Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,45$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,45$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,45$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Ярослав Савин (taxCOACH ®): «Обещание законно оптимизировать НДС — это разводка»

×
Разговор на Малине 22 января в 11:55
Проблемы с видео?
В материале:

Савин Ярослав

Руководитель Центра структурирования бизнеса и налоговой безопасности taxCOACH ® — об уловках «налоговых копперфильдов», а также о том, как на самом деле обеспечить налоговую безопасность в 2016 году.


Ольга Чебыкина: Ярослав, добрый день.

Ярослав Савин: Добрый.

ОЧ: В очередной раз рада видеть вас в нашей студии. Для наших зрителей с удовольствием напомню, что вас можно считать постоянным экспертом телеканала Malina — человеком, который знает о налоговой безопасности и оптимизации всё и даже больше. 

ЯС: Уточним: о налоговой безопасности среднего бизнеса — того, который варьируется в выручке от 250 миллионов до 10-15 миллиардов в год.

ОЧ: Поводом для нашей сегодняшней встречи стала ваша нашумевшая публикация с громким — я бы даже сказала, скандальным, — названием «Как законно оптимизировать НДС и жить без обнала. Всероссийский лохотрон». Предлагаю сразу с места в карьер: как всё-таки законно оптимизировать НДС?

ЯС: Для желающих получить волшебную пилюлю отвечу: никак. Законнных средств оптимизации НДС никогда не было, нет и не будет.

Ещё, наверное, зрителям будет интересно соотнести себя с расслоением бизнесменов в их отношении к оптимизации НДС; всё равно же друг с другом общаются: «Ты как?» — «А ты как?». Если совсем огрублённо, то бизнесмены разделились на три категории. Первые говорят: «Я хочу дрыгать задницей, потому что кто-то мне всё-таки откроет тайну золотого ключика, как я оптимизирую НДС законно». Вторые готовы дрыгать задницей, потому что плевать они хотели на НДС, они говорят: «Бог с ним с НДС, я его заплачу, но соптимизируйте мне налоги с доходов и обеспечьте безопасность моего бизнеса». Ну а третья категория, которой это интервью и будет наиболее интересно, это неопределившиеся. Это самый большой слой. 

ОЧ: Подождите, а как же множество семинаров, постоянно обещающих дать рецепты оптимизации НДС? Только в декабре я видела в нашем городе рекламу ряда таких мероприятий. Получается, посетителей просто вводят в заблуждение?

ЯС: «Как законно оптимизировать НДС» — действительно, приманка №1 на любой налоговый семинар, и, прямо скажем, это разводка. Если пересказать за три минуты, что расскажут на семинаре, то это две вещи. Первая — так называемая упрощённая оптимизация НДС, когда часть оборотов предполагается вывести на низконалоговые субъекты на упрощённой системе налогообложения. Среди налоговых юристов это считается «закон оптимизации НДС». Обещание то трёх, то пяти, то семи способов законной оптимизации — это тоже маркетинговый ход, всё та же «упрощёнка», только обсуждаются разные формы дробления бизнеса: «агентская схема», «обратная агентская схема», «полуобратная», «безвозвратная» и так далее. Суть примерно одинаковая. 

Ещё сюда подмешивают, например, отраслевую специфику: если взять оптовую торговлю, то это центральная компания, и делим продажи на два рукава — НДСные продажи и через упрощенца. В строительстве, например: если это жилое строительство, и НДС у компании-застройщика нет, то, если подрядчиков засадить на «упрощёнку», вся группа компаний избегает НДС. В принципе, это тоже можно считать инструментом, просто на подобных семинарах никто не расскажет о нюансах. В той же оптовой торговле, если делить на НДСные и безНДСные потоки, то это нашло своё подтверждение или законность в высших судебных инстанциях. Но вам забывают сказать: это считается законным, только если безНДСный покупатель реально получит товар дешевле, чем НДСный. В том же строительстве — да, можно подсадить подрядчиков своей группы компаний на «упрощёнку», но это сработает только в единственном случае: если компания — застройщик и генподрядчик в одном лице.  

