Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Максим Щибрик, Русская медная компания: «Европейские банки очень заинтересованы в работе с российскими компаниями»

×
Разговор на Малине 22 марта в 18:30
Проблемы с видео?
В материале:

Щибрик Максим, РМК

Разговор о доступности кредитов для бизнеса: ставки в европейских банках выросли с 1-3% до 3-5%, но по-прежнему в разы ниже ставок российских банков.


Екатерина Дегай: Максим Юрьевич, добрый день.

Максим Щибрик: Добрый день, Екатерина.

ЕД: Ваша компания — одна из крупнейших в регионе и даже в стране, а вы в ней отвечаете за финансовый блок, поэтому разговор обещает быть интересным.

Валютные колебания оказались на руку экспортёрам. Русская медная компания экспортирует 95% своей продукции; получается, вы должны быть в выигрышной ситуации. Это действительно так?

МЩ: Мировая экономика находится не в лучшем состоянии, происходит глобальное снижение цен практически по всему диапазону сырьевых материалов. В 2016 году мы, наверное, будем наблюдать самые низкие цены на медь за последнее десятилетие. Все аналитики предполагают, что среднегодовая цена на медь в этом году не будет превышать 4,8 тысяч долларов за тонну.

Очевидно, что при снижении цен на медь долларовая составляющая нашей выручки снизилась. Но при этом рублевая выручка, конечно же, возросла за счёт девальвации. Наша консолидированная выручка по 2015 году составила порядка 74 миллиардов рублей, а в 2014 году она составляла порядка 53 миллиардов — налицо очевидный рост. Девальвационные процессы, которые начались в 2014 году, сильно поддержали российских экспортёров как меди, так и стали и нефти.

ЕД: Какие угрозы для себя вы видите на мировом рынке?

МЩ: Мировое потребление меди составляет порядка 22 миллионов тонн в год, и более 50% этого потребления приходится на Китай. Конечно, и реальное замедление китайской экономики, и ожидание этого замедления в любом случае отражается на общей картине.

ЕД: Но вы ведь на Китай не сильно завязаны?

МЩ: Да. Мировая система продажи биржевых товаров — она особая. Это система глобальных трейдеров, она связывает покупателей и продавцов. Мы продаём свою продукцию трейдерам, а они уже работают непосредственно с потребителями. Но мы постоянно мониторим, куда же поставляется наша продукция. Удивительным для нас образом, основные потребители Русской медной компании за последний год — это предприятия по производству кабеля, расположенные на территории Ближнего Востока, Египта. В прошлом году также увеличились объёмы поставок в Европу — в бывшую Югославию, в Грецию. 

ЕД: А внутренний рынок вас совсем не интересует?

МЩ: Россия в области производства меди исторически является страной-экспортёром. Среднегодовой объём производства в России — порядка 900 тысяч тонн меди в год. В мировом объёме производства это, к слову, не более 5%. При этом внутреннее потребление, к сожалению, оставляет желать лучшего — это порядка 300-350 тысяч тонн. Поэтому все три основных производителя меди — «Норникель», УГМК и Русская медная компания — ориентируются на экспортные рынки.

К тому же у нас есть негативный опыт работы на внутреннем рынке. В 2008 году мы столкнулись с ситуацией, когда в результате краткосрочного резкого падения цен на медь в четвёртом квартале у нас возникли проблемы с оплатами за готовую продукцию со стороны российских потребителей. Эти проблемы продолжались длительное время — мы регулировали их весь 2009 год, — после чего было принято решение переориентировать свои основные продажи на экспортный рынок.

ЕД: Вы уже упомянули других участников рынка. Свердловский регион является домашним не только для вас, но и для УГМК. Вы конкурируете друг с другом?

МЩ:  Мы не ощущаем никакой конкуренции с точки зрения продаж. Но, наверное, как и в любой другой сфере, мы сталкиваемся с вопросами конкуренции с точки зрения кадров. Но это сложно назвать конкуренцией, это нормальное взаимодействие бизнеса, когда обе стороны дополняют и улучшают позиции друг друга.

ЕД: Вы добрые соседи?

МЩ: Абсолютно верно.

