Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,18$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,18$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,18$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Алиса Прудникова, ГЦСИ-Урал: «Культура — это мощнейший рынок. Все сейчас пытаются стать музеем»

×
Разговор на Малине 26 мая в 12:04
Проблемы с видео?
В материале:

Прудникова Алиса, Уральская индустриальная биеннале современного искусства

Разговор о том, почему под современное искусство в Москве выделяют сотни тысяч квадратных метров, зачем в него вкладываются бизнесмены из списка Forbes и как в этот процесс встраивается Уральская биеннале.



Подкаст




Екатерина Дегай: Алиса, привет.

Алиса Прудникова: Привет.

ЕД: Прежде всего, поздравлю вас: вы получили две серьёзные награды — премии конкурса «Инновация» и фестиваля «Интермузей», обе за проведение 3-й Уральской индустриальной биеннале. «Инновация» — первая и единственная государственная премия в области современного искусства, вручается международным жюри с 2005 года. Насколько это престижная награда, как она воспринимается профессиональным сообществом?

АП: Большое спасибо, мы сами очень рады этой награде. В России вообще существует не так много премий в сфере современного искусства. Есть частные — премия Кандинского и премия Сергея Курёхина, которая вручается в Санкт-Петербурге за междисциплинарные проекты и перформансы. И, собственно, одна-единственная главная государственная премия в сфере современного искусства — это «Инновация». Это признание именно экспертного профессионального сообщества, и этим она невероятно ценна. 

Мы участвуем в «Инновации» с 2010 года — как сделали биеннале, так поняли, что это инновация. В 2012 году Ярослава Бубнова, которая была куратором основного проекта на второй биеннале, получила «Инновацию» за лучший кураторский проект. Иван Плющ, который создал роскошную красную ковровую дорожку в ЦК «Орджоникидзевский», ставшую одним из наших любимых проектов, получил премию как лучший молодой художник года.

Инсталляция Ивана Плюща «Процесс прохождения-1» на 2-й Уральской индустриальной биеннале (2012 год)

То есть биеннале присутствовала на «Инновации» и раньше, но не целиком. В этом году мы решили, что третью биеннале нет смысла дробить на выставку про «Городок чекистов» и кураторские проекты Бильяны Чирич и Ли Чжэньхуа, которые мы показывали в гостинице «Исеть». возможно, благодаря её теме «Мобилизация» она сработала именно как единый мобилизационный для города проект. Именно на третьей биеннале очевиден результат работы за пять лет.

ЕД: Кто ещё, кроме вас, был представлен на «Инновации»? Какие интересные проекты делают в других регионах? 

АП: Двумя самыми серьёзными конкурентами были проекты из Владивостока и Нижнего Новгорода. У наших коллег — Волго-Вятского филиала ГЦСИ — открылось роскошнейшее новое здание: 12 тысяч квадратных метров, Арсенал Нижегородского Кремля, XVIII век. В проекте, который называется «Музей великих надежд», они попытались актуализировать важных для Нижнего Новгорода личностей — Чкалова, Циолковского, других значимых людей. 

Проект «Музей великих надежд» Волго-Вятского филиала ГЦСИ

«Музей великих надежд»

Ещё один проект — проект частного фонда «Заря» из Владивостока. Я, честно говоря, настолько фанат Владивостока, что отчасти даже болела за них на этой премии. Что мы знаем про Владивосток, про искусство этого региона? Да ничего. Между тем, это невероятно интересная арт-сцена, которую ещё никто и никогда цельным продуктом не показывал. «Заря» — это владивостокский «Винзавод»: бывший ликёроводочный завод, который теперь стал пространством для культурных проектов, масштабным культурным кластером. 

Центр современного искусства «Заря»

Также из смешного: в этой номинации я была ещё с одним проектом, потому что в 2015 году меня пригласили в Петербург. 

ЕД: Конкурировала сама с собой?

АП: Да, это было очень смешно. Один друг шутил: «У тебя, — говорит, — Прудникова, вероятность выиграть «Инновацию» 40 процентов, но если ты не выиграешь, это будет двойное фиаско». В день награждения эта фраза била мне в лоб: «Чёрт, «двойное фиаско». Как страшно». Но нет — слава богу, 40 процентов сработали. 

