Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,00$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,00$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,00$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Ирина Купченко: «У меня профессия рабская»

×
Разговор на Малине 25 февраля в 16:30
Проблемы с видео?
В материале:

Купченко Ирина, Театр им. Вахтангова

Народная артистка России — о том, как всю жизнь не она выбирала роли, и тем не менее — в чём её профессиональное счастье.


Ольга Чебыкина: Добрый день, Ирина Петровна.

Ирина Купченко: Добрый день.

ОЧ: Он добрый во всех смыслах — тут и редкое для Екатеринбурга солнце, и то, что вы согласились на разговор. Я знаю, что вы не очень любите, «но надо».

ИК: (улыбается).

ОЧ: Вы приехали в Екатеринбург на гастроли с театром Вахтангова и играете в «Евгении Онегине». Что для вас Татьяна в этом спектакле? У каждого она своя, и у вас, я уверена, тоже. 

ИК: Татьяна как образ почему-то была женским идеалом — не литературным, а именно женским — для очень многих мужчин, и великих в том числе — для Достоевского, для Толстого. Сам по себе роман гениальный, я его очень любила в юности, и мне даже предлагали сыграть Татьяну — Авербах, по-моему, после «Чужих писем» собирался поставить «Евгения Онегина», ещё у одного режиссёра был проект… Мне хотелось это сделать, но потом время прошло — у нас такая подчинённая профессия, что если мы не сыграли в 20, то даже в 35 уже не сыграем. 

Ирина Купченко, народная артистка России

ОЧ: Уникальность этого спектакля для вас ещё и в том, что вы не играли в премьерных постановках и впервые увидели его из зала как зритель. И плакали.

ИК: Да. Мне, возможно, даже повезло, что я увидела этот спектакль как зритель. Это профессионально трудно — входить в чужой рисунок, в чужую мизансцену. Но мне повезло, потому что когда я смотрела спектакль, я шла на него с тревогой: это произведение, которое дорого каждому человеку, оно вызывает интимные чувства у каждого россиянина. У меня были страх и опасения, что это может потеряться за поисками интересной и яркой театральной формы и за индивидуальностью режиссёра. Но когда я смотрела, я уже в середине стала чувствовать, что накатывают слёзы. Самое главное, самое важное — что в этом спектакле есть пушкинский дух. 

Зрителя, когда он идёт в театр, по большому счёту волнует не «как», а «что». И если «что» отсутствует или является неправильным и ложным, то каким бы замечательным, изобретательным и виртуозным ни было «как», оно не спасёт. А в этом спектакле есть «что», и это самое главное. Там есть Пушкин.

ОЧ: Римас Туминас, как и все великие люди, своеобразен в своей работе, и об этом говорят многие артисты. Кирилл Игоревич Крок рассказывал, что даже гранд-даму театра Вахтангова Галину Коновалову режиссёр на репетициях вводил в спектакль таким образом: «Галина Львовна, вот вы тут постойте… руки сложите и стойте». — «А кто я?» — «Вы просто стойте, вы мне нужны так». Как вам с ним работается? Нужно ли просто довериться режиссёру, как в психологическом тесте, когда ты падаешь назад и знаешь, что тебя поймают?

ИК: Поскольку я имела дело со многими хорошими режиссёрами, то я уже поняла, что нужно довериться в любом случае, даже если ты не согласен. Довериться и попробовать — это самое важное. Что бы он тебе ни предлагал, на первый взгляд непонятное или даже дикое, всё равно нужно попытаться это выполнить. Ни в коем случае не вступать в пререкания и дискуссии на вербальном уровне. Надо просто сделать, а там будет видно, получилось или нет. 

Что касается Римаса, то он так интересно рассказывает, так точно говорит, что должно быть, так фантастически здорово показывает… Причём, что важно, показывает не как актёр. Бывают режиссёры-актёры, которые великолепно показывают, но если показывает актёр, то он играет, и тебе трудно повторить, потому что ты не можешь так, как он — либо он лучше тебя, либо это просто другая индивидуальность. А когда показывает режиссёр, то он показывает идею, смысл того, что нужно сыграть. И Римас делает это фантастически. Не знаю ни одного актёра в театре Вахтангова, который бы не был в восторге от его работы. Это подарок. Он удивительным образом пришёлся к нашему театру, «ко двору». 

Смотрите также:

Олег Меньшиков: «Не сочтите за наглость, но мне важно только моё мнение»


ОЧ: Раз заговорили про Галину Львовну: она легендарна не благодаря своим ролям, но и благодаря тому, что служила в театре 78 лет, с 1938 года. И если я не ошибаюсь, вы также после учёбы сразу поступили в театр Вахтангова и служите там по сей день. Это достаточно редкая история. 

ИК: Для нашего театра — нередкая. 

ОЧ: Это профессиональное счастье — найти свой театр и оставаться в нём всегда, или иногда хочется вырваться? 

ИК: Профессиональное счастье — конечно, найти свой театр и всю жизнь в нём играть. Иногда кажется, что ты нашёл свой театр, но потом ты чувствуешь, что это не твоё, и уходишь в другой — такие случаи происходят. Были актёры, которые ушли из нашего театра. Это всё очень индивидуально. Если актёр не приходится к этому стилю работы, то ему нужно что-то другое. Это естественно и нормально. 

