Суббота, 18 ноября 2017

Екатеринбург: -2°

$ 59,63 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 18.11.2017 € 70,36 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 18.11.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,25% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 18 ноября 2017

Екатеринбург: -2°

$ 59,63 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 18.11.2017 € 70,36 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 18.11.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,25% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 18 ноября 2017

Екатеринбург: -2°

$ 59,63 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 18.11.2017 € 70,36 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 18.11.2017
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 8,25% По данным ЦБ РФ.

Михаил Лабковский: «Нужно научиться говорить родителям: «Я это дерьмо слушать не хочу»

×
Разговор на Малине 21 ноября 2016 в 09:49
В материале:

Лабковский Михаил

Подкаст


Самый востребованный психолог России ответил на вопросы зрителей Malina.am об отношениях с маленькими детьми и пожилыми родителями.

«Общаться с родителями против воли вас заставляет страх их смерти»

Ольга Чебыкина: Состоялась ваша очередная встреча с екатеринбуржцами, на которой обсуждалась одна из самых сложных тем — отношения детей и родителей. Вам даже не сразу начали задавать вопросы.

Михаил Лабковский: Да, тема была тяжёлая, а внутри неё есть совсем сложный разговор про взрослых детей и пожилых родителей, когда, например, человека бесят его родители, но страх их смерти заставляет его с ними общаться. Отец всю жизнь был алкоголиком, безобразно вёл себя с детьми, бил мать, а сейчас ему 82 года, он немощный — и я как бы его ненавижу, но если я не буду с ним общаться, мне придётся с этим жить, когда он умрёт. Или: мать отдала меня в интернат, а теперь ей 75 лет, она и сейчас постоянно мной недовольна, не хочу с ней общаться — но когда она умрёт, как я буду с этим жить? Что я скажу сама себе?

Обсуждали на встрече и конкретные истории — например, когда мать специально не разговаривает, год вообще не звонит, такая гордая женщина. Она и в детстве ребёнку бойкоты устраивала, и сейчас, когда ей за 60 лет. И ребёнок уже поплыл — не хотел общаться, но не выдерживает, что мать год не разговаривает, и сам начинает ей звонить. Причём это не пятилетний ребёнок, а взрослая женщина, которой около сорока лет.

Я был вынужден объяснить, что она хоть и взрослая, но когда она не выдерживает, что «мама со мной не разговаривает», это психология пятилетнего ребёнка.

Я работаю в жанре публичной консультации: 15 минут рассказываю, а потом отвечаю на вопросы. В этот раз говорю: «Давайте ваши вопросы». И тишина. Все молчат, потому что тема тяжёлая. Я говорю: «Ну ладно, если вопросов нет, давайте на этом закончим. Я пошёл». После этого стали поступать вопросы, люди потихоньку стали разговаривать.

Тема отношений со своими родителями тяжёлая и очень интимная. Тревоги, страхи, чувство обиды, унижения… Некоторые во время лекции даже плакали, потому что было что вспомнить из жизни. У меня самого к концу лекции голова заболела. Я думал, что она идёт уже часа четыре, а оказалось, что два часа, по расписанию. Ощущение было, что она никогда не закончится.

Самый невинный вопрос: «У меня дети, семь и девять лет, я не знаю, делать с ними уроки или нет». Ответ: нет, не делать. А всё остальное — чернуха, прямо скажем. Про родителей, про воспоминания, «почему они так вели себя», «что я им плохого сделала», «брата любили, а меня не любили», «я не хочу им звонить, как с этим быть».

Чтобы решить эти проблемы, во-первых, надо избавиться от страха.

Надо принять тот факт, что родители умирают раньше детей.

Можно биться головой об стену, но это правда. Считается, что страх смерти родителей возникает у детей в десять лет. Как правило, к этому времени они уже кого-то похоронили — дедушку, бабушку, кого-то из взрослых знакомых, и у них появляются первые вопросы про смерть.

