Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Сергей Карякин, участник «Дакар-2016»: «Проблемы начались, когда я вышел на первую строчку в общем зачёте»

×
Разговор на Малине 22 января в 17:55
Проблемы с видео?
В материале:

Карякин Сергей

Единственный российский квадроциклист — участник «Дакар-2016» о том, почему он будет опротестовывать результаты гонки и может ли российско-китайский «Шёлковый путь» стать альтернативой всемирно известному ралли-марафону.


Екатерина Дегай: Сергей, привет.

Сергей Карякин: Привет.

ЕД: Ралли «Дакар» — уже третья твоя гонка, и ты по-прежнему в ней единственный российский квадроциклист. На этот раз — четвёртое место: результат высокий, но для тебя явно не достаточный.

СК: К сожалению, да. Многие меня утешают, говорят, что это отличный результат, «ты очень достойно ехал», и это в действительности так, потому что если брать предыдущие «Дакары», то там разница между первым и вторым местом — час, между вторым и третьим — ещё час, между третьим и четвёртым — ещё полтора часа…

ЕД: А тут семь минут.

СК: Здесь вообще получилось 30 секунд. Из 60 часов гонки я проиграл третьему месту 30 секунд. Самое интересное: последний спецучасток длился 180 километров, и мы шли вровень: то я ему проигрывал 30 секунд, то он мне. А потом, за последние 33 км, он мне привёз семь с половиной минут, и мы посчитали, что средняя скорость прохождения при этом должна быть 220 километров в час. Что, само собой, нереально.

ЕД: Многие говорят, что «Дакар-2016» побил вообще все рекорды по количеству претензий к организаторам. Самые именитые спортсмены, в том числе победители, говорили, что какие-то участки сокращали, другие вообще отменяли, непонятно как назначали штрафы. Иритраки — приборы, отвечающие за контроль прохождения трассы, — ломались у тебя шесть раз. Что случилось с «Дакаром» в этом году?

СК: Как мне сказали, изменился состав организаторов. Директор гонки поссорился с предыдущей командой, та полностью разбежалась, и он набрал с улицы новых людей, абсолютно не имеющих представления, что и как они делают. Все проблемы со мной начались, когда я вышел на первую строчку общей классификации. Два дня я был первым, а потом мне присудили 30 минут пенализации за какой-то спецучасток в самом начале гонки, хотя уже шла вторая неделя гонки. По сути, должно быть так: день закончился, вечером предварительная классификация, а на следующее утро — уже финальная. А они изменяли результаты спецучастков недельной давности и никак это не объясняли.

Идея была в том, что я ехал на спецучастке, и 10 километров — это была зона ограничения скорости, выставленная по ошибке. Эти 10 километров должны были всем убрать. Когда у меня из спецучастка убрали 10 километров, моё время получилось ещё больше, чем то, за которое я проехал весь спецучасток с зоной ограничения скорости. 

Сергей Карякин, участник ралли «Дакар». Фото: Илья Одношевин / Malina.am

ЕД: Я так понимаю, что ты собираешься подавать апелляцию.

СК: Да. Хочу разобраться, чтобы не быть голословным, собрать документы — по крайней мере постараться, потому что мы просили организаторов выдать мне временные карты, где указано время прохождения спецучастка, но они их, к сожалению, «не нашли».

ЕД: Звучит как безумие. Организаторы самой именитой гонки в мире не могут найти документы.

СК: Да: «они были где-то там», где-то там их не оказалось, и они были уже в другом «где-то там». По сути дела, я всегда шёл в первой пятёрке лидеров, но оказывался на самой последней точке. Не знаю, связано ли это с какими-то политическими моментами.

ЕД: Как раз хотела спросить — это безалаберность или особое отношение к тебе? Что это вообще такое?

СК: Я не знаю. Не берусь объяснять, потому что не знаю внутренней ситуации. Но что-то точно было. Я не понимаю, зачем и почему, и почему иногда бывало так нагло, но факт остаётся фактом. Меня пытались максимально вывести из себя — когда я был первым, они присуждали 30 минут. Представьте моё ощущение, когда мне просто приписывают полчаса, и я тут же опускаюсь на пятую строчку; выхожу на старт — и меня не пускают, потому что у меня нет стартовки в стартовом листе; еду на другом спецучастке — меня останавливают на зоне контроля и не выпускают, говорят: «У тебя иритрак сломан». Я говорю: «Так вы мне его перед стартом поменяли!» — «Ну вот, он не работает» — «И что, когда я ехать-то могу?» — «Да тебе вернут, вернут». А кто мне вернёт время на обгон? Я стою на спецучастке, и меня обгоняют и обгоняют другие гонщики. 