Кроме того, подключаются общие предпринимательские компетенции. Например, телеканал Malina очевидно зарабатывает, как и любое СМИ, на рекламе. Допустим, обращается компания из города-миллионника в центральной России и говорит: «Мы — рекламная компания полного цикла, мы должны работать с НДС. Наш заказчик хочет НДС». А спустя две недели обращается компания из Сибири и говорит: «Мы тоже компания полного цикла, делаем оборот в 300 миллионов, но в нашей группе компаний нет НДСных». Я спрашиваю: «А как же вы добились понимания у заказчика?» Он говорит: «Ну, я же вижу тренд налогового администрирования. Зачем мне вешать на себя риски в угоду своему заказчику?». За три последних года мы всех к этому приучили. Здесь включается ещё и элемент предпринимательской воли: готов ли ты во что бы то ни стало брать любого клиента, угождать ему и переносить его риски на себя, или нет?

ОЧ: То есть, если что, в вашем центре можно будет узнать контакты предпринимателей в нашей сфере из Сибири, которые оборачивают 300 миллионов? (улыбается)

ЯС: Нет, у нашей компании никаких контактов взять нельзя. К сожалению, мы не можем хвастаться своими клиентами.

ОЧ: Каждый бизнесмен знает, чем ознаменовался для бизнеса 2015 год: автоматизированной системой контроля НДС. По поводу её введения была истерия, потом она улеглась, но, мне кажется, ясности того, что стоит за этим процессом и к чему всё это приведёт, у бизнесменов не прибавилось.

Собственникам бизнеса смотреть обязательно: разговор о том, почему прежние инструменты защиты активов больше не работают


Отсюда вопрос: сколько ещё можно работать по старинке? Если компания работает с однодневками, когда к ней придут? Надо ли закрывать и переформатировать бизнес прямо сейчас, либо можно ещё годик-другой потянуть и подождать?

ЯС: По-честному говоря, в формате среднего бизнеса 20-25% компаний обеспечивают свою рентабельность только за счёт неуплаты НДС. Начни они платить НДС, у этого бизнеса не будет никакого смысла. Это первое.

Что касается налогового администрирования, истерия вокруг АСК НДС-2 понятна, потому что она типа всеобщая, как колпак прозрачности. Есть менее очевидные вещи: тот самый предпроверочный анализ, который выявляет топ-200 «счастливчиков», наиболее часто попадающих под налоговые проверки, работает в другом, тоже автоматизированном режиме. 

У нас в стране работает уже третья версия информационной системы «Налог», принципиально отличающаяся от предыдущих тем, что все данные хранятся централизованно. Mail.Ru ещё только готовится перейти на формат Big Data, а налоговая служба на нём уже работает. Таким образом, каждой территориальной инспекции нет необходимости делать снимок своей базы налогоплательщиков, налоговых и учётных данных, адресов регистрации и складывать это на сервер; сейчас всё хранится на центральном сервере, и любой инспектор любой инспекции в один клик получает информацию о контрагенте проверяемого налогоплательщика.

К этой системе в качестве подсистем подключены всякие интересности типа системы поисково-информационного комплекса (ПИК) «ВНП-отбор» (сокр. от «выездная налоговая проверка») — это анализ экономических показателей. Это и ПИК «Однодневки», адреса массовой регистрации, ПИК «Схемы» и тому подобные вещи. Кроме того, это подключенные базы данных ГИБДД, Росреестра (по имуществу), Росфиннадзора — всё это тоже есть онлайн. Ну, и прочие организации вроде банков. Как известно, банковская информация сейчас автоматизирована, то есть налоговый орган может в обход вашего банковского специалиста запрашивать и получать информацию по счетам и депозитам не только юридических, но и физических лиц.

При этом, понятное дело, мы же не на Луне живём. С одной стороны, есть понимание того, что в «счастливчики», под выездные налоговые проверки, попадает примерно 1% налогоплательщиков; если мы считаем АСК НДС-2, это всё-таки камеральные проверки. С другой стороны, пропитавшая нашу экономику система откатов никуда не делась…

ОЧ: Необходимость в них не отпала.

ЯС: Не только не отпала; по нашей информации, откаты в среднем выросли в полтора-два раза, т.е. народ пытается заскочить в уходящий поезд. В данном случае каждый предприниматель решает для себя сам: если он попадает в 20-25% тех, чей бизнес без неуплаты НДС существовать не может — это одна история. Вторая история — если у вас начинающий бизнес и вы хотите среди крупняка всплыть наверх, как пузырёк, решайте для себя: может быть, есть смысл и рискнуть. Не в том смысле, что я кого-то призываю к неуплате налогов, а в том, что повышенный риск является для бизнеса свойственным, и терять особенно нечего, кроме лишения свободы.

