Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Война МИДов. Сергей Рябков (МИД РФ): «Про США мы уже не говорим «партнёры» — просто «коллеги»

×
Russia Arms Expo-2015 9 сентября 2015 в 15:33
Проблемы с видео?
В материале:

Рябков Сергей, Russia Arms Expo

Заместитель Сергея Лаврова — о закрытом небе над Болгарией и альтернативных маршрутах в в Сирию, о вероятности «случайной» войны между РФ И НАТО и о том, как Россия помешает ИГИЛ установить Всемирный халифат.


ДОСЬЕ

Сергей Рябков, российский дипломат, заместитель министра иностранных дел России

Окончил МГИМО МИД СССР. В 1982 году начал дипломатическую службу, работал в центральном аппарате министерства иностранных дел и за рубежом на разных должностях. Был начальником отдела ОБСЕ департамента общеевропейского сотрудничества МИД России, советником-посланником посольства России в США, директором департамента общеевропейского сотрудничества МИД России. С 2008 года — заместитель министра иностранных дел России. Дипломатический ранг — чрезвычайный и полномочный посол. Награждён Орденом Дружбы.

Ольга Чебыкина: Сергей Алексеевич, добрый день.

Сергей Рябков: Добрый день.

ОЧ: Первый вопрос — из наболевшего, из повестки. Как вы можете прокомментировать запросы НАТО к Болгарии и Греции с просьбой или приказом закрыть воздушное пространство этих стран для наших транспортных самолётов? Насколько я поняла, Болгария уже дала своё согласие, Греция пока думает. Как мы это трактуем?

СР: Как вопиющее проявление двойного стандарта в политике. Те, кто навязывает подобного рода решения Софии и Афинам, многократно отметились высказываниями, в том числе на самом высоком уровне, что гуманитарная ситуация в Сирии близка к катастрофе и необходимы экстренные меры для её выправления. А когда Российская Федерация предприняла практические шаги для стабилизации и улучшения ситуации в Сирии, мы столкнулись с очевидным масштабным политическим саботажем — попыткой перекрыть воздух. Но будут найдены альтернативные маршруты, и эта наша работа продолжится. Мы не можем не поддерживать сирийское правительство, сирийский народ. Это последовательная линия Москвы.

ОЧ: Можно ли официально говорить о том, что решения Болгарии и Греции в данном случае несамостоятельны?

СР: Решение, принятое и озвученное болгарской стороной, несамостоятельное, продиктованное извне, написанное исходя из соображений, не имеющих ничего общего с задачей нормализации обстановки в Сирии и на Ближнем Востоке. Скорее всего, оно продиктовано установкой на продолжение геополитического противоборства с Россией.

ОЧ: То есть условным «заказчикам» больше нужна гуманитарная катастрофа в Сирии, чтобы решить там свои вопросы? Или это всё-таки именно противостояние с Россией?

СР: В Вашингтоне и европейских столицах, союзных с США, не скрывают задача на смену режима в Дамаске. Это очередная попытка провести приём политической и социальной инженерии в суверенном государстве. Другая сторона этой медали — сделать укорот, если можно употребить такое слово, России. Их не устраивает самостоятельный внешнеполитический курс, решимость страны защищать свои интересы, борьба за суверенитет. Не устраивает консолидация общества вокруг президента, что неоспоримо. И в большом, и в малом нам вставляют палки в колёса и мешают нормальному сотрудничеству в том числе с Сирией.

ОЧ: Два года назад главная тема панельной дискуссии на выставке была «Сила оружия как главный фактор урегулирования конфликтов». В интервью нам вы рассказывали, что на площадке активно обсуждался вопрос, насколько корректно поставлять вооружение в точки, где идёт конфликт. Россия придерживается позиции, что этого нельзя делать и в таких случаях нужно опираться на международное право. Можно ли говорить, что политическая конъюнктура изменилась настолько, что теперь для предотвращения более глобальных и страшных военных конфликтов позиция России может измениться — и оружие нужно поставлять в те страны, где нужна помощь?

СР: Даже в ситуации с Сирией мы имеем крайне ответственный подход российской стороны к военно-техническому сотрудничеству. Всегда принимаются в расчёт обстоятельства, связанные с недопустмостью дестабилизирующих накоплений вооружений, с недопустимостью их попадания в незаконный оборот. Для этого есть сертификаты конечного пользователя, проверки, чтобы ничего из поставляемого не утекало к террористическим группировкам. Разумеется, есть и соображения регионального баланса. Мы подходим к этой работе дозировано и ответственно — никаких действий, которые кардинальным образом нарушали бы региональный баланс, мы не осуществляем. Вместе с тем, если против законного правительства в Дамаске ведётся, по сути дела, объявленная война с мощными зарубежными спонсорами, которые вопреки всем обязательствам, принятым в этой сфере, поддерживают откровенно террористические группировки — в этой ситуации мы не можем оставаться безучастными. В этих целях и осуществляется наша помощь Дамасту.

