Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Кирилл Крок, директор театра им. Вахтангова: «Когда вышел спектакль «Евгений Онегин», я нажил себе столько врагов…»

×
Разговор на Малине 4 марта в 18:48
Проблемы с видео?
В материале:

Театр им. Вахтангова, Крок Кирилл

А также

Лерман Ольга, Шлыков Юрий, Сотникова Елена

В Екатеринбург театр имени Вахтангова приехал с большими гастролями и привёз в том числе спектакль «Евгений Онегин». 

Премьера «Евгения Онегина» в Москве состоялась в 2013 году. Режиссёр Римас Туминас предложил публике необычное прочтение энциклопедии русской жизни. Постановка вызвала немало споров (впрочем, как и любая трактовка классики) и при этом была удостоена не только зрительской любви и аншлагов на протяжении вот уже трёх лет существования спектакля, но и высоких наград. 

«Евгений Онегин» в постановке Римаса Туминаса — лауреат Первой театральной премии «Хрустальная Турандот» (за лучший спектакль сезона 2012-2013), лауреат театральной премии газеты «Московский Комсомолец» (за лучший спектакль сезона 2012-2013). Также в год создания «Евгений Онегин» получил приз дирекции фестиваля «Балтийский дом».

Действующие лица:

Кирилл Крок, директор Государственного академического театра им. Евг. Вахтангова
Ольга Лерман, исполнительница роли Татьяны в спектакле «Евгений Онегин»
Юрий Шлыков, Народный артист России, исполнитель роли Князя в спектакле «Евгений Онегин»
Елена Сотникова, заслуженная артистка России, исполнительница роли Московской кузины в спектакле «Евгений Онегин»

Слева направо: главный редактор Malina.am Ольга Чебыкина, Елена Сотникова, Юрий Шлыков, Ольга Лерман, Кирилл Крок


Юрий Шлыков: Нам всем — и вам, и нам — повезло. В моей юности определяющими люьдми в театре были Эфрос, Любимов, Ефремов. Так вот сегодня и в России, и в мире, насколько я знаю, Римас Туминас — это определяющий человек. Так и запишите: Римас — гений, абсолютный. Он определяет время, он находит язык. 

Страшно сказать, потому что Пушкин наше всё, но для режиссёра соответствовать этому материалу необходимо, иначе получится тоска смертная. И я очень рад, что в «Евгении Онегине» играет Оля, это замечательно. Мы-то играем ветеранов, у нас небольшие роли — и это, кстати, очень трудно, я нигде так не устаю, как на этой роли. Спектакль идёт три с лишним часа, и в конце думаешь: люди уже ждут, когда она скажет «Я другому отдана», а тут ещё выходит этот пенсионер, и они долго едят варенье. 


Реплика из зала: Рядом со мной на спектакле сидела девушка, которая сказала: «Вот, как вариант, можно ходить с вареньем в парк, знакомиться».

ЮШ: Поразительно, что все критики не помнят слова моего героя, но помнят, что он и Татьяна едят варенье, чего у Пушкина вообще нет. Это такая малентькая виньетка, но только очень талантливый человек может придумать под финал всё остановить. 

Кирилл Крок: Вы абсолютно правильно сказали, что можно брать банку варенья и идти в парк знакомиться. В Москве один мудрый человек, профессор театральной академии ГИТИС, написал гениальную, с моей точки зрения, фразу: эпизод в спектакле, когда Татьяна знакомится и ест варенье, войдёт в театральную энциклопедию — так одной банкой варенья можно за несколько минут объяснить, почему она пошла замуж за этого человека и почему он понял, что это женщина, которая будет с ним до конца дней и никогда ему не изменит, не бросит.

Ольга Чебыкина: Кирилл Игоревич, хочу спросить вас про критику. Как мне показалось, один из самых смешных отзывов о спектале был про то, что Пушкина на дуэли убил Дантес, а Римас Туминас в своей постановке продолжает это делать. Этот голос был не одинок — подобные вещи писали и профессионалы, и просто желающие высказаться в интернете. Пушкина вообще ставить опасно — всегда найдутся те, кто скажет, что материал лучше.

КК: У нас в стране вообще что ни поставь, всё опасно. Сегодня появился очень серьёзный водораздел: куда двигаться современному российскому театру. Некоторые авторы уже создали свою ассоциацию критиков, и с их стороны может поступать коллективное мнение. Когда вышел «Евгений Онегин», один критик написал: «Очень красивый спектакль. В нём очень много красивостей, особенно во втором действии. Зачем нужны эти качели? Я этого не понимаю». 

