Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Евгений Островский: «Оказалось, что в России мы ничто, мы — ноль»

×
Разговор на Малине 18 марта в 17:23
Проблемы с видео?
В материале:

Островский Евгений

Генеральный директор Larixon Limited — о перспективах IT-бизнеса в России, своём восхищении киргизами, дорогих английских юристах и бегстве от рубля.


Ольга Чебыкина: Недавно ты публично назвал десять пунктов, почему строить бизнес в России хорошо. Чем это было вызвано? Крик души?

Евгений Островский: Сейчас в сети много негатива, поэтому я решил написать что-то хорошее, по-другому посмотреть на ситуацию.

Читайте также:

Евгений Островский, Larixon Limited: «В России прекрасно можно вести бизнес. Всё познаётся в сравнении»

ОЧ: Материал «Почему в России строить бизнес хорошо» написал человек, который не так давно зарегистрировал свою компанию в Великобритании. В этом есть некий требующий пояснений диссонанс. Что там лучше, чем у нас? И почему из Великобритании вы собираетесь переходить на Кипр?

ЕО: Два года назад мы начали развивать проекты в других странах и думать о том, к чему это может привести. Очевидно, что это может привести либо к продаже бизнеса, либо к получению дополнительных инвестиций. Российское законодательство, к сожалению, в области международных инвестиций пока не очень совершенно. Поэтому когда разговор идёт о том, чтобы через три, пять, десять лет всем этим делом владели не только мы с друзьями, мы вынуждены думать об этом заранее. Это была задача номер один.

Задача номер два: мы попытались получить кредит на одну из сделок в России, и оказалось, что в России мы ничто. Ноль. В России тебе нужно оставить в залог что-то, что можно пощупать. Ни наша многолетняя история, ни товарные знаки не являются активами. А в Европе — являются, и мы можем оставить в залог то, что пощупать нельзя. Отсюда два следствия: во-первых, с нами будут разговаривать как с кредиторами, а не как с непонятно кем; во-вторых, процентные ставки там и здесь абсолютно разные. В России мы месяцев пять бегали и пытались получить кредит; пока бегали, и идея кредита отпала, и проект мы уже передумали покупать.

Кроме того, много мелких операционных проблем. Например, из России мы не можем оплатить услуги наших компаний и проектов за пределами России, потому что попадаем на какой-нибудь дурацкий НДС — хотя и мы не являемся плательщиками НДС, и там не являются, но мы обязаны его заплатить. Плюс вывод денег из России достаточно проблематичен. 

Моментов много, и самый главный — что международная компания должна быть в международной юрисдикции, если она хочет дальше развиваться. 

ОЧ: Почему вы теперь хотите поменять юрисдикцию на кипрскую?

ЕО: Мы выбрали Англию, потому что, как нам казалось на тот момент, мы попадали под их программу привлечения IT-компаний — в программы и налоговые, и помощи. Мы провели огромное количество часов в консультациях с ребятами из Лондона — представителями государства, которые помогают IT-компаниям. Мы действительно повелись на все эти брошюры и зарегистрировали компанию, открыли счета в банках и начали работать. Постепенно, шаг за шагом, в течение нескольких месяцев оказалось, что мы не сильно попадаем под юрисдикцию всей этой программы, и налоги нам будут считать не так, как говорили консультанты. Это первое.

Второе — мы подумали, что сейчас потратим сколько-то денег на работу юристов и всё сделаем. Юристы в Англии стоят бесконечное количество денег. Наша идея, что мы потратим определённые деньги, а дальше их будет меньше, оказалась несостоятельной — расходы росли, росли и росли, и конца им было не видно. С учётом того, что плюшек меньше, а расходов всё больше, мы начали разочаровываться насчёт Великобритании и стали смотреть, где ещё есть варианты. 

На Кипре изменилось законодательство — там начали активно привлекать IT-компании, работающие за пределами Евросоюза. Чтобы не наступать второй раз на те же грабли, мы всё внимательно изучили, и оказалось, что там мы всё-таки подходим. Юридическое сопровождение на Кипре тоже дорого, но не бесконечно. В итоге мы сейчас прописываемся там. 

Смотрите также:

Евгений Островский (66.ru, «Работа 66»): «Мы продолжаем забивать на формальности, на которые можно забить. Только этот список всё время сокращается» (интервью от 17 марта 2015 года)

ОЧ: Можешь ли ты как совладелец международной компании составить личный рейтинг стран, комфортных для ведения бизнеса?

ЕО: Это будет рейтинг Евгения Островского, основанный на странах, в которых мы уже поработали и которые поизучали.

Я искренне восхищён Киргизией. Это бесконечно маленькая, а с точки зрения России, даже бедная страна, но её открытость и желание что-то менять в своей экономике восхищает. 

Огромное количество налоговых льгот, не заявленных, а действующих. Из стран, в которых мы работали, эта единственная, где я увидел аналоги российских патентов, когда компания платит фиксу в год и больше ничего не требует. 