ОЧ: В ряде СМИ прошла информация о том, что в Сирии якобы был замечен и снят на видео российский БТР, причём речь идёт о современном вооружении, то есть это не могло быть наследием советских времён. Что вы можете сказать по этому поводу?

СР: Номенклатура, которая поставляется в Сирию, по понятным причинам не может быть обсуждена мной в открытом режиме. Это одна из самых чувствительных областей внешнеполитической деятельности. Мы в диалоге с правительством Сирии ищем формы, как наиболее эффективно оказать ему поддержку в противостоянии с террористической угрозой, которая приняла размах, угрожающий существованию самой Сирии как единого государства.

Мы не можем недооценивать степень притязаний ИГИЛ на создание чуть ли не всемирного халифата, а Сирия и Ирак — это полигон для этих боевиков и террористов, на котором они пытаются реализовать свои планы. Надо поставить заслон этому крайне опасному, деструктивному процессу. Наша номенклатура широкая, объёмы, наверное, значимые, но обсуждать это значит давать козыри в руки терроризма, врага Сирии и России.

ОЧ: В интервью нам два года назад вы отвечали на вопрос, в какой стадии находятся отношения России и США. Вы сказали следующее: «Отношения имеют перспективу, но находятся в состоянии охлаждения, причина — безответственная политика Вашингтона. Мы руки не опускаем, мы будем работать». Перспектива ухудшилась за эти два года?

СР: Да, я вынужден признать, что в своих ожиданиях и в своём прогнозе двухлетней давности я ошибся. За это время произошло существенное осложнение наших отношений. О причинах можно говорить долго. Если сказать в двух фразах, то, во-первых, это неприятие правящей элиты Соединённых Штатов Америки самостоятельной и уверенной в себе России, а во-вторых, это всё более откровенное позиционирование США как единственного мирового центра силы, исключительного во всех отношениях государства, которому позволено больше, чем другим. Осложнение отношений не зависит от происходившего в Крыму, на юго-востоке Украины — не было бы этого, в Вашингтоне придумали бы другие поводы, чтобы принять такие же решения, направленные на геополитическое отбрасывание России, на осложнение нашего положения, и делать это цинично, вызывающим образом, обращаясь прежде всего к санкционному инструментарию.

ОЧ: Группа международных экспертов предупредила, что риск реального военного конфликта между Россией и НАТО как никогда велик. Эти эксперты составили послание, призывающее к тому, чтобы возобновил существование совет Российская Федерация-НАТО. Я спрошу остро — не насколько вероятно возобновление соглашения, а насколько вероятна война?

СР: Я не думаю, что мы стоим на пороге войны или масштабного конфликта, хотя, конечно, инциденты могут иметь место, и это опасно. У нас есть определённый инструментарий предотвращения инцидентов в виде двусторонних соглашений, в том числе с США.

Интенсивность военных приготовлений Североатлантического альянса по западному, северному и южному периметру наших границ резко возросла. При этом именно НАТО выступило инициатором свёртывания официальных контактов с Россией по военной линии совета Россия-НАТО. Но мы не стоим с протянутой рукой, мы заинтересованы в этом сотрудничестве совершенно не больше, чем натовцы. Мы работали там не в одолжение кому бы то ни было, а исходя из того, что это взаимовыгодный и нужный процесс. Если другая сторона считает по-другому, это вызывает сожаление, потому что мы всегда рассчитывали, что механизм СРН будет носить всепогодный характер, независимый от политической конъюнктуры. К сожалению, и здесь наши ожидания оказались опровергнуты — в силу геополитических соображений, которые превалируют в нынешней линии Вашингтона и европейских столиц. Но, надеюсь, коллеги — я не употребляю слово «партнёры» — в США и НАТО дозреют до того, чтобы признать очевидное и начать выстраивать диалог и взаимодействие с нами на подлинно равноправной основе. Не думаем, что без выполнения этих условий получится снова вступить в российско-натовскую воду.