А проблема вся в том, что там же очень пыльно. Там редко бывают дожди, особенно в высокогорных районах; очень сухой песок, и пыль поднимается столбом. Практически невозможно никого обогнать, и на этом ты теряешь очень много времени. Кто мне вернёт это время? Они разводят руками, пытаются отремонтировать прибор, ничего не получается, дают мне другой. В начале гонки объясняли — будет новый прибор, такой маленький, он кладётся в карман, и всё сразу становится хорошо. Я говорю: «Дайте мне этот прибор!» — «Нет, нет, нет, щас-щас-щас». Жмут на какие-то кнопки, у них он тоже не работает. Так я и простоял там. Мне, на самом деле, вернули шесть минут; не помню, сколько я там стоял, но достаточно долго — может быть, и шесть минут. Но факт остаётся фактом: очень многие меня обогнали, потому что старт каждые 30 секунд, и семь-восемь участников тогда меня объехали. 

ЕД: Ты веришь, что результат могут пересмотреть? Что ты хочешь?

СК: Для начала хочу разобраться.  

ЕД: А вообще бывали на «Дакаре» ситуации, когда результат пересматривался?

СК: Конечно. Я знаю, что Mini, Peugeot и все другие крупные гоночные команды написали после финиша протест. Плюс в том, что у них очень большой состав, есть люди, которые отдельно занимаются таймингом и проверяют его за организаторами. А я его проверить не могу, потому что я один на гонке. Я не могу ехать на квадроцикле, считать время, организовывать встречу меня после финиша командой техподдержки, проводить каждый вечер с организаторами, разбираясь, в чём дело. А по факту я всё это пытался сделать.

ЕД: Я понимаю, что многое упирается в деньги и финансы. Два года назад, когда ты ехал на свой первый «Дакар», ты рассказывал, что не мог найти себе спонсоров и собирал деньги на участие в гонке — а это пять-шесть миллионов рублей — буквально с миру по нитке. Изменилась ли эта ситуация, или по-прежнему всё так же тяжело со спонсорами и приходится экономить на всём?

Первый российский квадроциклист, участвующий в ралли «Дакар»: 10 000 километров по пескам Южной Америки без спонсора

СК: Со спонсорами сейчас всё гораздо лучше, но экономить приходится на всём и свои деньги вкладывать тоже, потому что бюджет колоссальный…

ЕД: А сколько это сейчас? Те же пять-шесть миллионов или больше?

СК: Гораздо больше, потому что, во-первых, курс вырос в два раза, а там всё в долларах и евро, во-вторых, в этом году я собрал свою команду, приобрёл и подготовил свою машину техподдержки, купил свой квадроцикл, сам платил за механика и менеджера команды. Если деньги за водителя «технички» я разделял с пятью гонщиками, когда был в команде, то сейчас платил сам. Так же и с механиками. Плюс годовое содержание команды, потому что она не может просто так стоять и не потреблять деньги. Бюджет возрос, и не в два раза.

ЕД: Тогда ты рассказывал, что у тебя была французская команда, потому что это было дешевле, но они были и опытнее. А как сейчас? 

СК: Сейчас евро стоит уже за 90 рублей. Команда у меня полностью российская, всё было сделано и подготовлено здесь, под моим надзором. Единственный, кто у меня был не россиянин — это менеджер команды, бельгиец. Честно скажу, не нашёл в России опытного менеджера, который бы сопровождал такие гонки, как «Дакар», поэтому решил не рисковать и взять своего давнего товарища. Но и с ним, к сожалению, прогорело, потому что «Дакар» сложная гонка, и на желании заработать там не выехать. Если поеду в следующем году, то буду брать стопроцентно российскую команду.

