам пересчитать. Насколько вы согласны?

Интервью с Павлом Лунгиным от 2.02.2016. Читать текст


А.М.: Я бы не усугублял эту проблему. Она существует, но со сценаристами настолько же сложно, насколько с господами режиссёрами. И актёрами, кстати. Если раньше человек заканчивал ВГИК… Например, я учился, и мне внушали, что я должен писать исповедь, пока учусь. «Пиши исповедь, готовься к исповеди». И я готовился, и другие люди, которые были рядом, – тоже. Сейчас телевидение смахивает способных людей, как крошки со стола: они начинают работать по лекалам, как пианист, который лабает в ресторане. Потом человек уже не может написать что-то своё, когда он написал много чужого. Но жизнь заставляет: если в советское время ты мог быть нищим, то сейчас это невозможно.

Е.Д.: Интересно спросить про кинокухню. Например, вы не любите раскадровки, как и ваш оператор и постоянный партнёр по съёмкам Олег Муту. Из ваших рассказов следует, что вы выезжаете с камерой и оборудованием до начала съёмок на место, и буквально шагами меряете съемочное пространство. Почему? Боитесь, что пропадет магия кино?

Олег Муту


А.М.: Поскольку я сам пишу свои сценарные тексты, я, конечно, вижу картину, которую уже снимаю, когда пишу. То есть, я пишу экран. Я вижу все эти раскадровки заранее. Я весь раскадрован внутри, и я готов – мне не надо ничего чертить. Поэтому, когда мы с Олегом Муту занимаемся подготовкой к съёмкам, мы пытаемся вместе довести до реальности вещи, обязательные для решения сцены, которые я уже очень хорошо понимаю, – исходя из интерьера, из длины прохода. Мы едем и готовимся к этому уже практически, а не на бумаге. Бумага ведёт к плену. Это тоже, кстати, индустриальные вещи, и для того, чтобы снимать 10 минут сериала в день, ты не обойдёшься без раскадровок. Есть раскадровка, и группа уже ставит всё по своим чертежам.

Е.Д.: Вы рассказывали, в том числе и сегодня, что «самое тяжёлое – это я сам, то, что внутри меня». И ещё вы сказали такую вещь: «Как я вылезаю из-под обломков прежней картины… Нужно к какому-то ручейку прильнуть. Главное — не ставить себе никаких специальных целей и ничего не делать специально, иначе ничего не выйдет». Вылезли ли вы из-под обломков предыдущей картины («Милый Ханс, дорогой Петр»)? Готовы ли вы к чему-то новому? 

А.М.: Я пытаюсь работать. Очень сложно находить себя в новом внутреннем ощущении, выразить себя так, чтобы текст пришёл к тебе и соответствовал твоим ощущениям, времени и всему, и дальше рождалась адекватность сюжета. Но я в процессе.

Е.Д.: Пока не расскажете?

А.М.: Я не из суеверных соображений, не из кокетства и, не дай бог, не потому, как сейчас принято: «подробности сюжета не разглашаются». Не понимаю, почему не разглашаются, но это неважно. Видимо, это такая коммерческая идея, которая потом приводит к очень высоким художественным результатам. Просто я в очень сложном внутреннем пути к этой сюжетике, которая может ещё и измениться. Я не говорю не потому, что я такой скрытный…

Но попытаюсь описать. Это разговор о людях, которые уже не молоды, но хотят быть очень молодыми и настичь прошлое, которое от них ушло. И, настигая это прошлое, они поступают ровно так же, как тогда. Наступают на те же грабли.

Е.Д.: Можно ли сказать, что этот фильм будет про вас, что это для вас пришло время вспомнить молодость, подумать о прошлом, о том, как наступаешь повторно на те же грабли из раза в раз?

А.М.: Приходит время, когда ты должен о таких вещах задумываться. Попытка вцепиться в собственную молодость изо всех сил.

Е.Д.: За вами тоже есть такой «грех»?

А.М.: Это не грех, но, конечно, это интересно. Это не рецепт для омоложения, а просто внутренняя потребность подведения каких-то временных итогов. Как ты жил? Что ты собой представлял? Что ты, в связи с этим, представляешь собой сегодня? Что это вообще с тобой было? Почему это так быстро пролетело? А пролетело ли это?

Е.Д.: Но молодость, в конце концов, не снаружи, а внутри.

А.М.: Вот изнутри её и надо достать.

Е.Д.: Ну, что ж – за то, чтобы мы все были молоды. Спасибо вам за этот разговор.

А.М.: Ну, вам пока не грозит никакое подведение итогов, вы прекрасны в своей молодости. Спасибо вам. 

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^