Для меня показатель того, хороший ли спектакль, совершенно другой. Когда только вышел спектакль «Евгений Онегин», я нажил себе много врагов, потому что в те дни мне все звонили и говорили: «Сделайте места. Дайте билеты». Я был вынужден отказывать, потому что театр в 1155 мест не мог вместить всех желающих. Для меня это более ясный показатель, чем мнение, которое кто-то написал в какой-то газете. 

А вообще, относится данный спектакль к категории искусства или не относится, определит не критик и не ассоциация — определит время. Пройдёт пять, семь, десять лет, и спектакли, которые относятся к категории искусства, останутся с нами. По моему мнению, к этой категории можно отнести тот спектакль, насчёт которого мнение профессионального цеха совпадает с мнением аудитории. Тогда, наверное, мы можем говорить, что этот спектакль — искусство. И мы видим, что все билеты распроданы на месяц вперёд. Вот это два главных индикатора, по которым мы можем отнести спектакль к искусству. 

ОЧ: Вы ходите в другие театры? Когда у нас на интервью был Олег Меньшиков, он сказал: «Нет. Будь я дантистом, зачем бы я ходил смотреть, как другой специалист ремонтирует зубы?»

Смотрите также:

Олег Меньшиков: «Не сочтите за наглость, но мне важно только моё мнение» (интервью от 6 октября 2015 года)

КК: Я не разделяю это мнение. Не могу сказать, что я вижу каждую московскую премьеру, но знаковые спектакли стараюсь смотреть. 

К сожалению, театр никого не терпит рядом с собой. Если ты живёшь ещё какой-то жизнью — домом, семьёй, друзьями, рыбалками — театр начинает тебе мстить. Если ты руководитель театра, то он тебя поглощает всецело.

ОЧ: Это может быть болезненный вопрос, но как вы понимаете, что спектакль умирает, и его нужно снимать? Тяжело ли принимать такое решение? И кто его принимает?

КК: В Америке поставят мюзикл — и он идёт каждый день: пять составов, всё технично. Пока билеты покупаются, пока продюсеры вкладываются в рекламу, пока не отобьют деньги, затраченные на производство и постановку продукта, он и будет идти. 

В России система репертуарного театра построена совершенно иначе. К примеру, у нас в театре есть спектакль «Дядюшкин сон», в котором играет Владимир Абрамович Этуш. Ему 94 года, и он играет в этом спектакле уже 17 лет. Пока Владимир Абрамович может выходить на сцену, раз в месяц мы играем этот спектакль. Хотели бы чаще, но ему это сложно, потому что спектакль большой. Он идёт с успехом, и мы будем его играть, сколько будут позволять обстоятельства.

ОЧ: Не могу не спросить про гастроли за границей. Каково это — играть «Евгения Онегина» и Пушкина для нерусскоязычной публики? В позапрошлом году у вас были гастроли в Америке, и они прошли чрезвычайно успешно. Сложнее ли играть для публики, которая менее подготовлена и обладает, безусловно, иной ментальностью?

Ольга Лерман: Нет, не сложно. Они всегда очень внимательны — прежде всего, потому что не знают языка. Я это по себе знаю: когда ты не знаешь язык, то стараешься уловить всё, чтобы было понятно. И потом, мне кажется, у Туминаса такая образная режиссура, что человек, не знающий языка, всё поймёт.

КК: На один из спектаклей «Евгений Онегин» приехал французский импресарио Патрик Соммье, который очень любит русский театр. В то время он возглавлял в Париже культурный центр MC93 — это сценическая площадка, известная у нас тем, что именно там Патрик Соммье дважды принимал Московский художественный театр времён Олега Ефремова с чеховским репертуаром. Патрик посмотрел «Евгения Онегина» и уже в антракте, до второго действия, сказал нам с Туминасом: «Я хочу увидеть этот спектакль в Париже». Туминас в шутку сказал: «Ты ещё не видел второе действие, там всё плохо» (смех в зале). Он говорит: «Это уже неважно. Важно первое действие, а что у тебя во втором, совершенно никого интересовать не будет». После этого мы ему сказали: «Чтобы вы поняли второе действие, давайте быстро выпьем коньячка, потому что оно очень сложное и драматическое». Он выпил коньяка, и мы поехали в Париж. 

ОЧ: Про ваши заграничные гастроли рассказывают, что, хотя многие владеют английским, языковой барьер всё равно существует, и когда Людмила Максакова на пресс-конференции сказала, что Пушкин — это кровеносная система русских, её не поняли и решили, что актриса нехорошо себя чувствует. 