Наши американские коллеги всегда декларировали незыблемость частной собственности, абсолютную гарантированность всего, что относится к экономической сфере, сфере расчётов. Сейчас они раз за разом стреляют в яблочко, попадают в десятку — во-первых, пытаясь выстроить бизнес, ведущий дела в России, в шеренгу, чтобы он маршировали вслед за политической линией, а во-вторых, подрывая доверие к своей валюте как средству расчётов. Думаю, в не столь отдалённой перспективе это негативно отзовётся на мировых позициях США и на их интересах.

ОЧ: Кстати, это был крик души Олега Викторовича Сиенко на пленарной дискуссии. Я не первый раз слышу от него и ряда специалистов риторику про нашу зависимость от доллара. Когда мы встречались с ним на ИННОПРОМе, было только-только заявлено о начале работы банка БРИКС, и был зафиксирован уставной капитал в долларах. Олег Сиенко сетовал, что это несколько противоречит общему курсу России. Разделяете ли вы эту позицию и как можно выйти из ситуации?

СР: Я бы не преувеличивал символическое значение того, что уставной капитал банка и пул условных валютных ресурсов, также созданный БРИКС, номинированы в долларах. Это для удобства расчётов. Суть дела такова, что мы приверженцы линии на расширение использования национальных валют — и это происходит. В наших отношениях с Китаем и другими бриксовцами мы в возрастающей степени на пути к этому.

ОЧ: Представители УВЗ, идеолога этой выставки, справедливо отметили, что на неё приехали не все компании, но в первую очередь это не все наши конкуренты. А наши партнёры все здесь, много иностранных представительств. После перерыва вновь приехала Саудовская Аравия. Как вы оцениваете представительства делегаций на выставке с международной точки зрения?

СР: На том или ином уровне здесь представлено больше 60 стран, это хороший показатель, а на фоне попыток США представить дело так, что Россия в изоляции, — успех юбилейной, десятой выставки в Нижнем Тагиле. Есть хорошие признаки, в том числе возобновившийся интерес со стороны Саудовской Аравии. У нас вообще существенно укрепились позиции на Ближнем Востоке. Все страны понимают особую роль, которую играет Россия в качестве стержневого стабилизирующего фактора.

Знаю, что те, кто приезжает в Нижний Тагил, делает это не ради того, чтобы побыть на свежем воздухе и посмотреть на образцы техники. Они понимают, что это ключевой центр оборонно-промышленного комплекса — всё объединение «Уралвагонзавод», занимающееся и выставкой, и суперсовременными системами вооружений, и лично Олег Викторович Сиенко как источник термоядерной энергии.

Гости, прибывающие сюда, приезжают с серьёзными намерениями. Мы должны совместно работать над тем, чтобы эти намерения поскорее воплотились в конкретные решения и договорённости. Предпосылки для этого есть. Маловеры будут посрамлены, и этот прогноз, я думаю, я смогу подтвердить как сбывшийся, если через два года вновь окажусь здесь — в отличие от того, что говорил в прошлый раз про отношения с США.

ОЧ: И напоследок: в свете озвученного вами на панельной дискуссии тезиса о том, что санкции — это надолго и что они будут ужесточаться, расскажите, пожалуйста, о том эффектном и эффективном инструментарии, который МИД и другие наши институты разработали, чтобы давать соответствующие ответы. Что ждёт остальной мир, каков будет наш ответ?

СР: Остальной мир будет и дальше иметь в лице России надёжного и выполняющего свои обязательства партнёра. Остальной мир получит дополнительные возможности для сотрудничества с нами. Я могу вам назвать целую серию областей, где даже США с большим интересом и даже трепетно относятся и к работе с Россией, и к заделам на будущее.

Мы собираемся действиями продемонстрировать, что не можем мириться с вызывающей циничной политикой нажима. Наши действия не обязательно будут в сфере экономики, в сфере визовых или иных ограничений. Нам надо обезопасить себя, создав гарантии от, скажем, произвольных арестов российской собственности по произвольным неправосудным решениям судебных, арбитражных инстанций в тех же США, имея возможность ответить аналогично. Но это лишь одна из сфер. Помимо этого на подходе далеко идущие решения в ряде важных для США областей. Мы стараемся и в наших контактах, и по всем доступным каналам доводить до официальных кругов США, что нынешний курс Вашингтона на российском направлении не останется без последствий для интересов США.

Смотрите также:

«Удару по Сирии нет ни политического, ни юридического оправдания»

Специалист по международным отношениям Дмитрий Победаш: «Наш интеллектуальный долг — утверждать невозможность войны, даже если нет альтернативы»

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^