Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Константин Кузнецов: «Урал — горнолыжная Мекка. Что мешает ему стать снегоходной Меккой?»

×
Разговор на Малине 2 марта в 13:28
Проблемы с видео?
В материале:

Кузнецов Константин

Почему в Канаде снегоходный туризм — пятая по доходам отрасль, а на Урале, где снега не меньше, это совсем не приносит доход? Версия путешественника Константина Кузнецова, который жил в 12 странах, а теперь прокладывает снегоходную трассу до Северного Ледовитого океана.


Екатерина Дегай: Константин, добрый день. Про ваш проект «Север» уже все говорят; задам простой вопрос — а вам-то зачем нужна трасса до Северного Ледовитого океана? Как возникла эта идея?

Константин Кузнецов: Мне очень хочется, чтобы однажды Екатеринбург стал столицей снегоходного движения на Урале. У нас для этого есть все предпосылки. Есть горы — очень красивые. Много снега. К нам приезжают из центральной части России, из Москвы, где люди, владея снегоходами, не могут позволить себе покататься по горам или даже по снегу. Какая погода здесь, и какая там. Урал — это богатая и живописная территория, которую просто нужно показывать людям.

Фото со страницы Константина Кузнецова на Facebook

ЕД: Вы потратили на подготовку проекта больше трёх лет. Почему так много?

КК: Есть небольшая группа людей, и на их плечах всё это и выносится. Кстати, огромная благодарность от нас журналистам и СМИ, которые подхватили эту идею и стали продвигать её на туристическом рынке Урала. Я думаю, что всё было бы гораздо быстрее и эффективнее, если бы к этому подключились деньги, которые тратятся на развитие внутреннего туризма в Уральском регионе и Свердловской области. 

ЕД: Пока не получается? Поддержки нет?

КК: Не получается. Может быть, пока нет чёткого понимания, как тратить эти деньги. Может быть, нужны заинтересованные чиновники, которые увидят в этом разумное зерно. Не секрет, что Урал является горнолыжной Меккой; что мешает ему стать снегоходной Меккой? К этому всё идёт. У нас очень красиво и безопасно, от Москвы достаточно недалеко. Люди фурами привозят свои снегоходы, чтобы здесь покататься, не говоря уже о местных снегоходчиках. Я надеюсь, что это станет ежегодной традицией, как в Канаде, когда на знаменитую гонку Iron Dog Race собираются люди со всего мира. 

Но наш маршрут — снегоходная трасса «Север» — должен стать не только спортивным, где собираются профессиональные гонщики, но и туристическим, где за руль снегохода может сесть человек, не имеющий никакого опыта. Занимаясь снегоходными турами с 2009 года, я могу авторитетно сказать, что это возможно — посадить вас на снегоход в сопровождении инструктора и дать возможность проехаться по небольшому лёгкому маршруту. 

ЕД: До Северного Ледовитого океана.

КК: В том числе!

Северный Урал. Фото со страницы Константина Кузнецова на Facebook


ЕД: Ваш маршрут проходит мимо буддистского храма, который стал известен на всю страну: его хотят снести, потому что он построен самовольно, а компания «Евраз» планирует развивать в этом месте производство. Я знаю, что вы с большой теплотой относитесь к этому проекту, вас связывают тёплые отношения с Михаилом Санниковым, который создал этот храм, и вы даже подписывали петицию в его поддержку. Как развивается эта история? Насколько я понимаю, храм — важная туристическая точка для вашего маршрута. 

КК: Петицию подписал даже Борис Гребенщиков. Абсолютно разделяю его точку зрения. Сооружение уникальное, не только с религиозной, но и, прежде всего, с туристической точки зрения. У этого монастыря интересная история создания: человек, закончив иволгинский дацан, пришёл и стал строить монастырь на вершине горы, совершенно один и с кувалдой в руках. Больше 20 лет он его строит и ничего не проповедует — у него просто есть цель, и он к ней идёт. Наверное, в этом отношении мы с ним в чём-то похожи, потому что когда я заявил в 2012 году о создании трассы Екатеринбург — Северный Ледовитый океан, это тоже было безумной идеей. Может быть, повлиял фильм «Достучаться небес» — помните, они там никогда не видели океана? Я тоже никогда не был на Северном Ледовитом океане. Надеюсь, что в этом году до него доеду.