Если же бизнес капитализирован и есть осязаемое имущество, не знаю — у меня нет ощущения, что нужно выжать максимум из оптимизации, то есть мы максимум заработали и с тем же успехом всё потеряли. Не могу сказать, что придут прямо завтра, но, в принципе, правило про проверку раз в три года сейчас не работает, его уже давно нет. Нам известны случаи, когда на проверку выходили через полгода работы компании, если для этого достаточно оборотов. В прошлом году было 3 миллиона, а на этот год заявлено 5 миллионов минимальных доначислений на проверку — если это условие выполняется при предварительном анализе, то welcome.

Ярослав Савин, Руководитель Центра структурирования бизнеса и налоговой безопасности taxCOACH. Фото: Илья Одношевин / Malina..am

ОЧ: Примем как данность, что налоговый контроль всё видит. Но, как известно, в России строгость законов нивелируется необязательностью их выполнения. Насколько всё-таки осязаемы последствия такого тотального строгого налогового контроля?

ЯС: Да, мне известен подход некоторых бизнесменов: «нам доначислили, я компанию бросил и дел не знаю». Ну, во-первых, этот проверочный анализ заточен на выявление компаний с имуществом. Доначисления без взысканий не нужны, поэтому нужно убедиться, что компания обладает соответствующим положением, за счёт чего мы взыщем эти налоги. Это же касается директоров и учредителей компании, потому что предварительно анализируется имущественное положение руководителя, учредителей и членов их семей. Учитывая, что у нас введены правила банкротства «физиков», дотянуться до имущества конкретных лиц — возможно. 

Больше того, если по результатам проверки налоговые материалы переданы в СК и возбуждено уголовное дело, то налоговый орган занимает в уголовном процессе активную позицию и заявляет гражданские иски. Даже если конкретного налогоплательщика не осудили, а просто предъявили обвинение, а потом амнистировали, или истекли сроки давности, и человека по закону уже нельзя привлечь к ответственности — формально это не реабилитирующее основание.

ОЧ: То есть взыскать можно все равно?

ЯС: Наш Верховный суд сказал, что взыскивать ущерб, причинённый бюджету, очень даже можно. Налоговая служба на своём сайте вывесила несколько кейсов, касающихся, например, конкретно Свердловской области. Предъявили обвинение — там 20 с небольшим миллионов, — амнистировали к 70-летию Победы, но налог всё равно взыскали. Или незаконное возмещение НДС — это уже не налоговый состав, а мошенничество: незаконно возместил 30 миллионов — осудили на два года реального лишения свободы и ещё дополнительно взыскали эти 30 миллионов. 

Кроме того, ладно «физики», где, к слову, можно оспаривать сделки по отчуждению имущества — дарение, брачные контракты и подобные вещи. Правила банкротства юридических лиц тоже изменились, и сейчас учредитель и руководитель по умолчанию виновны в банкротстве. У них есть шанс доказать, что они как бы ни при чём, но действует презумпция виновности, и в Гражданский кодекс введены отдельные положения об имущественной ответственности руководителя, членов коллегиальных органов и правления перед юрлицом за причинённый ущерб. 

То есть, по совокупности факторов, стало гораздо легче дотянуться до имущества не только юридического, но и физического лица. Я уже не говорю о том, что налоговый орган по кодексу вправе взыскивать налоговую недоимку не только с налогоплательщика, но и с его материнской или дочерней компании. Кроме того, если вам вдруг, как это часто бывает, взбрело в голову завести компанию-клона и регистрировать её не на себя, а на какого-то «хорошего человека», формально с вами не взаимозависимого, мы перебрасываем туда все контракты поставщиков, подрядчиков и покупателей, перекидываем туда людей. Установить факт использования того же адреса и тех же телефонов труда для налогового органа не составляет, и в 2015 году появились прекрасные прецеденты, когда орган представляет эти данные суду, суд признаёт эту компанию зависимой, и с неё тоже подлежит взысканию начисленная налоговая недоимка.

ОЧ: Ярослав, вот я ничего не нарушала и у меня, более того, ничего нет, но даже у меня мурашки по коже. Мне кажется, мы сейчас записываем одно из самых если не страшных, то волнующих интервью для наших зрителей-бизнесменов. 

ЯС: В принципе, любой семинар начинается с пугал. У меня задача напугать — я ведь вам не адвокат какой-нибудь. Отдельно взятому бизнесу не грозят все-все-все риски. Нужно понять, какие риски существуют, а потом вычленить наиболее востребованные применительно к данному конкретному бизнесу, потому что защищаться от всего и вся — экономически нецелесообразно. 