Что касается нашего театра, то у нас раньше всегда было правило: у нас работали только выпускники Щукинского училища. К нам не брали выпускников других театральных вузов; считалось, что это наша школа и наша работа. Только в последнее время стали приглашать актёров из других театров и школ. Это не хорошо и не плохо, это нормально.

ОЧ: В утилитарном смысле театр для артиста — работодатель. Но есть, наверное, и какой-то другой смысл. Что для вас театр Вахтангова в этом смысле?

ИК: Это второе после семьи. Что ни говори, а жизнь выше искусства.

Конечно, идеально — если ты живёшь в доме и коллективе, где чувствуешь себя комфортно. Но труднее всего на свете любить ближнего своего, поэтому, как и в любом коллективе, возникают конфликты. И это тоже естественно и нормально. Человек привыкает к своему дому и семье, что бы ни происходило, и так же и в театре. Что бы там ни говорили, как бы жизнь ни складывалась, ты всё равно относишься к театру как к родному дому, и это счастье. А если не относишься, то это печаль и беда для самого человека.

ОЧ: Для вас это дом.

ИК: Да. Скоро уже 50 лет как. А может быть, уже 50, я не считала. 

ОЧ: Вы уже упомянули, какую большую и сложную роль возраст играет в вашей профессии. Моё субъективное мнение, которого никто не спрашивает, но я его выскажу: даже в комедийные «Старые клячи» вас было рано и необоснованно приглашать, хотя это и была классная работа, и я видела, как вы с упоением рассказывали о ней в интервью. Когда для артиста наступает тот момент, когда вы понимаете, что хотели сыграть Татьяну, но теперь уже не предложат — и переходите в другую возрастную категорию ролей и героинь? Насколько болезненным был для вас этот процесс? Или можно провести работу над собой и, как поётся в песне, принимать осень жизни как осень года? 

ИК: Олечка, я очень хитро поступила в своё время. Я в ранней молодости поняла, что у меня профессия подчинённая и рабская, не я выбираю и не от меня зависит, что мне играть. Допустим, актриса хочет сыграть Джульетту: если у неё это не получилось в 20, то в 35 она её уже не сыграет. Если режиссёр хочет поставить «Ромео и Джульетту», и у него это не получилось в 30, то он может сделать это в 80. Когда нас спрашивают: «О чём вы мечтаете?» — мы ни о чём не мечтаем, и я это поняла очень рано. Я стала философски относиться к тому, что мне предлагают, понимая, что выбор зависит не от меня, и сознательно очень рано перешла на роли героинь, которые старше меня. Уже в «Странной женщине» мне было 27 лет, а играть я должна была героиню лет 38-40.

Смотрите также:

«Самый перспективный и самый талантливый» актёр «Гоголь-центра» Никита Кукушкин: «Когда говорят, что я самый перспективный и самый талантливый… всё это — тёмная сторона моей профессии»


ОЧ: Напоследок задам вопрос, который может возглавить рейтинг самых глупых журналистских вопросов, но он меня с детства волнует, и я воспользуюсь служебным положением. Как выучить такой объём текста? 

ИК: (Смеётся) Это чисто профессиональное свойство. Запоминание происходит на трёх уровнях. Во-первых, зрительно, когда ты читаешь текст; вы останавливаетесь на этом уровне. Во-вторых, на слух, когда ты разговариваешь, и в-третьих, эмоционально, когда соединяешь слово с эмоцией. Эти три составляющие укладывают в тебя текст. А потом, чисто технически… знаете, когда снимаются сериалы, там очень много текста, и иногда тебе дают сценарий только утром в день съёмки. Ты учишь и после этого забываешь через секунду. Сняли, сказали «стоп», а если через минуту скажут: «Давайте ещё снимем!» — ты уже не помнишь текст, потому что держишь его в ячейке памяти, а потом её освобождаешь. Это технические приёмы, и ничего таинственного или особенного в них нет. Просто профессия. 

ОЧ: Письмо Татьяны я выучила и помню до сих пор. Может быть, распишусь сейчас в своей необразованности, но когда я перечитывала «Онегина», готовясь к интервью, я вдруг поняла: я забыла, что «А счастье было так возможно» — это оттуда. Это просто фраза, которую мы в повседневной жизни много раз используем, а ведь она оттуда. И всё оттуда.

ИК: Вообще всё оттуда. Весь внутренний опыт, опыт человеческих отношений — из классики. Раньше, когда мы в жизни поступали тем или иным способом, мы пользовались литературным опытом. У девочки в 20 лет возникли любовные проблемы — откуда она знает, как поступить? Каким опытом ей пользоваться, когда жизненного ещё нет? Она может посоветоваться с подружкой, но у неё этого опыта тоже нет. Мы пользовались литературным опытом, потому что читали «Анну Каренину» и приблизительно представляли любовь: как поступить, как реагировать. А если сейчас не читать классику, а пользоваться опытом из глянцевых журналов, мне кажется, жизнь не особо сложится. 

ОЧ: Ирина Петровна, спасибо вам огромное за вас. Это чудо и удовольствие. За такие дни я обожаю свою работу.

ИК: Спасибо, Олечка. 


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^