ЕД: А что такое «Интермузей» — приз Российского комитета Международного совета музеев?

АП: С «Интермузеем» всё получилось очень интересно. Филиалы ГЦСИ в регионах, конечно, по сути являются музеями, но они скорее именно музейно-выставочные организации. Специфика филиалов ГЦСИ в том, что у нас нет своего хранения. Мы в регионах не собираем коллекцию, мы всё отправляем в Москву, а уже в Москве у нас полноценный музей, коллекция и хранилище.

«Интермузей» — это главный форум музейщиков со всей страны: поехали меняться опытом Эрмитаж, Кремль, и так вплоть до самого локального музея в Вологде или в Ярославле. Музей ли ты современного искусства или краеведческий музей — это форум, открытый для обсуждения проблемы музеев как глобальной институции. 

Интересно и здорово там было то, что помимо выставочной программы — музейного ИННОПРОМа, когда все ходят и смотрят на стенды друг друга, — была важная и насыщенная деловая программа, где можно было находиться в центре обсуждения разных вопросов. Мы многому научились. Для меня было невероятно полезным исследование аудитории. Сейчас есть серьёзный запрос на музейную социологию. Как исследовать этого человека? Как понять его потребности? Специфические истории, связанные, например, с музейным маркетингом, с вопросами хранения. 

Мы там выступали в нескольких секциях, а награда, которую мы получили, — специальный приз одного из организаторов «Интермузея», Международного совета музеев; это организация, членами которой мы, конечно, являемся. Это для меня тоже неожиданная честь, потому что мы первый раз строили там наш стенд. Мы никогда не были там представлены, а тут раз — пришли, построили и победили. Было очень приятно. 

ЕД: В сентябре вы поедете в Хорватию. Это и есть ваша награда? 

АП: Да. Мы победили в номинации «За работу с региональными сообществами». В Хорватии пройдёт международная конференция ИКОМ. Эта конференция посвящена как раз теме работы с сообществами, и мы будем рассказывать про наш опыт с региональными сообществами.

ЕД: 4-я биеннале состоится в 2017 году, больше чем через год. Но могу предположить, что подготовка уже идет. Какие шаги предпринимаете сейчас?

АП: Во-первых, мы запустили открытый конкурс по поиску куратора новой биеннале. Мы много думаем про тему биеннале — в нашем случае её задают не кураторы, мы сами её определяем. 2017 год — столетие революции; это, несомненно, интересно. Буквально через день мы проведём семинар, где обсудим стратегию биеннале.

На самом деле, сейчас у нас кризисный момент, потому что когда проходят три проекта, всегда очень сложно переступить мистическую черту цифры «три» и продолжать делать проект дальше, находить достаточно мощные темы, чтобы поддерживать нами же заданный высокий уровень и искать инновационные повороты. Я понимаю, что у нас не будет гостиницы «Исеть», которая, кстати, появилась совершенно случайно — просто кто-то сказал, что там окна не горят. Сейчас мы активно ищем места и предложения.

Так вот, дорогие коллеги и зрители: если вы что-то знаете, то говорите, — мы открыты к предложениям по возможным местам проведения выставки. Я смотрю из окна вашей студии на мельницу на улице Челюскинцев — я уже давно мечтаю об этом пространстве и надеюсь, что когда-то мы сможем в нём поработать; не знаю, в 2017 году или позже. 

Сейчас мы хотим утвердить стратегический план на 17-й, 19-й и 21-й год и разработать победоносную историю. 

ЕД: Мы общались в этой студии с директором Ливерпульской биеннале Салли Таллант, и она говорила, что формат индустриальной биеннале уникален, это наша особенность, в этом есть большой потенциал. Ещё она сказала, что для Ливерпуля, где также проходит индустриальная биеннале, этот проект — способ привлечь внимание туристов, сделать город более успешным. Для Ливерпуля биеннале — это бизнес, который несёт не расходы, а существенные доходы. 