ОЧ: Правильно ли будет сейчас сказать, что банки настолько активно включились в налоговый контроль, что, по сути, стали агентами налоговой службы и сообщают обо всех сомнительных и подозрительных, на их взгляд, операциях, которые компания проводит по счёту?

ЯС: В нашей экономической политике есть выдающиеся решения, и в данном случае они касаются банков. Банк — единственный субъект, который ни один бизнес объехать не может. Можно обмануть кого угодно, но не банк. Это экономически нецелесообразно. Раньше для банков ввели требования о раскрытии реальных бенефициаров бизнеса, которые теперь тоже не объехать. Если я хочу получить кредит подешевле, а банк говорит: «Так ты мне скажи, кто реальный бенефициар, и получишь подешевле» — конечно, я расскажу. 

То же самое — с налоговым контролем. Не зря у нас идёт зачистка по банкам — они теперь гораздо дисциплинированнее. В 2015 году для коммерческих банков установили новое требование оценки клиентов: теперь каждый банк оценивает своего клиента с точки зрения его налоговых отчислений применительно к показателю от оборотов по счёту — не по декларации, а по расчётному счёту. Если по состоянию на 2016 год отчисления составляют менее 1% от оборотов по счёту, то банк должен предложить клиенту расторгнуть договор обслуживания.

Во-вторых, раньше налоговый орган сотрудничал с Росфинмониторингом только в рамках валютного контроля. Теперь они заключили соглашение, по которому Росфинмониторинг подключится к системе АИС Налог и будет сливать туда информацию о выявленных признаках налоговых схем по уклонению от уплаты налогов.

Третье: сейчас ФНС обсуждает с ЦБ модернизацию той самой нашумевшей системы контроля АСК НДС-2, чтобы она могла оперировать не только данными налоговой декларации, но и в режиме онлайн сличать их со всеми банковскими операциями. Таможня подключается к АСК НДС-2 так, что импортные и экспортные НДС будут прослеживаться в общей цепочке добавленной стоимости экономики страны.

Волна поправок в налоговый кодекс захлестнула законодателя, на очереди — предприниматель. Экспертный разговор о налоговой безопасности


ОЧ: Очень хочется попытаться вырулить на позитив. Мы подробно поговорили про то, чего делать не стоит. Вы позиционируете себя как центр структурирования бизнеса и налоговой безопасности; отсюда у меня вопрос — чем же вы тогда занимаетесь? Что всё-таки можно сделать?

ЯС: Что бы я сейчас ни сказал, нужно понимать, что я смотрю на мир через призму своего опыта. Да, пускай он довольно обширен, это всё равно несколько сотен проектов по структурированию. Могу некоторые вещи проговорить.

Куда бы ни шёл курс рубля — вверх, вниз, кругами, вбок — тема налогов как составляющая потенциальной рентабельности бизнеса является неизживаемой для среднего бизнеса. В первую очередь, у вас, конечно, есть то, что можно назвать стратегией – пускай на два года или даже на один, но есть базовая стратегия, благодаря которой вы хотите выживать. Во-вторых, есть клиент, которого вы должны удовлетворять; как сказал Котлер, «моя теория четырёх «п» не работает, осталось одно «п» — продукт, который нужен клиенту. Я к этому добавил бы ещё один пункт — «фиолетовых коров». Учитывая, что средний бизнес в нашей стране никому не нужен — микробизнес это самозанятость населения, крупный бизнес решает вопросы по-своему — если ваш средний бизнес сейчас жив, значит, у него есть эти элементы. Это то, что отличает его от других и позволяет ему жить и развиваться — иногда опережающими темпами — внутри отрасли.

Как я уже сказал, все-все риски конкретному бизнесу не грозят. Соответственно, нужно вычленить то, что актуально для данного конкретного бизнеса: от чего мы будем защищаться. Примерно 80% бизнеса должны быть абсолютно в безопасности, 20% — в оболочке, которой можно рискнуть. Это обеспечивает дополнительную маржу при повышенных рисках. Если риски не оправдались и предпринимателя нахлобучили — во всяком случае, для всего бизнеса это не катастрофично.