Если ты IT-компания — добро пожаловать в Киргизию. На удивление я обнаружил, что есть киргизские стартапы, которые продаются в Силиконовую долину. Нам кажется, что киргизы — это люди, которые чистят офисы и в лучшем случае продают в магазинах, но оказалось, что там достаточно мощные IT-кластеры. Есть вузы, которые готовят технических специалистов. Нормальная инфраструктура. IP-телефония? Пожалуйста. А она, по большому счёту, мало где есть.

Конечно, там много проблем, и до России ещё далеко. Но они изо всех сил бегут вперёд — в отличие от Узбекистана, который изо всех сил пытается закрыться. Приезжаешь в Узбекистан и не можешь купить симку, потому что её можно купить только гражданину Узбекистана по паспорту. Приехал в Узбекистан делать бизнес, а позвонить партнёру насчёт встречи, скорее всего, не можешь, потому что роуминг у тебя тоже не включился. Это была наша ситуация — мы не могли найтись с человеком, с которым у нас была встреча, и просили у таксистов телефоны, чтобы позвонить. Я уже не говорю про всякие валютные и обменные курсы. 

Вообще у нас страны своеобразные — закрытые, с достаточно авторитарными политическими режимами. В России я привык к тому, что мы работаем с юристами. Есть задача — мы делаем все договоры и бумажки. Последний вопрос, который я задаю: «Если к нам будут претензии по этим бумажкам от налоговой или кого-то ещё, вы пойдёте судиться и защищать нас?» Они говорят: «Да, пойдём». В тех странах показываешь местный Гражданский кодекс и говоришь: «Ну вот же, смотрите, вот это можно делать», и корпоративные юристы, которые входят в топ-3 по стране, говорят: «Мы не рекомендуем это делать». Чтобы корпоративные юристы отговаривали от законных норм — такого я раньше не видел и не слышал. Но там это запросто. 

ОЧ: Страну нельзя назвать?

ЕО: Конкретно в этом случае — нет.

ОЧ: Правильный ли я понимаю, что то, что называют «закрыть по беспределу», на практике живо, и вы с этим столкнулись — один из ваших сайтов был закрыт именно таким образом?

ЕО: Да, и мы даже не знаем истинных причин. Нам их никто не сказал. Просто кто-то — скорее всего, из спецслужб — позвонил провайдерам и сказал: «Закрыть». Чтобы было понятно, в этой стране закрыты Facebook, YouTube и прочие соцсети, и наш сайт тоже посчитали опасным — какие-то иностранцы пришли. Надо понимать, что во всех этих странах интернет опасен сам по себе. 

ОЧ: Что потянуло вас, IT-компанию, туда, где интернет — это опасно?

ЕО: У нас нет другого выбора. Мы с удовольствием делали бы что-нибудь в Великобритании, или не дай бог в США (улыбается)…

ОЧ: Там всё попилено и разделено? Места нет?

ЕО: Место есть, но у нас нет стольких денег. Там, где Цукерберг инвестирует десятки миллионов долларов, нам делать нечего. Мы инвестируем сотни тысяч долларов, может быть, миллион в потолке. Поэтому вынуждены идти в другие страны. Но это одна из наших стратегий: мы верим, что люди там будут умнеть и понимать, что есть опасные интернет-проекты, а есть те, которые просто обеспечивают инфраструктуру. Сайт по поиску работы опасности не несёт. Доски объявлений президенту не угрожают. 

ОЧ: Вас постигла неудача в Азербайджане. Если говорить огрублённо — это произошло потому, что страна сидит на нефти и работу там никому искать не нужно?

ЕО: Это была однозначно неудача. Но нельзя сказать, что люди там заливают себе нефть в кошельки и работу им искать не надо. Это не так. Там дичайший голод работы — десятимиллионная страна, но с работой плохо. Перекос в обратную сторону: люди хотят работать, а бизнеса как раз нет. Всё монополизировано и огосударствлено гораздо сильнее, чем можно себе представить в России. Все сотовые операторы, банки, страховые компании — либо в семейном кругу президента, либо сидят на бюджете. Движения людей нет; найти работу просто так, с улицы, каким бы ты ни был специалистом, сложно. 

Сейчас мы поменяли подход к работе в Азербайджане, потому что в целом поняли, что пришло время собирать разбросанные камни. Доллар стал чуть-чуть дороже, чем два года назад, мы вынуждены более точно считать деньги, и нам действительно пришлось закрыть офис в Азербайджане. Остались люди, которые работают там локально, но они делают это в режиме хоум-офис. 

ОЧ: В IT-сфере, наверное, это как раз возможно. Это оптимизация, о которой мечтают все предприятия — выгнать всех на работу домой. 

ЕО: В IT-сфере это работает очень хорошо, и мы даже ощущаем это на себе — если прийти к нам офис, то не создаётся впечатление, что у нас работает несколько десятков человек, потому что в офисе сидят человек 20. А так люди у нас были раскиданы и в Чехии, и в Таиланде, и в Москве, и здесь по области. IT-инфраструктура позволяет управлять разработчиками дистанционно. 