Смотрите также:

Директор Ливерпульской биеннале Салли Таллант: «Ливерпуль зарабатывает на биеннале 21 миллион фунтов» (интервью от 27 октября 2014 года)


В нашем случае всё иначе: нам нужно прикладывать титанические усилия, чтобы привлечь финансирование под проект и реализовать идею. Можно ли это изменить?

АП: Бьёте не в бровь, а в глаз. В Ливерпуле не индустриальная биеннале, а просто биеннале современного искусства, но специфика региона действительно очень похожа на нашу. Ливерпульской биеннале 20 лет, и эта бизнес-модель заработала, когда биеннале действительно стала считать доход. Они произносят потрясающие цифры — например, гости и туристы приносят им 20 миллионов фунтов. Ещё я вдохновилась опытом другого британского города, Глазго, который раз в два года проводит фестиваль Glasgow International. Я думаю, что это следующий шаг, и сейчас мы очень рассчитываем на взаимодействие больше с местным бизнесом, чем с федеральными партнёрами. 

Для бизнес-успешности проектов должно сойтись несколько важных факторов. Это политическая воля: например, во время ливерпульской биеннале, когда ты едешь в город из аэропорта, по всей дороге стоят флаги, где написано: «Liverpool is Liverpool Biennial». Для меня это некий ориентир — думаю, это займёт несколько лет, но мы к этому, несомненно, придём. И это стратегическая работа с биеннале как с главным проектом, репрезентирующим город, который говорит: а что такое «уральская»? Что такое «индустриальная»? 

Меня вдохновляет вся история, которая была у нас с ЭКСПО-2020. Эта дискуссия сейчас заглохла, но актуальной быть не перестала: а чем, собственно, мы интересны внешнему миру? Зачем люди едут в Екатеринбург, кроме просмотра достопримечательностей? Сходил ты в один музей, сходил в Ельцин-центр — несомненно, это серьёзнейшее достижение, что он теперь у нас есть, и он задаёт новый уровень работы с культурными проектами, — а дальше что? Вот это «дальше что» — как раз событийка, которая привлекает людей со всего мира и говорит о том, что Екатеринбург является актуальным местом для того, чтобы приехать — это, наверное, и есть следующий шаг. 

ЕД: Есть ли уже сейчас политическая воля, на твой взгляд?

АП: Мне кажется, ситуация меняется. Сейчас гораздо легче. Во-первых, у биеннале уже есть статус; во-вторых, есть понимание, особенно после приезда международной биеннальной ассоциации, к каким результатам может привести биеннальный проект. Понимание того, что это не просто для художников или для каких-то кураторов и их амбиций, а именно для территории, для того, чтобы город и регион в целом были заметнее и интереснее. Индустриальные экскурсии, которые мы сейчас собираемся развивать, туры по Уралу, когда через искусство мы предлагаем смотреть на нашу историческую специфику, — всё это собирается вместе, и я думаю, тут уже совсем всё очевидно. 

ЕД: Но деньги выделят?

АП: Деньги нам всегда выделяют; главный вопрос — чтобы больше выделили. Это наша цель.

ЕД: Какую роль в этой истории должен сыграть местный бизнес?

АП: Мне сейчас интересно работать с девелоперами, которые заинтересованы в том, чтобы люди комфортно жили в городе, чтобы у них была причина остаться здесь. Мне кажется, это и есть те, кто заинтересован в развитии общественного пространства: «Сделал коробочку — а теперь сделай вокруг». В Нью-Йорке есть классная программа, которая называется Person For Art — 1% от сметной стоимости любого здания, строящегося в городе, выделяется на культурные проекты, которые организуют вокруг этого здания то самое общественное пространство. Мне кажется, не надо изобретать велосипед — надо просто посмотреть вокруг и научиться лучшим практикам. 

ЕД: Мы уже упомянули Ельцин-центр. У меня было интервью с Леонидом Ханиным из компании Ralph Appelbaum, которая участвовала в его создании. Леонид подчёркивал, что Россия сейчас очень интересный рынок, и они зашли в Россию и открыли здесь филиал не только потому, что получили Ельцин-центр, но и потому, что в принципе видят: музейных и культурных проектов у нас недостаточно, но скоро их будет в разы больше, и у них есть возможность хорошо на этом зарабатывать. Ты согласна с этим утверждением?