Потом дети переходят от страха смерти родителей к пониманию того, что они тоже смертны. Потом это проходит — где-то к пубертату их интересуют мальчики и девочки, и тема смерти заканчивается. Но когда 40-летний или 50-летний человек говорит, как будто ему десять лет: «Но они же умрут»… Умрут, да. И вы тоже умрёте. И я умру, и весь зал, который пришёл на лекцию, умрёт рано или поздно, это вопрос времени. Это надо принять. С точки зрения психолога когда человек не может принять ни свою смерть, ни чужую, это невроз. Понятно, что к смерти нельзя подготовиться. Но когда все живы, никто не умер, а ты постоянно об этом думаешь и через страх смерти выстраиваешь своё поведение — это бред, конечно.

ОЧ: Ваше знаменитое «Не хочешь общаться — не общайся» в случае с родителями тоже работает? Не хочешь общаться с пожилой мамой, которая тебя тиранила, или с отцом, который пил, — просто не общайся?

МЛ: Нет, нельзя совсем бросить родителей. Но дело вот в чём: до тех пор пока ты, как пятилетний ребёнок, живёшь с обидами на родителей, ты не можешь быть счастлив. Более того, большинство людей, которые приходят ко мне на приём, пытаются объяснить, что они чувствуют то же самое, что и в детстве. Например, женщине 40 лет, но у неё ничего не изменилось с тех пор, когда ей было шесть или семь. Ощущения такие же: «я одинокая», «меня никто не любит», «я одна», «я пытаюсь куда-то спрятаться».

До тех пор пока вы не пережили проблему с родителями, она будет с вами всю жизнь. Вы будете психологически оставаться в детском возрасте, не сможете ни отношения нормальные построить, ни почувствовать себя счастливой.

Я не говорю, что надо сказать родителям «Пошли отсюда». Надо заставить их общаться так, как вам удобно. Например, мать достаёт одинокую дочь вопросами: «А когда ты замуж выйдешь?», «А когда ты нам детей родишь?». Или мать достаёт сына-неудачника, который теряет работу: «А когда ты собираешься браться за ум?», «А когда ты найдёшь себе новую работу?».

Необходимо поставить их на место. Надо вырасти из родителей. Надо перестать быть щенком, которого все пытаются опустить. Надо быть взрослым человеком, которому 20, 30, 40, 50 лет. Сказать: «Мама, мне не нравится, когда ты говоришь про деньги, про том, что я тебе что-то должен, что я не выхожу замуж, что у меня не та работа, что тебе не нравится моя жена, что я не так воспитываю своих детей. Всё это дерьмо я слушать не хочу. И если ты хочешь иметь со мной нормальные отношения, ты будешь говорить так, как мне удобно. Понятно?».

Мама с первого раза не въедет. Она пожилой человек, она обидится, может даже слезу пустить. Это, к сожалению, необходимая терапия.

Но ведь человек от мамы ничего такого не требует. Он просто хочет, чтобы его уважали, чтобы с ним считались. Он не сопля пятилетняя, а взрослый мужик и не хочет ни от матери, ни от отца ничего такого слушать. Он имеет на это полное право. Он вырос. И потом, какой это авторитет, когда он для детей родитель, для жены — муж, а для матери — дерьмо какое-то?

Говорите: «Мама, вот это мне не нравится, меня это не устраивает. Я тебя люблю, но если ты хочешь нормальных отношений — нормально разговаривай». Ответят: «Да ты как с матерью? Ты что себе позволяешь?» — это пожалуйста. Ещё Ленин заметил, что власть никто добровольно не отдаёт, приходится завоёвывать. Сначала будут продолжаться робкие попытки наехать. Вы в ответ: «Мам, пока». «Пап, до свидания, мне надо идти». «Мам, у меня сейчас нет времени говорить, давай в другой раз».

И родители постепенно понимают, что если они хотят общаться с детьми, то надо вести себя нормально. Месяца два — это максимум: они дрессируются.

Что происходит после этого? Идеальные отношения, которых даже в детстве не было. Почему? Потому что это отношения не мамы и дочки, а взрослого человека и пожилого человека.

ОЧ: Взаимоуважительные.