Поскольку НДС нельзя оптимизировать законными средствами, как я уже сказал, с этими возможными разделениями потоков на НДС и без НДС история отдельная. Даже чтобы раздробить бизнес на низконалоговые субъекты, кроме инструментов налоговой оптимизации потребуется ещё и скрытое владение, а оно имеет обратную сторону в преломлении имущественной безопасности. Если до вашего имущества легко дотянуться налоговым органам, кредиторам, рейдерам, которых сейчас пруд пруди, то старые приёмы простого обособления имущества в отдельный субъект не канают. Нужно скрытое владение, только нужно ещё определиться с тем, что мы будем скрывать — операционный сектор бизнеса или имущественный, — и до какой степени, потому что каждый инструмент стоит денег, и инструментов, которые годятся одновременно для малого, среднего и крупного бизнеса, не существует вовсе.

НДС оптимизировать не можем, но можем оптимизировать налог без доходов. Но здесь важно понять: оптимизация налога без доходов имеет законные корни при условии, что мы сможем размотать бизнес-процессы, создающие добавленную стоимость в данном конкретном бизнесе, и обособлять в отдельные низконалоговые субъекты сможем с сохранением их самостоятельности. Но как только мы достигаем этого признака, включается вопрос сохранения владельческого контроля. Надробить бизнес, напилить его ножовкой — можно, но потом всей этой шнягой нужно рулить. Так что есть тема сопряжённого владельческого контроля.

В разных отраслях налоговые задачи всегда сопряжены с разными неналоговыми задачами. Условно: у вас клининговая компания и в ней работают 300 человек, из них 200 — это люди, которые сегодня вышли на работу, а завтра нет. Тут включается административный владельческий вопрос нецелесообразности оформления с ними трудовых отношений, и, как следствие, тут же лежит вопрос в плоскости социальных взносов. 

Затронем рекламный бизнес. Наружная реклама — вижу в окно, борды стоят; введены ГОСТы — и они стали незаконными. За это назначается штраф: в первый раз — 500 тысяч, во второй раз — миллион и так далее. Для индивидуальных предпринимателей штраф значительно меньше. Значит, нам нужно, оптимизируя структуру бизнеса, решить и подобные вопросы. Это тоже элемент безопасности. 

Обналичка. «Как жить без обналички» — это замануха №2: предлагается ИПшниками нашпиговать. Прежде чем чего-то куда-то шпиговать, нужно понять, на что оно тратится. Жизнь показывает и опыт говорит, что 20-30% наличных, которые вытаскиваются, могут быть и не наличными расходами. Это от неумения регулировать структуру группы компаний. Потребность в наличных можно легко понизить на 30%.

Предположим, мы сделали модель светлого будущего — там есть низконалоговые субъекты, мы переносим туда маржу, и они становятся центрами прибыли. Но в 90% компаний среднего бизнеса нет компаний, выполняющих роль рефинансирования внутри группы компаний. Мы растащили деньги по низконалоговым субъектам, но нам-то они нужны в обороте, а как их туда вернуть, мы не знаем. И начинаем рисовать липовые займы, которые забываем пролонгировать, потому что эти займы никогда не возвращаются, и пошло-поехало. А на самом деле неконтролируемая кредиторская задолженность — один из признаков для назначения ВНП.

Ещё один вопрос — из чего мы строим группу компаний. Все привыкли к организационно-правовым формам типа обществ с ограниченной ответственностью, ИП и акционерных обществ. Но есть нетрадиционные формы, и если про производственный кооператив наслышаны как про возможность оптимизации социальных взносов, то мы, например, умеем делать из него неубиваемый хранитель активов. А ещё есть такие организационные формы, как хозяйственные партнёрства, о которых вообще мало кто слышал.

Подумав обо всех этих возможностях, можно сходить и на налоговый семинар, но нужно задать самим себе и своему налоговому Копперфильду вопрос трансформации. У вас на глазах появляется модель светлого будущего, но есть не очень светлое настоящее, и из него в будущее нужно как-то трансформироваться. А любая трансформация по умолчанию также влечёт за собой налоговые последствия. Так что и об этом — подумать тоже нужно.

Смотрите также:

Всем банкротам посвящается. «С социальной точки зрения предприниматели не лучшие, а худшие представители сообщества»

Собственникам бизнеса смотреть обязательно: разговор о том, почему прежние инструменты защиты активов больше не работают

Борис Титов: «Не могу сказать, что Екатеринбург — зона, свободная от преследования бизнеса»

Надежда Андреенко: «Я потеряла бизнес с годовым оборотом в 2 миллиарда рублей, репутацию и 10 лет жизни»


Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Савин Ярослав

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^