КК: Это было в Америке, Людмила Васильевна с Лёшей Гуськовым поехали на какой-то телеканал, там у них американец брал интервью и допытывался: «Что лично для вас Пушкин? Он жил чёрт-те когда, вы живёте сейчас…» Людмила Васильевна долго пыталась объяснять, а потом повернулась к переводчице и сказала: «Слушай, объясни ты ему, что он дурак совсем. Что, он не понимает, что такое Пушкин? Да пошёл он вообще отсюда…» Переводчица начала на очень сдержанном английском говорить, что вот для вас Байрон, а для нас Пушкин… Он опять спрашивает: «А что лично для неё Пушкин?» И она в ответ: «Для меня Пушкин — это кровеносная система! Вот, по мне идёт кровь — это Пушкин!» Мы провели в Америке почти три недели, были в трёх городах, а потом ещё в Канаде, и Людмила Васильевна до самой Москвы говорила о тупости журналиста и о том, как глупо было с её стороны согласиться пойти на этот телеканал. 

Чем ещё английский или американский театр отличается от российского: к примеру, в Англии мы играли в районе West End, где расположены все самые древние и знаковые театры Лондона. У них считается абсолютно нормальным прийти в зал в пальто, снять его и положить под кресло, жевать попкорн, пить пепси-колу. После спектакля я посмотрел на зал и ужаснулся — всё было в фантиках и бумажках.

Кирилл Крок, директор Государственного академического театра им. Евг. Вахтангова

Были и другие откровения. Однажды мы поехали в Нью-Йорк. Казалось бы, где мы и где Нью-Йорк. По контракту у нас было 10 служебных мест в зале, но не успели мы приехать в Нью-Йорк, как выяснилось, что у всех там есть родственники и друзья (смех в зале). Кто-нибудь из артистов приходит и говорит: «Кирилл Игоревич, дай два места». А я говорю: «Где я их тебе возьму? Их нет. Уже отдали». И если в России эту ситуацию всегда можно разрешить — поставить стульчик, табуретку, посадить на ступеньки, — то в Нью-Йорке и Лондоне такие секьюрити, что кто бы перед ними не стоял — хоть директор, хоть режиссёр спектакля, — «ноу» означает, что на спектакль ты не попадёшь. Они вообще не понимают, что такое входные билеты в театр. Они всегда отвечают просто: «Мы объявили рекламу за полгода. Если ваши друзья хотели прийти, почему они не купили билеты? Почему ваши друзья должны ходить к вам как в гости? Пригласите их к себе в гостиницу».

ОЧ: Есть знаменитая история про то, как к вам в театр несколько лет назад приходила Эльвира Набиуллина, и там-то вы взяли её в полон и решили наболевшую проблему с тендерами.

КК: Нужно отдать должное этой женщине: она всегда сама покупает билеты. Даже когда мы уже познакомились и она снова собралась к нам в театр, её помощница позвонила мне в пять часов вечера и сказала: «Знаете, мы заранее купили билеты, хотим сегодня прийти, вроде бы всё складывается, и Эльвира Сахипзадовна сегодня будет у вас. Вы будете в театре?» — «Да, конечно» — «Тогда мы зайдём к вам в антракте». 

А мы тогда всё мучились с 94-м Федеральным законом. Это был какой-то ад, и никто ничего не мог сделать. Эльвира Набиуллина пришла к нам, зашла в мой кабинет, и я понимаю, что у меня есть 15 минут, которых никогда больше не будет. И я рискнул, чтобы в отношении театров этот закон отменили. 

ОЧ: В театре Вахтангова существует замечательная традиция, когда три поколения актёров выходят на сцену одновременно. Вопрос с подвохом: это коммерческий, просчитанный ход, потому что на имена этих людей однозначно пойдут и купят билеты? Как соотносятся расчёт и преемственность традиций?

КК: Театр не имеет формулы. Это всегда поиск, непонятность, неизвестность, всегда сомнения, тревога и мучения. Никогда не забуду, как перед выпуском «Евгения Онегина» Туминас ходил по театру чёрный, потому что постановка потребовала от него сумасшедших сил. Он думал, переживал, бесконечно носил это в себе. Чтобы приступить к «Евгению Онегину», он даже поехал летом в Михайловское. 

