Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Скрипач Дмитрий Коган: «Какое может быть меценатство, когда бизнес в стране душат»

×
Разговор на Малине 11 марта в 14:45
Проблемы с видео?
В материале:

Коган Дмитрий

Почему сейчас мало кто готов потратить на скрипки десятки миллионов долларов, как основатель «AVS Group» Валерий Савельев.


Екатерина Дегай: Дмитрий, добрый день.

Дмитрий Коган: Добрый день.

ЕД: Ваш концерт 8 марта в Екатеринбурге состоялся после трёхлетнего перерыва. Не получалось включить Екатеринбург в плотный график?

ДК: Просто так получилось, что большой концерт я здесь не давал два или три года.

ЕД: Скрипка, на которой вы играли, — скрипка Гварнери. Подобная была у Никколо Паганини, она была его любимой…

ДК: Да, родная сестра. Но эта скрипка — 1728 года, а у Паганини была скрипка этого же мастера 1743 года. Они близкие родственники и очень похожи в звучании, в энергии, в работе. Из всех великих мастеров скрипок Гварнери меньше всего.

ЕД: Всего 50 скрипок.

ДК: 49.

ЕД: И вы один из немногих скрипачей в мире, кто исполнил и выпустил диск с циклом из 24 каприсов Паганини. 

ДК: Моя молодость была связана с Паганини; мне хотелось сыграть всё, что он написал, и во многом мне это удалось. Потом я на несколько лет отошёл от Паганини, потому что слишком много его играл. 

Дмитрий Коган, скрипач, заслуженный артист России

ЕД: А как возникла эта любовь?

ДК: Мне хотелось доказать самому себе, что я могу. Паганини для скрипача — это достижение, и мне хотелось это достижение самому суметь осуществить и доказать, что я этого достоин. Это был во многом волевой и спортивный эксперимент. 

ЕД: Скрипка Гварнери у вас появилась в 2011 году — отчасти благодаря Екатеринбургу, а точнее, Валерию Савельеву. Как произошло ваше знакомство, и как возникла идея с совместным фондом?

ДК: Мы познакомились в Екатеринбурге на одном из моих концертов. Валерий Борисович сказал, что уже купил несколько инструментов, в том числе хороших. Это были инструменты Вильома, инструменты Руджери… У нас появилась идея купить инструмент самого топового уровня, один из лучших в мире. Стали его искать. Прошли через несколько инструментов, которые не были куплены, и дошли до скрипки «Робрехт» 1728 года. 

Перед покупкой Валерий Борисович предложил, чтобы она не была частной инициативой, создать фонд, который бы аккумулировал и эту покупку, и инструменты, приобретённые раньше. Сейчас у фонда есть различные инструменты. Многие из них розданы музыкантам — здесь, в Екатеринбурге Валерий Борисович что-то отдал в симфонический оркестр, в Москве и других городах инструменты тоже периодически предоставляются, в том числе, молодым одарённым музыкантам. 


Справка

В 2011 году Дмитрий Коган и основатель инвестиционной компании «AVS Group», меценат Валерий Савельев создали Фонд поддержки уникальных культурных проектов им. Когана. Фонд ищет уникальные инструменты, реставрирует их у лучших мастеров и передаёт профессиональным музыкантам.

Сам Дмитрий Коган благодаря фонду получил возможность выступать со скрипкой Гварнери дель Джезу, одного из самых ярких итальянских скрипичных мастеров XVII-XVIII веков. Эта скрипка стала восьмым по счету раритетным инструментом, приобретённым и переданным в пользование российским музыкантам.  

С 2007 года Валерий Савельев передал в пользование Свердловской государственной академической филармонии семь раритетных инструментов: скрипки работы итальянских мастеров XVII-XX веков Ф. Руджери, Р. Антоньяцци, П. Гварнери и уникальный квартет французского мастера XIX века Ж. Б. Вильома (две скрипки, альт и виолончель). Квартет Вильома можно считать жемчужиной коллекции Уральского академического филармонического оркестра — по данным на 2010 год, ни один оркестр мира не имел даже трёх инструментов Вильома подобного уровня, а именно вместе они дают уникальное звучание.


ЕД: Помогает ли игра на такого рода инструментах раскрыть музыканту его талант? Насколько это важно?  

ДК: Прежде всего, это важно для инструмента: он должен звучать. Когда машина годами стоит в гараже, она гибнет. Скрипка — гораздо более тонкий, дорогой и ценный инструмент, чем автомобиль, потому что великий инструмент нельзя создать таким же повторно. Это как картина Леонардо Да Винчи — если с ней что-то случится, её уже никто не нарисует заново. На инструменте нужно играть — его сохраняет исполнение на нём, когда он находится в деле. 

Для исполнителя, конечно, инструмент архиважен. Хороший исполнитель с прекрасным инструментом — это две силы. Но и для человека, который владеет инструментом, тоже важно, чтобы он не лежал в каком-нибудь бронированном шкафу, а постоянно заявлял о себе и позитивно влиял на имидж владельца. 

ЕД: Можно ли относиться к скрипкам как к рынку, как к инвестиционному инструменту?

ДК: Хотим мы этого или нет, все мы — часть глобального рынка. У всего есть своя цена. У инструментов Гварнери, Страдивари, Амати тоже есть своя цена — много миллионов долларов.