ЕД: В феврале в Екатеринбурге проходило выездное мероприятие Петербургского экономического форума. Одной из основных его тем стала работа с экспортёрами. Представители Российского экспортного центра рассказывали об инструментах поддержки, которые они готовы предложить компаниям. РМК, например, получила от РЭЦ финансирование под один из проектов всего под 2%. В связи с этим у меня два вопроса.

Во-первых, мне интересна ваша оценка как представителя крупной экспортной компании: действительно ли РЭЦ нужен экспортёрам, насколько он  эффективен? И второй вопрос — про уже упомянутые 2%: как возможна такая низкая ставка?

МЩ: Относительно РЭЦ скажу, что подобная система работает во всех странах мира. В Германии это агентство «Гермес», в Америке — ЭКСИМбанк. Этой системе десятилетия, и она показала свою эффективность.

Смотрите также:

Андрей Поляков (Российский экспортный центр): «Этим летом на Петербургском экономическом форуме главной станет тема экспорта» (интервью от 10 февраля 2016 года)


ЕД: В России часто пытаются заимствовать лучшие практики, но не всегда это получается эффективно. Не получится ли, что РЭЦ будет поддерживать в первую очередь такие компании как ваша — то есть очень крупный бизнес, который, к слову, чаще работает в сырьевой экономике?

МЩ: На мой взгляд, то, что финансирование РЭЦ затронуло сырьевые компании, скорее исключение, чем практика. Почему мы первыми получили такое финансирование? Ответ прост: мы лучше других осведомлены обо всех возможных инструментах финансирования, у нас есть колоссальный опыт.

Но я уверен, я неоднократно обсуждал это с представителями и РЭЦ, и «Эксар», что основная цель — это обеспечить увеличение экспортных продаж высокотехнологического бизнеса, в том числе в сфере машиностроения, атомной энергетики.

ЕД: Ставка в 2%, которую смог обеспечить для вас РЭЦ — отличная, она сопоставима со ставками зарубежных банков. Но вы ведь имеете возможность работать напрямую с иностранными банками. Ваши отношения с ними изменились? Они больше не предлагают кредиты под 1,5-2%?

МЩ: Если мы говорим про европейские банки, то они сегодня, несомненно, очень заинтересованы в работе с российскими компаниями.

ЕД: Вопреки всем существующим стереотипам?

МЩ: Да. Причина в том, что той доходности, которую они получают, кредитуя российских производителей, они никогда не получат на своих рынках; кредитные ставки в Европе значительно ниже. Кредитные ставки для крупного бизнеса в России выше, чем кредитные ставки даже для малого бизнеса в Европе. Поэтому, конечно, они заинтересованы.

Влияют ли санкции? Конечно, влияют. Банки боятся исков и штрафов, которые могут быть наложены на них со стороны не только европейского, но и, в большей степени, американского регулятора, который в последние годы часто штрафовал европейские банки на крупные суммы, по сути дела, за право работать на американском рынке. И они платили эти огромные штрафы, исчисляемые миллиардами долларов. Поэтому, конечно, они внимательно присматриваются к своим потенциальным российским клиентам: что это за компания? Находятся ли её акционеры или отрасли, в которых она работает, в санкционном списке? Связано ли финансирование с поставками, продажами или изготовлением оборудования двойного назначения?

К нашему счастью, мы компания, не попадающая под санкции, и в этих условиях нам удаётся продолжать работать в том числе и с западными банками. В качестве примера могу сказать, что в прошлом году, спустя полтора года после введения санкций, нам удалось закрыть первую сделку международного финансирования на наш казахстанский дивизион — мы привлекли от синдиката международных банков новый четырёхлетний кредит на 10 миллионов долларов.

Но могу сказать, что ставки выросли. Если до 2014 года кредитная маржа для российских компаний составляла 1-4%, то в настоящее время минимальный диапазон — от 3% до 5%. Можно смело сказать, что за счёт санкций и снижения кредитного рейтинга России кредитные ставки для российских потребителей выросли на 1,5-2%, при этом сократилось количество предприятий, которые могут получать эти кредиты.

Если вернуться к кредиту, который мы получили при поддержке РЭЦ — для нас это в большей степени пилотный проект. Было важно показать другим и самим убедиться, что это работает, а также помочь «Росэксимбанку» реализовать возможности финансирования под льготный процент. 2% годовых сегодня — это ниже, чем мы можем привлекать с международных рынков капитала.