МЛ: Абсолютно. Более того, наконец-то мама и папа могут почувствовать себя слабыми пожилыми людьми. Дети выросли и стали опорой, теперь на них можно рассчитывать. Процедура перевоспитания родителей неприятная, но она необходима. Надо повзрослеть; это необходимо и для тебя, и для твоих родителей. Надо завязывать с ненормальными отношениями.

Ещё одна смешная причина: многие родители хотят быть родителями. Буквально. Понятно, что дети уже взрослые, и они им не авторитет, но хочется всё вернуть, и тогда родители пытаются своих детей как-то опускать.

Это всё надо поломать, и тогда выстраиваются здоровые, нормальные отношения, которых никогда в жизни не было. Мама считается, глупостей не спрашивает. Папа ведёт себя вежливо. Ребёнок приходит — папа трезвый. Потому что если папа нетрезвый, ребёнок просто не приходит. Хочешь общаться — держи себя в руках.

ОЧ: Уверена, многим нашим зрителям важно было это услышать. Когда мы сказали, что вы придёте к нам в студию с этой темой, вопросов было очень много. Есть вопросы от зрительниц Елизаветы и Екатерины: каким содержательно должно быть общение взрослых детей с родителями? Они относятся друг к другу уважительно, но как перейти эту банальную грань: «Как дела? Как дела на работе?»

МЛ: Это сложная история. Её истоки — в детском возрасте. Когда ребёнок появляется на свет, с ним мало кто общается, да и о чём с ним общаться — он вообще не разговаривает. Это называется «уход за ребёнком». Ребёнок требует, чтобы ему какашки вытирали, купали его, кормили, водили гулять, меняли подгузники.

Потом ребёнок подрастает и становится более осмысленным. И тут выясняется, что не все родители готовы общаться, потому что они эмоционально бедные люди.

У них настолько неразвита эмоциональная сфера, что они реально не могут общаться. И тогда они подменяют общение и воспитание уходом.

Когда ребёнку пять лет: «Шапку надел? Варежки сырые? Иди сюда, на батарею положим». Пятнадцать лет: «Ты обед разогрел? Я кому готовила? Вторую котлету кому оставил? Доешь на ужин». Двадцать пять лет: «Ты экзамены все сдал? Когда у тебя диплом будет?» Это не тема для разговоров — это неспособность поддерживать нормальное общение. Подгузник сменяется на отметки, отметки — на зарплату, зарплата — на внуков. Это всё бытовые вопросы. Говорить больше не о чем.

Это было гениально показано в фильме «Маленькая Вера»: все вроде взрослые, а разговор такой тупой — «Вот, отец опять закатал помидоры на зиму». И что?

ОЧ: И у главного героя это вызывало пренебрежение — ему казалось, что его родители и интеллектуально, и эмоционально бедны.

МЛ: Они как уроды себя ведут. Они даже не мещанские — они примитивные. Абсолютно животный образ жизни. Папа бухает, но когда он трезвый, он с матерью консервы закатывает. Это убожество. И фильм, собственно, про это убожество. И у меня вопрос — а какая разница между этими разговорами в фильме «Маленькая Вера» и тем, что ваш ребёнок в коляске закрыт марлей, чтобы его комары не покусали?

ОЧ: И что с этим делать? Это непоправимо?

МЛ: Поправимо, но сами родители вряд ли понимают, что у них есть проблема, и сами вряд ли будут что-то делать. Они так всю жизнь прожили. У них были такие же родители. Помните гениальную фразу в фильме «Добро пожаловать», когда вожатая заходит к директору лагеря и что-то начинает ему рассказывать, а он в ответ: «Компота хочешь? Нет? Иди». Или: «А что у нас третий отряд? Что ни день — 100 грамм. А то и 150». Людей интересует, чтобы дети в лагере просто весу набрали. Как свиньи.

Это комедия, но в реальной жизни многие так и живут. Ребёнок накормлен? Покакал нормально? Всё, в школу вали. Ты не можешь подойти к матери, что-то с ней обсудить. Отец вообще тебя видеть не хочет, у него свои дела. Трезвый — и на том спасибо. Родители тебя слушать не будут — они даже не понимают, чего ты от них хочешь. «У тебя всё нормально? Голова не болит? И чего ты пристал тогда?» Я думаю, миллионы людей так живут.