Человек, который строит этот монастырь, сказал, что он будет готов через 300 лет. Он поставил себе такую цель, строит, не сдаётся, преодолевает трудности. А я не понаслышке знаю, что такое жить в горах — ветер бывает такой силы, что переворачивает снегоходы и отрывает стёкла. Но человек идёт к своей цели, и мне это очень симпатизирует. 

Монастырь Шад Тчуп Линг на горе Качканар. Фото со страницы Константина Кузнецова на Facebook

ЕД: Буддизм не предполагает борьбы, и вы — один из тех, кто вступился в защиту храма. Вы планируете и дальше писать обращения?

КК: По мере своих сил и возможностей. Я считаю, что это уникально — единственный на Урале буддийский монастырь. С другой стороны, я понимаю и «Евраз», и жителей Качканара, хотя, насколько я знаю, там тоже получился раскол: часть жителей — за монастырь, потому что он привлекает туристов, которых сейчас стало ещё больше — все хотят посмотреть на монастырь до того, как его снесут, и он не вмещает поток желающих. Даже руководители «Евраза» были немного озадачены. 

Я надеюсь, что будет найдено компромиссное решение, которое будет способствовать сохранению этого уникального сооружения, и в то же время «Евраз» сможет выполнить свои цели. Я не знаю вариантов, но очень хочется, чтобы этот титанический 20-летний труд человека, который шёл к своей цели, не был в одночасье срыт бульдозерами. 

ЕД: Вы правда собираетесь писать про это Стивену Сигалу?

КК: Такая идея была. Если нельзя достучаться на одном уровне, можно попробовать подняться выше. Если Роман Абрамович, один из руководителей «Евраза», не читает местную прессу и не смотрит местные каналы, то, может быть, он найдёт время, чтобы переговорить за чашкой кофе со Стивеном Сигалом. Стивен, насколько я знаю, тоже буддист. 

ЕД: Вы верите, что у этой истории возможен позитивный исход?

КК: Хочется верить. Слишком много людей встали на его защиту, и это хороший, добрый знак. Я прилагаю к этому усилия, и очень много моих друзей и журналистов тоже подписались. Я стараюсь делать это настолько аккуратно, насколько возможно, потому что понимаю, что должны учитываться и производственные интересы. Но сломать всегда легче, чем построить. Мы говорим о развитии на рынке внутреннего туризма; этот объект может стать притягательной точкой, чтобы туристы сюда хлынули. 

Константин Кузнецов, путешественник, генеральный директор Клуба искателей приключений

ЕД: Вы чувствуете, что сейчас растёт интерес к внутренним маршрутам? Об этом сейчас много говорят, но вы этим занимаетесь. Есть Крым и Камчатка; может ли Урал с подобного рода предложением стать действительно конкурентоспособным и привлекать людей со всей страны?

КК: В Свердловской области есть как минимум три достопримечательности, которые можно показать туристам. Это буддийский монастырь, Конжаковский Камень в окружении волшебных по красоте вершин и перевал Дятлова. Но добраться туда практически невозможно, и московские туристы, которые приезжают к нам и готовы тратить деньги, говорят: «Знаете, мы очень хотим поехать далеко на Север и посмотреть красоты гор. Но лететь два часа на самолёте от Москвы до Екатеринбурга, а потом добираться шесть, семь, восемь, десять часов на машине — непозволительная роскошь по времени». А почему это происходит? Потому что нет дорог. На участке в 40 километров на машине можно ехать три часа, если это не зимой. На том же перевале Дятлова участок — 150 километров от Ивделя, туда надо добираться два дня. Если бы там существовали дороги или местные аэропорты, у нас было бы больше туристов. У нас есть что показать, но не все могут позволить себе потратить время, чтобы добраться до этих красот. 

Замечательная площадка есть в Серове. В Ивделе — старый аэропорт. Если правительство не знает, куда потратить деньги — потратьте деньги на то, чтобы восстановить эти аэропорты, чтобы местные и маленькие самолёты могли перелетать из Кольцово в эти далёкие и труднодоступные участки области. Было бы больше туристов. 

ЕД: Можно вспомнить пример Кузбасса: там в 2009 году был принят закон о развитии снегоходного туризма. У власти есть интерес, она этот вопрос решает и активно развивает, и там снегоходное движение получило определённый толчок. Есть опыт Карелии: я видела интервью Тимофея Рогожина, активно развивающего там это направление, в котором он говорил, что конкурировать им приходится с финнами, которые находятся рядом. И если те предлагают так называемые «софт»-приключения на один-два дня, то они начали специализироваться на длинных маршрутах и действительно стали создавать конкуренцию финским компаниям. Люди начали приезжать к ним за более экстремальными приключениями, и постепенно это начало вырастать в настоящий бизнес; в 2013 году, по словам Рогожина, у них был оборот в 11-12 миллионов рублей. А для вас это бизнес или увлечение? Где тонкая грань?