ЕД: В прошлый раз мы много говорили о том, что ты ехал фактически на собственном энтузиазме, потому что это была твоя мечта, а поддержка от страны была не очень. Сейчас, судя по всему, всё поменялось — тебя поддерживают…

Гонщик Сергей Карякин: «Проехать целый «Дакар» — это отдельная жизнь»



СК: От страны вообще никакой поддержки нет. Конечно, это очень обидно, потому что когда ты приезжаешь на соревнования, то видишь, что практически всех спортсменов поддерживают государства, олимпийские комитеты, министерства спорта и культуры, а у нас всё это заканчивается словами и красивыми пожеланиями на камеру, когда тебя встречают репортёры. И всё, до свидания.

ЕД: А почему так? Команду «КамАЗ», в отличие от тебя, поддерживают потому, что есть такое государственное предприятие?

СК: Там другая история, и мне до неё ещё нужно дорасти и дожить. Но они достойны этих денег — я считаю, что это лучшая и самая организованная команда, и не надо меня с ними сравнивать. Это абсолютно разные вещи, разные бюджеты, разные подготовки, разная техника. 

Но, так или иначе, я очень рад, что есть компания AIRON, которая помогла мне создать мою гоночную команду AIRON Racing Team — без них я бы точно не ехал в «Дакаре», на них 90% успеха. Быстрых пилотов много, но тех, которые смогли бы найти деньги, быстро ехать и найти в себе желание бороться до конца, меньше. Не хочу себя хвалить, но мне кажется, что я достаточно неплохой пилот и целеустремлённый человек, что очень важно в «Дакаре», потому что эта гонка длится не один, не два и не три дня, а две недели. Наступает переломный момент, когда заканчивается энтузиазм и начинается борьба с собой. Физики не хватает ни у кого — всем тяжело, у всех болят мышцы. Ты должен найти в себе причину ехать дальше и бороться за результат, и это очень сложно. 

«Дакар» — это верхушка айсберга, а то, что стоит за ним — подготовка, попытка найти деньги и хорошие комплектующие… я практически весь квадроцикл изготовил в России, мне помогали наши инженеры, за что им огромное спасибо. 

Сергей Карякин. Фото: Илья Одношевин / Malina.am

ЕД: Это удивительно, потому что российских квадроциклов как таковых нет. Вы же просто дорабатываете международные бренды.

СК: Дорабатываем, и мы не просто сварили это на верстаке и подпилили. Создавалась компьютерная модель, рассчитывались нагрузки, всё это изготавливалось на автоматических станках с идеальной подгонкой. Это дало результат: во время гонки ничего не сломалось, всё работало идеально. Очень многие интересовались, подходили к квадроциклу: «О-о, как классно! А где купил?» — «Сам сделал». — «Сам сделал?!» И сделано всё на самом деле очень хорошо.

ЕД: Меня всё равно не отпускает мысль, почему же тогда государственные чиновники много и радостно тебе улыбаются, но по факту не помогают. Ты пытался заручиться поддержкой? В чём тут камень преткновения?

СК: Можно, я не буду на камеру говорить? (улыбается) На самом деле, я не знаю. Не берусь судить об этом, потому что у них очень много своей бюрократии, и я верю в то, что они искренне хотят помочь, но что-то не получается.

ЕД: Поедешь на «Дакар» снова?

СК: Я поставил себе цель выиграть «Дакар», поэтому, скорее всего, поеду. Ещё только начало года, я вчера прилетел, и у меня до сих пор искры из глаз, потому что разница девять часов, а до этого я ещё двое суток летел в самолёте. Буэнос-Айрес — Сан-Паулу — Амстердам — Турция — Москва — Екатеринбург. Когда приезжаешь туда, привыкаешь к времени гораздо проще, потому что у нас уже ночь, когда там ещё вечер, и ты как раз засыпаешь вечером и просыпаешься рано утром. По сути дела, это то, что нужно — ты должен рано уснуть, чтобы встать в четыре утра. У нас — наоборот: ты должен уснуть тогда, когда начинается утро, и это уже абсолютно другая история. Это гораздо тяжелее.

ЕД: Удивительный факт: ты ещё и работаешь. Ты профессионально занимаешься спортом, но он тебя не обеспечивает.

СК: Да, я только трачу на него деньги.

ЕД: У тебя есть бизнес. А какой?