ОЧ: Ты участвуешь в оперативном управлении компаниями или на тебе стратегия, поиск инвестиций и новых рынков? 

ЕО: Я участвую в тех, которые находятся на стадии старта, либо при возникновении непонятных вопросов. Серьёзная проблема — языковая; по-английски мы разговариваем плохо, а весь операционный менеджмент — ещё хуже, чем плохо, поэтому я часто выступаю просто переводчиком. 

В одной из стран нам запретили ТВ-рекламу. «Нельзя». «Почему?» — «Ну вот нельзя». У нас есть стандартный бизнес-процесс: мы делаем телик, делаем ролики, и вперёд, погнали. Оп — ролики запретили. Приходится что-то измышлять. В таких условиях я участвую, но моё мнение, опять-таки, не решающее. Это просто консультативный совет: «Парни, что будем делать?»

ОЧ: Бизнесмены делятся на два типа — есть те, кто предпочитает вникать во все процессы чуть ли не до самого низа за счёт чётко выстроенных коммуникаций, и те, кто сознательно старается абстрагироваться и делегировать полномочия. Ты скорее во второй группе. 

ЕО: Я делегирую вообще всё. Лет пять назад я поставил себе личной целью кадровую независимость всей компании — то есть в компании не должно быть кого-то незаменимого. И начал я, конечно, с себя. Из последних экспериментов — я кинул себе в копилку золотой опыт, когда в прошлом году мы расформировали холдинг 66.ru, под эгидой которого десять лет всем занимались. Идея была в том, что я лично хотел больше заниматься международными проектами за пределами России. Мы попросту собрали руководителей проектов и сказали: «Ты можешь уже четыре года этим руководить, но ты стопроцентно наёмный человек. Ты прибегаешь к нам в управляющую компанию, мы покрываем кассовые разрывы, решаем вопросы бухгалтерии. А давай с завтрашнего дня ты получаешь опцион, уходишь, и мы про тебя забываем. Как хочешь, так и крути». Это то, как мы начинали десять лет назад. Точно так же крутились. Я сам несколько раз занимал по будущие расходы деньги у своих знакомых и закладывал автомобиль, чтобы выплатить зарплату.

Мы были готовы похоронить все свои проекты. Себе в условно операционное управление мы оставили только то, во что безусловно верили и чем хотели заниматься лично.  

ОЧ: Только хотела сказать — нужно допускать для себя, что всё провалится.

ЕО: Да. Но нам было легко. Мы через похоронку проектов проходили многократно. Проекты, которые у нас остались — это те, которые прошли первое сито. Они выжили, но половина из них была в виде чемодана без ручки, который нам после десяти лет было жалко бросить. На удивление — это было в мае-июне прошлого года — люди за ночь изменились. Все проекты, которые мы отпустили, пошли в рост. До этого люди годами могли говорить, что вот, блин, кризис, там плохо, сям плохо. А тут проекты начали расти. И люди счастливы — они переменили своё сознание. Это золотейший опыт в мою личную копилку: ничего не рухнет. А то, что рухнет — ну и чёрт с ним. 

ОЧ: Напоследок — твоя цитата: «Сейчас моя сверхзадача — залезть на такие рынки, которые будут окупать мои эксперименты, и совершенно никак не связаны с рублевой зоной. Даже косвенно. Стран бывшего Союза уже недостаточно. Я бегу от рубля как можно дальше». Не скажешь, куда бежишь?

ЕО: Сейчас мы смотрим либо на большие, но бедные страны, где от 10 до 30 миллионов населения, либо на очень небольшие, но условно богатые, где живут от 500 тысяч до 2 миллионов. Рынок интернета — доски объявлений, job-сайты — на удивление не попилен локализованно. Он попилен в 50 крупнейших странах, а всё, что ниже — там можно выходить при наличии рынка труда. От Камбоджи до Лаоса, Пуэрто-Рико и так далее. 

От рубля мы действительно бежим. Нам казалось, что наши выходы в зону маната или сома — это спасение, но на самом деле нет. Валюты там девальвировались точно так же, как и рубль, только они сделали это сейчас. Хочется, конечно, чего-то более стабильного, привязанного к доллару или евро. Экономики, в которых мы сейчас активно работаем, и политически, и экономически завязаны на Россию. В России швах — и в этих странах автоматически швах. Мы хотим уйти подальше. За последний год у нас тянется, наверное, 15 переговоров — от Камбоджи до Пуэрто-Рико. 

ОЧ: Года три назад мы с тобой говорили о том, что ты не хочешь отсюда «валить».

ЕО: Вопрос не в том, хочу или не хочу, и не в том, могу или не могу. Пока таких планов нет. Три года назад мы не мечтали ни о какой международной экспансии — мы говорили, что развиваем Екатеринбург, и копали во все стороны. У нас было два разных интернет-магазина, новостные и развлекательные сайты. Два года назад мы поменяли стратегию и сказали, что будем делать один продукт, но в разных странах. Что будет через пять лет? Не знаю. Посмотрим.

Смотрите также:

Эфир с Евгением Островским от 19 августа 2013 года


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^