Смотрите также:

Леонид Ханин, Ralph Appelbaum: «В США есть музеи по любому поводу. В России пока музеев мало» (интервью от 3 февраля 2016 года)


АП: Это факт. Мне кажется, уже давно очевидна неактуальность разговора про то, что культура — это исключительно меценатская история. Культура — это мощнейший рынок, на котором есть разные возможности. Совершенно прав и Ханин, и вообще Ralph Appelbaum Associates. Не только они открыли офис; свой офис в Москве открыли ещё две очень важные международные компании, которые собираются заниматься новыми российскими музеями, – это Avesta и Northern Light.

В Москве идёт бешеное распространение культурных проектов по квадратным метрам. Например, в Пушкинском музее, — который, внимание, уже занимает целый квартал, — сейчас говорят о том, что через Москву-реку есть ГЭС, и они хотят ещё 100 тысяч квадратных метров для проекта «Пушкинский Contemporary». Эту историю будет разрабатывать какой-то крупный музейный консультант. 

Тем временем, один из лидеров мирового списка Forbes господин Леонид Михельсон строит свой музей современного искусства, и занимается им тот же архитектор, что построил музей Жоржа Помпиду. Это пространство будет называться ГЭС-2 и займёт 180 тысяч квадратных метров в центре Москвы. А ещё один бизнесмен, Шалва Бреус, буквально через мост делает реконструкцию потрясающего конструктивистского памятника — кинотеатра «Ударник», который будет и пространством для его коллекции, и музеем современного искусства. Это нельзя не замечать. 

ЕД: Почему это происходит? В России появился спрос на искусство?

АП: Конечно! Посмотрите на Ночь музеев. Я вчера была на пресс-конференции. Меня потрясло, что в этом году на Ночи музеев было 105 площадок. Сто пять! Это фантастика. Десять лет назад я начинала эту Ночь музеев и я прекрасно помню, как мы ходили по нашим коллегам и говорили: «Ребята, Ночь музеев! А они отвечали: «Да что это вообще за ерунда такая? Будем мы ещё напрягаться». Совершенно поменялась психология, поменялся менеджмент культурных организаций. Вы заметили, как вы приходите в музеи: где вы там видите хоть одного не улыбающегося вам человека? 

Мне кажется, за последние десять лет в регионах появилась потребность быть в контексте современной культуры. Я слышала разговор школьников на биеннале: «Ты чего сюда уже третий раз ходишь?» — А как я с девушкой буду разговаривать?» Вот этот стимул «как я с девушкой буду разговаривать» — это же победа. Наконец-то ты должен не только ходить в кино и быть способным прокомментировать фильм; ты не можешь не быть в курсе. Сейчас все неожиданно пытаются стать музеями, а ведь раньше это не было так желанно. Теперь слово «музей» обрело совершенно другой статус. 

Рынок культуры очень сложно перенасытить — вот в чём ещё его потрясающий потенциал. Культуры много не бывает. Люди хотят оставаться в местах, где им интересно быть. И, мне кажется, геополитически очень меняется ситуация: мы бьёмся не странами и не столицами, а начинаем соревноваться городами, и эта битва городов очень серьёзно вышла на культурное поле. Ты остаёшься жить там, где тебе интересно, так что все эти процессы очень взаимосвязаны. 

ЕД: Задам личный вопрос — про твою битву городов. Большая часть жизни у тебя сейчас проходит в Москве? 

АП: Фифти-фифти. 

ЕД: Что для тебя сейчас самое важное?

АП: Самый главный проект, который мне очень дорог и который я не отпускаю, — это Уральская индустриальная биеннале. У нас довольно большие изменения в команде ГЦСИ: она обновилась, и это тоже интересно. Тем не менее, в Москве тоже свои процессы, и очень важно в них быть, потому что когда ты можешь смотреть на себя через призму той ситуации, мне кажется, это гораздо сильнее подстёгивает нас к тому, чтобы делать качественные вещи здесь.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^