Что здесь делать, мне сложно сказать. Детям ещё можно как-то помочь. А взрослым — ну а что, они так живут. У них проблем нет. Тогда зачем к психологу ходить?

«Если вы агрессируете на ребёнка, идите к психиатру, он выпишет вам таблетки»

ОЧ: Вопрос от Елены: «У меня есть несколько подруг, у которых отношения с мамами как с подружками. Про первую любовь, про мальчиков, про первый секс — всё маме рассказывают. У меня с мамой отношения — мама и дочь. Я дочка, и какие-то вещи могу рассказать только подружкам». Елена спрашивает: «Как вы считаете, более правильная модель — отношения «мама-подруга» или «мама-дочка»?

МЛ: Это разные традиции. Теоретически подруга будет лучше. Но мы не должны забывать, что живём в стране, в которой родители — это родители.

ОЧ: Мы их какое-то время назад на «вы» называли.

МЛ: Я думаю, и сейчас можно найти деревни, где родителей называют на «вы».

Мы не Америка и не Европа, у нас мамы-подружки не сильно получаются. Хотя зачем врать; думаю, в Европе и в Америке между мамами и дочерьми тоже большое отчуждение, там тоже никто в подружки не играет.

Есть смешные примеры воспитания детей. Например, дети в Израиле и в Англии. Я в Лондоне читал лекцию, а потом мы с продюсерами и их детьми пошли в кондитерскую купить детям пирожные. Дети маленькие — шесть и семь лет; из богатой семьи и ходят в частную школу. Они спокойные, тихие, рта лишний раз не открывают. У продавщицы такое выражение лица, будто сейчас начнутся напряги, но дети ведут себя очень сдержанно. Они спрашивают родителей, можно ли им пирожное. Мама говорит: «Можно». Они берут то, что можно. Выходят с пирожными на улицу и спрашивают: «А можем ли мы их съесть на улице?». — «Ну, ешьте». Они едят, с разрешения.

В Израиле, если два ребёнка зайдут в кондитерскую, они снесут половину витрины, начнут есть прямо там, и им даже в голову не придёт спросить разрешения. А продавщица будет умиляться, вытирать им рот и говорить: «Ой, какие сладкие».

ОЧ: И что лучше?

МЛ: Психологически лучше израильский вариант; в английском есть дистанция. Великобритания — страна с традициями: вот это родители, а это дети, и они не переходят границу — дети не орут, родители к ним не лезут. В Израиле или в Италии такой границы нет.

ОЧ: То есть вам кажется, что если мама подружка, так лучше.

МЛ: Да. Психологически это на всю жизнь. Вы же не всё время ребёнок — вы переходите барьер. Когда дочери 30, а матери 50, они нормально найдут общий язык. Это не 20 и 5 лет.

Вообще хорошо, что просто есть хорошие отношения. А вопрос «Как дела?» — это не отношения. Это я могу по работе кому-то позвонить и спросить: «Как дела?». И мне пофиг, как у него дела, а ему пофиг, что я его спрашиваю.

ОЧ: Вопрос от зрительницы Ольги. Её ребёнку восемь лет, и он всех взрослых в семье называет по именам: мама — Оля, бабушка — Наташа, дедушка — Володя. Ольга спрашивает, что это значит. Многие психологи по-разному это трактуют: кто-то говорит, что это дистанцирование, кто-то — что ребёнок чрезвычайно взрослый для своего возраста. Что вы на это скажете?

МЛ: Думаю, что ни то, ни другое. Вообще это считается очень плохим признаком. Хотя может быть такая ситуация, что ребёнок повторяет за кем-то — например, за отцом, который называет мать по имени.

ОЧ: Нет такого в семье.

МЛ: Алла Борисовна Пугачёва не хочет, чтобы её называли бабушкой, и внуки называют её Аллой. Это из той же серии: мать в понимании ребёнка — не мать, а, например, Тамара. Ребёнок не считает её матерью, потому что она ведёт себя не как мать. Она не оправдывает детские ожидания. Не знаю, почему. Холодная, отстранённая…

ОЧ: Разве может ребёнок, только начавший говорить…

МЛ: Ребёнок, который только начал говорить, всегда называет маму мамой. Изменения начинаются лет в восемь-десять. У меня были знакомые: женщина с ребёнком и мужчина. Мы сидим за столом, она моего друга обнимает, а он говорит: «Что ты всё время со мной обнимаешься? У тебя вон сын родной сидит, а ты на него не посмотришь». Этот сын свою мать звал только по имени — он никогда в жизни не называл её мамой.