Все думают, что в спектакле «Евгений Онегин» зайчик во втором действии — это такая клоунская реприза, чтобы в зале поржали. А вы знаете, что в Михайловском вообще-то поставлен памятник зайцу-русаку, спасшему великого русского поэта, который ехал в этот день на своей бричке по заснеженной степи, чтобы попасть на восстание на Сенатской площади в Питере? Одинокий серый заяц перебежал Пушкину дорогу, а на Руси была примета, что если заяц перебежал дорогу твоей бричке или карете, тебя впереди ждёт беда, и надо развернуться и не ехать дальше. Пушкин был суеверным человеком и вернулся в Михайловское, поэтому сейчас там стоит памятник зайцу. А тот зайчик, который появляется в спектакле, и есть прообраз той истории. 

Когда мы выпускаем спектакль, есть вещи, которые режиссёр изначально понимает. Он либо видит Олю в спектакле, либо не видит. Если он её не берёт, это не значит, что она плохая актриса. Это его видение. 

Ольга Лерман, исполнительница роли Татьяны в спектакле «Евгений Онегин»

А ещё у Римаса есть такой момент: когда он начинает работать над спектаклем, мы не вешаем приказ с распределением ролей, как это делают в других театрах. У него немного студийный, экспериментальный метод — он говорит: «Кто хочет — приходите на репетицию, будем пробовать». 

Никогда не забуду слова старейшей актрисы нашего театра Галины Львовны Коноваловой, которая, к сожалению, ушла из жизни в 97 лет. Она служила в театре с 27-го года и играла в этом спектакле. Она рассказывала, как Римас с ней репетировал. Он говорил: «Так, Галина Львовна, выйдите вот сюда, встаньте там…» — «Что мне надо делать?» — «Ничего не надо делать, вон там стойте» — «Римас, а кто я?» — «Вы никто, вы просто сейчас стойте вон там, мне нужен ваш силуэт. И молчите, пожалуйста». (Другим актёрам): «Так, давайте ваш текст… И ваш текст… А теперь вы, Галина Львовна, идите сюда, сложите руки на груди, ничего не спрашивайте… Так, хорошо, вот сюда выйдите, сядьте, да, всё хорошо». Перед следующей репетицией: «Римас, я вам нужна?» — «Ну конечно, нужны, приходите». И так родилась роль московской кузины, которую сейчас в спектакле играет Лена Сотникова.

ОЧ: Надо сказать, герои в спектакле наделены ярко выраженными отрицательными качествами. Елена, каково это — играть стерву?

Елена Сотникова: Вообще играть небольшую роль сложно. По-моему, проще сыграть большую, потому что ты можешь в течение спектакля распределиться, показать себя в разных гранях и качествах. А тут нужно сконцентрироваться. И нужно очень долго ждать своего выхода: спектакль никак не заканчивается, уже десять вечера, и только в десять ты должен выйти на сцену. Обычно меня гримируют, потом я сижу и слушаю спектакль: мне очень важно понять его тон, как его принимают зрители. Я слушаю его по трансляции и готовлюсь к выходу.

В такой маленькой роли и маленькой сцене важно именно сконцентрироваться. Тут нельзя играть много: если героиня высокомерная, значит, надо приблизительно донести это до зрителя. Но в таком маленьком отрывке всё равно должен быть какой-то перевёртыш. Я его рассматриваю в том, что в конце появляется некая ирония, эта надменная женщина вдруг становится ироничной по отношению к себе.

Елена Сотникова, заслуженная артистка России, исполнительница роли Московской кузины в спектакле «Евгений Онегин»

ОЧ: Олечка, раз зашла роль о кухне, расскажите, приходилось ли вам, работая с Римасом, стоять и ничего не понимать — или всё строилось по-другому? Понимаете ли вы его с полуслова, полувзгляда и полужеста или только на десятой репетиции становится понятно, что нужно делать?

ОЛ: Римас Владимирович никого не назначал. Татьяны в спектакле долго вообще не было. Я однажды просто шла по коридору, он шёл навстречу, и я сказала: «Может быть, я приду и почитаю вам письмо?» — «Ну, приходите». Я прочитала, и это было ужасно, но потом он всё-таки дал возможность, и я ему за это очень благодарна. 

Чтобы понять Туминаса, нужно с ним однажды поработать, и тогда ты поймёшь его птичий язык. Важно понимать энергию человека, чтобы суметь с ним контактировать. Помню, я, играя Татьяну, заламывала руки, закатывала глаза, нежно произносила слова, и Римас Владимирович был в недоумении. Он сказал: «А попробуйте поорать». Я попробовала, и это легло, потому что Татьяна вот такая. И так рождалось всё в этом спектакле; мне кажется, именно этим он и ценен. Драматический спектакль вообще ценен тем, что там из ничего может родиться космос.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^