ЕД: Свыше десяти?

ДК: Да, что-то — свыше десяти. Всё зависит от экземпляра. Но мало купить инструмент — в дальнейшем он должен быть правильно использован. Тогда он капитализируется и растёт в цене. Если его просто купили и положили в чулан, пусть даже в правильный чулан — он не набирает никакой своей истории. Он консервируется.

Скрипки, приобретённые фондом Валерия Савельева и Дмитрия Когана

ЕД: У вас был уникальный проект «Пять великих скрипок в одном концерте». Как к вам попала скрипка Гварнери, мы уже поняли. А остальные четыре?

ДК: Остальные четыре мне временно предоставляют разные европейские фонды.

ЕД: Как вы оцениваете уровень меценатства в России?

ДК: Уровень меценатства в России слабый. В процентном соотношении мало людей готовы вкладывать в культуру. Очень мало. Если вы возьмёте какой-нибудь американский симфонический оркестр — любой, даже третьей категории — то на первом листе буклета вы увидите 150-200 фамилий и названий компаний. Сначала компании, потом частные лица — на два-три листа. И это в каждом штате и городе. В Европе ситуация во многих странах развита примерно похоже. У нас такое пока представить невозможно.

ЕД: Мы рассуждали на эту тему с представителями фонда Потанина. Они говорили, что в Америке меценатство так активно развивается в том числе потому, что поддерживается государством — для меценатов и благотворителей существуют налоговые преференции, так что это действительно выгодно. У нас подобный законопроект лежит в Госдуме с 1997 года и пока не сдвигается с места. Как вы думаете, если бы были преференции, было ли бы больше бизнесменов, которые хотели бы вкладываться в искусство? Или это вопрос ментальности и неготовности общества массово поддерживать подобные вещи?

Смотрите также:

Оксана Орачева, исполнительный директор благотворительного фонда Владимира Потанина: «В своё время благотворительность в США была способом уйти от налогов. В России государство не даёт сделать это выгодным» (интервью от 2 декабря 2014 года)

ДК: Я думаю, если бы такой закон был принят — а он, наверное, всё-таки будет принят, потому что просто смешно ждать столько лет, — то наши бизнесмены начали бы искать способ, как пользоваться преференциями, но не платить. Так что обольщаться не нужно. Тем более что многие наши бизнесмены — я это знаю не понаслышке, у меня их много среди знакомых, — сейчас находятся в ситуации, когда им нужно спасать свой бизнес, и меценатство — последнее, о чём люди хотят думать.

ЕД: Не верите, что бизнес в России когда-нибудь развернётся в этом направлении?

ДК: Я верю, что это произойдёт, когда бизнес сам станет более свободен — от проверяющих органов и вообще. Когда бизнес будет невозможно задушить за несколько дней. Пока что в нашей стране это можно сделать практически с любым бизнесом. Вот когда бизнесмен будет чувствовать, что он будет работать в своей стране и в своём городе через пять и десять лет, а его потомки будут работать в этом бизнесе через 50, 100 лет, тогда он будет вкладывать средства не боясь, зная, что это на десятилетия. Когда бизнесмен не знает, какой будет ситуация через полгода или три месяца — думаю, не очень многие люди готовы так активно заниматься благотворительностью. Это данность, на мой субъективный взгляд, и мы об этом говорим откровенно.

ЕД: Поговорим тогда на более миролюбивую тему. У вас уникальная семья, и фонд, о котором мы говорили, носит имя вашего деда Леонида Когана, также великого скрипача. Он ушёл из жизни рано, когда ему было 58. Вам в тот момент было четыре.

ДК: Я его не застал. Совсем не помню. 

ЕД: Как случилось, что в шесть лет вас отдали продолжать дело?

ДК: Так получилось. Другого пути, наверное, не было. Мама этого очень хотела. Деда я не застал, к огромному сожалению, потому что сейчас понимаю, сколько он мог бы мне дать с его огромным профессиональным опытом и знаниями. Ну, судьба так сложилась. Вот уже практически 35 лет, как его на свете нет, а мне — 37. 

Семья у меня музыкальная, и я даже не знаю, был ли другой путь. Может и был, но я рад, что им не воспользовался. 

ЕД: У вас много интересных проектов — и «Пять великих скрипок», и концерт на Северном полюсе. Есть ли ещё что-то в планах, чем вы нас всех удивите?

ДК: У меня родился новый проект — «Времена года» Антонио Вивальди и Астора Приццоллы, но в необычном исполнении. Вернее, исполнение классическое, но на огромном экране идёт видеопроекция — это тематические произведения, рассказывающие о том, что происходит в данный момент. Мне это кажется интересным, и проект был запущен с большим успехом. Думаю, что до Екатеринбурга мы с ним тоже доберёмся. Это совмещение высокой, великой музыки с технологиями 2016 года. Я считаю, что искусство может пользоваться современными технологиями, если всё правильно сделано, и должно идти вперёд. Мы не можем законсервироваться и делать вид, что в мире ничего не меняется. Меняется, и поэтому я стараюсь соответствовать времени.


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Роман Бороздин, Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Коган Дмитрий

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^