Это такая холодность, отчуждённость, и, как правило, ребёнок действительно не считает маму мамой, а бабку бабкой.

Более того, бабка ещё сама ему скажет: «Какая я тебе бабка! Зови меня просто Наташа». Потому что «я не хочу стареть». Такие бзики бывают у многих женщин.

Но это навязанное. А вот когда ребёнок родную мать называет по имени, в 90% случаев это говорит о том, что у них очень плохие отношения. Но в 10% ребёнок просто повторяет, иронизирует, стебётся, и вообще у них дома так принято.

ОЧ: Надо ли менять эту ситуацию? Не поздно ли? Всё-таки ребёнку восемь лет. И мне доподлинно известно, что его в семье любят.

МЛ: Тогда надо идти к детскому психологу и выяснять, есть ли реальные причины такого поведения. Если он просто за остальными повторяет — это вообще ни о чём. Но, как правило, это признак чего-то, дети не могут просто так называть своих родителей по имени.

ОЧ: Ещё одна большая проблема в нашей стране — неполные семьи. У многих детей только один родитель, в основном мама. С девочками, мне кажется, чуть полегче, а если это мальчик, у которого папа в жизни вообще не присутствует, это сложная ситуация. Существуют ли особые правила общения для таких семей? Надо ли маме во что бы то ни стало убиваться и искать ребёнку отца, чтобы семья была полноценной?

МЛ: Когда я учился в начальной школе, на весь класс из 30 человек только один или два ребёнка были без отца. И их ощущение ущербности реально бросалось в глаза. Они так себя чувствовали: у всех папы, а у меня… Хотя папы в моей юности в основном бухали, на собрания не ходили. Мой отец у меня в школе отродясь не был. Но формально присутствие отца в жизни было нормальным, а отсутствие — ненормальным.

Что мы имеем сегодня? 54% детей не имеют отцов, живут в неполных семьях, и этим вообще никого не удивишь. Гораздо меньшая часть класса имеет отцов и живёт в полной семье. И это можно сказать не только про Россию, но и про весь мир. В Европе и в Америке ровно такие же цифры. Разводов всё больше и больше — до 50% браков заканчиваются разводами, и большая часть детей воспитывается без отцов.

Что с этим «счастьем» делать? Во-первых, не надо никого искать. «Я ищу своим очаровательным крошкам папочку». Так вы рушите детский мир. Не все дети бегают за мужиком и называют его папой. Некоторые спрашивают: «Мама, за что? Мы с тобой нормально жили, а теперь этот козёл меня воспитывает, уроки требует делать, уважения к себе требует». У многих в подростковом возрасте возникает конфликт с новым маминым ухажёром: «А ты мне кто?».

Во-вторых, не нужно брать на себя функции мужчины, пытаться вырастить из мальчика бойца невидимого фронта. Так, кстати, запросто можно вырастить гея вместо мужественного сына. Когда мальчик видит, что агрессия исходит от мамы, он может начать бояться женщин и его может сильно потянуть к мужчинам.

ОЧ: А компромиссные варианты — большее участие дедушки, общие компании, где есть мужчины?

МЛ: Не надо специально ничего делать. Вы говорите про мальчиков — а девочкам разве лучше, если отца нет? Они ведь на папке моделируют поведение отношений с мужчиной, а тут нет никого.

Хотите жениться — женитесь, выходите замуж. Но ради детей этого делать точно не надо. Как и сохранять семью специально для детей — не надо.

ОЧ: Практика показывает, что это гиблое дело. Дети ещё ни одну семью не соединили.

МЛ: Да, и у них ещё и появляется чувство тяжести и ответственности, что из-за них всё происходит.