КК: У нас пока не может быть таких оборотов, как в Карелии, потому что там всё проще с инфраструктурой. Люди, способные оплатить себе снегоходный отдых, как правило, хотят комфорта. Мы с целью изучения возможностей проехали в этом году первый этап трассы «Север» и нашли только две точки, куда можно пригласить совершенно городского, рафинированного человека или избалованного москвича и расселить их там с комфортом, где есть тёплый душ, туалет и электричество в любом количестве. Это горнолыжный центр «Гора Белая» и база «Верхний Ис», которая, кстати, находится возле качканарского буддистского монастыря. Там уже есть инфраструктура, которая может принимать какое-то количество туристов. Все остальные точки, где у нас размещались снегоходчики, достаточно скромные в плане комфорта. 

Ещё раз повторю, что помощь правительства Свердловской области была бы ощутимой, если бы к особо значимым местам были элементарно проложены дороги. Пусть в рамках помощи местному населению — всё равно рядом находятся города и посёлки.

Конжак. Фото со страницы Константина Кузнецова на Facebook


ЕД: Разные российские регионы сейчас начинают активно развивать снегоходный туризм — это уже упомянутая Карелия, Чукотка, кроме того, подобные компании есть в Кировске и на Горном Алтае, и мы тоже стараемся. Как вы думаете, может ли это стать российской туристической фишкой? 

КК: Я думаю, что Урал по своим возможностям может с лихвой переплюнуть и Карелию, и Байкал своей красотой и разностью полярных поясов. Урал — это гряда гор, которая тянется с юга на север на более чем две тысячи километров, и туристы могут побывать и на Южном Урале, и на Среднем, и на Северном, и на Приполярном, и на Полярном. Везде разная природа, разный климат, разные условия и своя экзотика. Сейчас мы сидим в городе, но достаточно проехать одну или две тысячи километров на север вдоль склона Уральских гор, и мы своими глазами увидим северных оленей и стойбища оленеводов. Вся экзотика у нас сосредоточена на Урале, и возможности — большие. Моих личных возможностей и возможностей моих друзей — временных, финансовых — просто не хватает. Но будущее — за Уралом (улыбается).

Мне очень нравится этот регион. Урал обладает магнетизмом, который просто притягивает. Я могу сказать это и по туристам. Туристы, приезжающие к нам из других регионов России, как правило, возвращаются. Это хороший знак. Обычно как происходит: турист приезжает, например, на Алтай: «Я был на Алтае». Потом едет в Карелию, на Байкал. Каждый регион он обычно посещает один или два раза. По собственному опыту могу сказать, что многие туристы приезжают на Урал и во второй, и в третий, и в четвёртый раз. Он слишком большой, чтобы ограничиться одним посещением. 

ЕД: Можем ли мы использовать европейский опыт? Я уже упоминала Финляндию, а ещё есть отличный опыт Канады, где туризм — пятая по величине индустрия, и номером один является именно снегоходный туризм. У них 35 тысяч километров снегоходных трасс, и люди миллионами приезжают покататься. Там это поддерживается не только государством, но ещё и большим количеством снегоходных клубов, которые создают индустрию, вокруг них объединяются люди. Можно ли что-то из этого применять здесь?

КК: Мы не только можем — мы это используем. Изначально эта идея родилась из того, что мы стали проводить снегоходные туры на один-два дня. Когда появилась определённая база и опыт, мы стали объединять туры и маршруты, и появились более продолжительные трассы. Зачем открывать Америку, когда она уже открыта? Мы обратились к опыту Канады и Скандинавии. Канада показывает, что на туриндустрии, посвящённой снегоходному отдыху, хорошие деньги могут зарабатывать не только туроператоры и гиды, которые водят туристов на маршрут, но и область. Например, есть большие продажи топлива: один снегоход за сезон съедает несколько тонн горючего. Люди, живущие в глубинке, порой просто не знают, чем заняться — работают вахтовым методом, уезжают из своих деревень. Но все эти деревни находятся на снегоходной нитке, и люди могли бы работать в сфере обслуживания туристов. 

Результат и ответ очевидны: конечно, зарубежный опыт можно и нужно использовать, и мы его используем.


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^