Е.Д.: 2%, которые может предложить РЭЦ, не способен предложить ни один российский банк. Вы взаимодействуете сейчас с российскими банками?

МЩ: Да. Мы в определённом плане находимся в привилегированном положении, потому что обеспечиваем приток валютной выручки.

ЕД: Но учитывая процентные ставки, вы же не пойдёте в российский банк брать кредит?

МЩ: Пойдём. Объясню почему. Во-первых, снизилось число иностранных банков, готовых кредитовать Россию. Если раньше это было порядка ста международных финансовых институтов, то сейчас их количество сократилось примерно до 20. Второй момент — сроки. Раньше сделка от начала договорённостей до её завершения занимала два месяца, сейчас на это может уйти до года.

С точки зрения оперативности российские банки значительно быстрее. С точки зрения стоимости денег, цена, конечно, очень высокая. При ключевой ставке в 11% даже компания нашего кредитного уровня может привлекать кредиты на уровне не ниже 13% годовых в рублях, в валюте не ниже 7%.

Одно из основных направлений, которое может повысить экономическую активность в стране — это снижение процентных ставок и доступность кредитных продуктов для более широкого списка компаний.

ЕД: Не только для таких больших компаний, как ваша?

МЩ: Конечно. Необходимо обеспечить равные возможности для среднего и крупного бизнеса в том, что касается доступа к финансовым ресурсам. И снижать их стоимость.

ЕД: Мы уже немного поговорили о состоянии экономики в целом. Хочу к этому вернуться. Сейчас во многих компаниях используется ручное управление. В вашей компании это тоже так?

МЩ: Не может быть так, что в одном секторе хорошо, а везде плохо. Мы в любом случае живём и работаем в нашей стране, у нас те же проблемы, что и у другого бизнеса.

Из положительного — мы спокойно и уверенно ощущаем себя с точки зрения выручки. У нас долгосрочные контракты и нет проблем с реализацией готовой продукции; более того, при контрактовании объёма 2016 года заявки на продажу от наших иностранных партнёров были даже выше, чем мы можем произвести. Несомненно, девальвация дала российским производителям определённое преимущество.

Но за девальвацией следует инфляция. Поэтому сейчас важен контроль за издержками. Если не контролировать издержки, то инфляционные процессы моментально ликвидируют преимущества, которые экспортная компания получила в результате девальвации национальной валюты.

ЕД: Инвестпроекты не будете сворачивать?

МЩ: Ситуация кризиса всегда двоякая. Я считаю, что если в настоящий момент компания имеют доступ к денежным ресурсам, то, несомненно, необходимо инвестировать, чтобы получить в будущем дополнительную прибыль при восстановлении экономики.

ЕД: А когда это случится, по-вашему? Я понимаю, что прогнозы сейчас давать страшно.

МЩ: В прошлом году мы ожидали, что всё восстановится в этом году. Но просвета пока не видно, и уже никто не готов строить долгосрочные планы. Если смотреть по нашей отрасли, то восстановление на рынке меди и рост цен ожидается к концу 2017 года. Если исходить из того, что исторически цикл роста цены на медь в течение 6-12 месяцев опережает общее восстановление экономики, то можно сказать, что, наверное, в 2018 году мы будем наблюдать существенное улучшение и возобновление экономики в целом.

На самом деле, сейчас очень интересная ситуация — крайне много неизвестных, происходит структурное изменение экономики.

ЕД: Грядет новая волна, нас ждёт новый экономический бум?

МЩ: Наверное, да. У нас был бум энергетических компаний, был бум информационных технологий. Сейчас, наверное, должно появиться что-то новое.

ЕД: А что?

МЩ: Может быть, биотехнологии.

ЕД: Технологии, связанные с организмом человека?

МЩ: Возможно, мы же его почти не знаем. Насколько мне известно, именно в этой области сейчас идёт много интересных исследований.

Возникают новые факторы, которые невозможно учесть в существующих экономических моделях. Именно поэтому аналитики не могут дать более точные прогнозы на ближайшее время. Но сам момент крайне интересный — нас всех ожидает что-то новое. 


Продюсер: Марина Тайсина
Операторы: Роман Бороздин, Илья Одношевин, Максим Черных
Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^