ОЧ: Есть обратная ситуация, как у нашей зрительницы Ольги, когда у ребёнка три или даже четыре родителя. Ребёнку восемь лет, неделю он живёт с мамой и отчимом, неделю — с папой, у которого есть новая жена. Вопрос от Ольги: как отчиму выстраивать отношения с восьмилетним пасынком? Папа присутствует в жизни ребёнка в полном объёме, воспитывает его, ребёнок называет его папой и очень любит. Супругу матери не хватает авторитета: у мальчика нет к нему доверия, он никогда не придёт ему что-нибудь рассказать. У них нормальные бытовые отношения, но маме хочется, чтобы в семье было и доверие, и авторитет.

МЛ: Был такой старый советский фильм, «Серёжа», по-моему. Там мамин ухажёр даёт ребёнку не конфету, а обёртку, сложенную как конфета. Мальчик разворачивает обёртку, видит, что там ничего нет, и говорит: «Дядя Петя, вы дурак?».

Не надо при живом отце делать отца ребёнку из своего мужа или любовника.

Хорошо, когда все друг друга любят. У ребёнка четыре родителя, и все его обожают — это же мечта, такая дружная шведская семья (улыбается). Но твой муж — это твой муж, он ребёнку не отчим и не отец, а в лучшем случае старший друг. Не надо вешать на него воспитание ребёнка. У ребёнка есть папа, есть мама. Сама и занимайся уроками. Это скотство, когда ребёнка «сливают»: «Пойди разберись с ним, мне терпения не хватает, он меня не слышит». И этот совершенно чужой мужик берёт ремень…

ОЧ: Ну, это крайний случай. Там семья интеллигентная. И вообще мы с вами уже говорили, что бить детей нельзя в любом случае.

МЛ: Конечно. Да и орать тоже не надо.

Мамин муж — это мамин муж, но не более того. Нельзя переходить границу. У ребёнка есть родной отец — пусть он им занимается.

Точно так же нет никаких мачех. Если ребёнка усыновляет женщина — да, она его мачеха. А если это папина жена, то можете вместе телевизор смотреть — и конец рассказа. Когда вторые супруги переходят границы и пытаются воспитывать детей как своих, да ещё и с разногласиями — вот это уже бред.

ОЧ: А как стать старшим другом?

МЛ: Надо хорошо относиться к детям. Для этого надо хорошо относиться к себе. А это уже азы психологии: пока ты себя не любишь, у тебя проблемы с окружающими, и с чужими детьми в частности. Эти женские стенания: «Он никогда не полюбит чужого, как своего…» А зачем ему любить? Твой ребёнок, ты его и люби. Если чужой будет к нему нормально относиться и не будет его трогать — этого уже достаточно.

ОЧ: Вопрос: «Как избавиться от раздражительности, которая выливается на детей?». Наша зрительница сама себя продиагностировала и поняла, что раздражительность и вспыльчивость у неё на 100% от отца. «Раздражаюсь и не могу остановиться; понимаю, что делаю неправильно, но всё равно делаю». Раздражение передаётся ребёнку и возвращается обратно. Что делать?

МЛ: Это надо к психиатру идти.

ОЧ: Тут приписка: «Если Михаил на этот вопрос ответит: «Взять и не раздражаться», этот ответ не принимается».

МЛ: То, что описывает женщина, называется «приступы ярости и агрессии». Ребёнок вообще ни при чём. Надо понимать, что ни двойки, ни разбитое окно, ни несделанные уроки не являются причиной для агрессии. Они являются поводом для агрессии, но не причиной.

Причиной агрессии является внутреннее состояние. Агрессия — это обратная сторона обиды и унижения. Мама, обиженная и униженная — в детстве или прямо сейчас на работе — выливает свою агрессию на ребёнка, придравшись к какому-то поводу.

Мать в первую очередь должна осознать, что дело не в том, что у неё ребёнок какой-то не такой, а в том, что она больной агрессивный человек. И ей нужно идти уже не к психологу.

Точнее, психолог ей тоже нужен, но прежде всего она должна пить таблетки, потому что она свои эмоции не контролирует. Фраза «и не могу остановиться» — про отсутствие эмоционального контроля.