СК: Я директор инвестиционной компании, мы занимаемся строительством жилых домов. Только начинаем, поэтому не берусь говорить, что это суперкрупный бизнес, но, так или иначе, нужно с чего-то начинать, нужно работать, идти вперёд, учиться на своих ошибках, не бояться. Я считаю, это важно. Хочется заниматься любимым делом, есть семья — кто бы что ни говорил, но без денег очень тяжело (улыбается), и стараешься найти возможность заработать.

ЕД: Удивительно, потому что это крупнейшая гонка, но у неё нет денежного приза. Это просто статуэтка…

СК: Стоимостью в десятки миллионов рублей.

ЕД: Зачем она тебе нужна?

СК: «Дакар» — не та гонка, которую ты проехал — и хорошо. Это гонка, в которой ты прежде всего победил себя. Огромная психологическая составляющая — как я говорил, едешь три дня, а потом желание ехать пропадает полностью, и ты каждый день ловишь себя на мысли: «Ну зачем тебе это нужно?» Победа над самим собой — это доказательство того, что ты можешь, и того, что человеческий потенциал безграничен, как бы тебе ни было тяжело. Ты приходишь с работы и думаешь: «Блин, что-то я сегодня поспал пять часов, и как-то маловато», а тут ты 14 дней спишь по четыре-пять часов, и при этом у тебя физическая и моральная нагрузка, потому что каждый раз, когда ты едешь на спецучастке, тебя обгоняет какой-нибудь психованный мотоциклист или квадроциклист. 

Нельзя ехать на 100% — ты едешь на 80% от своей возможности, потому что десять тысяч километров на ушах и на удаче проехать невозможно. Рано или поздно что-то случится. Например, во второй день я ехал по длинной прямой дороге, которая плавно ушла за гору, а потом резко повернула на 90 градусов, и там, во внешнем повороте, стояли два квадроцикла, которые в нём разбились. Я понимал, что мне сейчас нужно выпрыгивать с дороги; я подпрыгиваю на песочном бруствере, вылетаю, вижу, что впереди уже примята трава, думаю: «Ну хорошо, сейчас приземлюсь, развернусь в кювете и поеду дальше». 

И тут — сильный удар, я перелетаю через руль и понимаю, что мне нужно быстрее отталкиваться ногами от квадроцикла, чтобы меня вместе с ним не зажевало, потому что скорость — девяносто километров в час. В этом повороте стоял один-единственный старый столб ограждения — я его в траве поймал, ударился передней частью квадроцикла, перевернулся, и квадроцикл упал. Загнуло только рулевую колонку: повезло, что основной удар принял руль. Я сел на квадроцикл и с этим рулём поехал (улыбается). Хорошо, что финишировал, это самое важное. Потом квадроцикл починили, и я продолжил гонку.

ЕД: Есть такая идея — проведение на территории Евразии альтернативной гонки Москва — Пекин. Она называется «Шёлковый путь-2016» и пройдёт в июле. Часть команд рассматривает её как подготовку к «Дакару». Как ты относишься к этому?

СК: Нет, это не подготовка к «Дакару», это более крупное соревнование по километражу, и я думаю, что оно соберёт ничуть не меньше команд. Я считаю, что это огромный прорыв в российском спорте, потому что это инициатива России с целью закрепления российско-китайских отношений, и сам хочу принять участие. Проблема только в том, что там нет квадроциклов — только автомобили, и нужно готовить свой автомобиль, который очень недёшево стоит. 

ЕД: Может ли случиться так, что после такого странного поведения организаторов «Дакара» гонщики могут обратить внимание на другие гонки? Или «Дакар» — это непобедимый и главный в сознании гонщиков бренд?

СК: Он остаётся главным и непобедимым, но «Шёлковый путь» — это огромный конкурент, и он уже произвёл огромный информационный всплеск в зоне гонок. О нём многие говорят, и я думаю, что он будет достойным конкурентом, лишь бы только он сохранялся не год и не два, а существовал десять лет. Он уже проходил раньше и считался очень престижным, но потом финансирование закончилось, и гонка прекратилась. «Дакар» отличается тем, что это самоокупаемый проект, на котором зарабатывают. «Шёлковый путь» пока не вышел на эту ступень, и нужно вложить огромное количество денег, чтобы он это сделал. Это очень тяжело. Его спонсируют государство и «Газпром», это их проект, и это очень дорого стоит. 


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Карякин Сергей

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^