Ей должны выписать препараты против приступов ярости и агрессии, и она должна ходить к психологу, чтобы выяснить, из-за какой обиды или унижения она такая психованная. Она и психованная, и агрессивная. Она же не зацеловывает ребёнка — она на него срывается.

Ещё у женщин бывает постродовая депрессия. Она имеет три стадии. Первая и вторая стадия связаны со страхом и апатией, а третья — это агрессия. Там они могут и избить ребёнка, причём грудного. Это депрессия, которую надо лечить. Но таблетки-антидепрессанты требуют отсутствия грудного кормления. Такие вопросы должен решать только врач.

«Если вас возбуждают только подонки, эту проблему можно решить»

ОЧ: Чтобы закончить наш разговор на позитивной ноте, предлагаю поговорить о теме вашей следующей лекции — это либидо. Как я понимаю, это самое аншлаговое ваше мероприятие.

МЛ: Да. До лекции ещё месяц, а уже больше чем ползала продали.

Тема секса — всегда приятная тема. Всё-таки не про убийства.

ОЧ: Раз люди приходят, значит, у них есть какие-то проблемы. Они же приходят не просто поговорить о том, как у всех всё здорово, и по три раза каждую ночь.

МЛ: Я не уролог, не гинеколог и не андролог, мы не будем об этом говорить. Хотя, помню, когда я работал на «Эхе Москвы», позвонила старушка 78 лет и говорит: «Мужу 82 года, он двадцать лет ко мне не прикасался. А тут, скотина, прямо полез. Я испугалась. Что мне делать?». Я ответил: «Хвастаться перестаньте, женщина, и трубку положите».

Если серьёзно, то проблема вот в чём. Либидо — это сексуальное влечение, оно бессознательное. Вы можете только постфактум пытаться анализировать: «Вот такие мне нравятся, а такие нет».

Есть женщины, да и мужчины, которые страдают от неправильного либидо. Женщинам нравятся какие-нибудь подонки и негодяи, маргиналы.

ОЧ: Плохиши и хулиганы — это же со школы начинается.

МЛ: Да. Кому-то нравятся те, кто их не любит и не обращает на них внимания. Кому-то — те, кто их унижает и даже бьёт. Мужчинам нравятся стервозные женщины, орущие, истеричные, вечно всем недовольные, что-то требующие.

Варианты здесь такие: или ты всю жизнь будешь жить с такими уродами, или будешь жить без любви. Будешь жить с абсолютно нормальным мужчиной, но ты его не хочешь. Будешь с жить женщиной, которая как божий одуван, любит тебя и детей, шесть раз в день готовит, всё убирает — но для тебя она не женщина, а вообще не пойми кто. Мужчинам тут сложнее: у них просто эрекция не возникает.

Получается очень грустная история: или живи с дебилами, или с нормальными, но без секса и без любви.

Как решить эту проблему, я сейчас говорить не буду. Она сложно, но решается. У меня самого была похожая проблема, и я её решил.

ОЧ: Вам тоже стервы нравились?

МЛ: Мне нравились те, кто на меня внимания не обращал. У меня мама была человеком сильным, тяжёлым, и я, когда к ней подходил, не знал, какое у неё настроение. Может, отлупит, а может, доброй будет. Видимо, это как-то закрепилось, и те, кто меня любил, были мне не очень интересны.

Я смог определённым способом достичь состояния, когда мне вообще неинтересны люди, которым я не нравлюсь, и я стал нормально относиться к тем, кому я нравлюсь.

ОЧ: Кажется, что это же естественно.

МЛ: Это только кажется. Так живут единицы, у которых была здоровья семья, все любили друг друга, любили детей, и у них нормальная реакция — тех, кто их любит, они тоже любят. Когда тебе нравится тот, кому ты не нравишься, ты всё время пытаешься завоевать его расположение и так поднять свою самооценку. Это дорога в никуда, невротические отношения, в которых нет ничего здорового. Так живут миллионы. Но эта проблема решаемая.

Оператор: Илья Одношевин, Максим Черных, Роман Бороздин

Режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Ведущая: Ольга Чебыкина

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
×
Наверх^^