Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Андрей Клепач, ВЭБ: «На войне как на войне — в кризис можно использовать и нетрадиционные финансовые инструменты»

×
Russia Arms Expo-2015 9 сентября 2015 в 18:37
Проблемы с видео?
В материале:

Клепач Андрей, Russia Arms Expo

Рецепт выхода из кризиса от зампредседателя ВЭБ и экс-замминистра экономического развития РФ: когда расчёты в национальных валютах станут реальностью, какие меры мог бы предпринять Банк России и насколько необходимо сокращать оборонные расходы страны.


ДОСЬЕ

Андрей Клепач, заместитель председателя Внешэкономбанка

В 2008-2014 году — заместитель министра экономического развития и торговли РФ (освобождён от должности по собственной просьбе). К. э. н. Окончил экономический факультет МГУ, работал на кафедре политэкономии экономфака МГУ. Работал в Институте народнохозяйственного прогнозирования РАН (1991-1998 гг.), был экспертом Российско-европейского центра экономической политики (1995-1997 гг.), исполнительным директором Фонда экономических исследований «Центр развития» (1999-2004 гг.), экспертом в департаменте исследований Центрального банка Финляндии (1997 г.) и директором департамента исследований ЦБ РФ (1998 г.). Начал работать в министерстве экономического развития и торговли РФ в 2004 г.

Екатерина Дегай: Андрей Николаевич, добрый день.

Андрей Клепач: Добрый день.

ЕД: Вы были на главном пленарном заседании, где ярко и эмоционально выступил Олег Сиенко, глава УВЗ. Он сказал, что ему обидно, что мы продолжаем расчётами в долларах и евро стимулировать экономики США и Евросоюза, вспомнил песню Макаревича про марионеток — «кукол дёргают за нитки», и добавил, что даже уставной капитал банка БРИКС — в долларах.

АК: Банк БРИКС только рождается, у него пока нет никакого портфеля проектов, даже потенциального. Но важно, что у него неплохие родители, и они от него много ожидают. Это новая международная структура, независимая от Всемирного банка, Европейского банка реконструкции и развития. Важно то, что наряду с решением о создании этого банка есть договорённость о создании валютного пула, где каждая сторона вносит свою квоту. Неважно, что это производится в долларах — важно, что квота может использоваться для поддержки национальных валют. По сути, банк БРИКС будет не только выполнять функции банка развития, но и одновременно будет работать на стабилизацию национальных валют, если они испытывают атаку. Это серьёзный прорыв, это рождение нового ребёнка, и я надеюсь, что он вырастет.

ЕД: Что вы скажете о долларовой зависимости и долларовой игле, о которой говорил Сиенко?

АК: Я бы так не гипертрофировал. Действительно, возникает потребность в выработке расчётов в национальных валютах, но это вещь непростая. Надо, чтобы рубли были у покупателей наших танков, вагонов. Кроме того, курс рубля резко колеблется, и нужна достаточно серьёзная культура работы с рублём, которую ещё надо создать.

ЕД: На Восточном экономическом форуме было подписано соглашение о финансировании проекта Быстринского месторождения Норникеля. И ВЭБ сделал заявление о том, что необходимо расширить объём свопов рубль-юань. Это, можно считать, первый удачный опыт?

АК: Это пока, скорее, намерение. Есть своповое соглашение между Национальным банком Китая и Банком России. Но такие своповые соглашения есть у китайцев со многими странами, даже с Казахстаном и Белоруссией. Проблема в том, что пока они работают только в том случае, если эти страны закупают китайскую технику или рабочую силу по достаточно приличным ценам. Своповые механизмы требуют серьёзной настройки, чтобы их можно было использовать не только для обслуживания китайского импорта, но и для тех проектов, в которых заинтересованы мы.

ЕД: Традиционно много внимания уделяют объёму оборонных расходов в стране. Ирина Яровая на пленарном заседании на RAE вспомнила о цифре в 20 триллионов на модернизацию армии, которая была заявлена несколько лет назад, и подтвердила, что была выбрана верная стратегия и что оборонные расходы не нужно сокращать. Спрошу вас как человека, который долгое время проработал в Минэкономразвития: как вам кажется, секвестр оборонных расходов необходим?

АК: 20 триллионов — это цифры так называемые государственной программы вооружения, а не все оборонные расходы. Здесь нет денежного довольствия, нет содержания армии, того, что идёт на учения, на военные выставки, на жильё, на командные пункты. 20 триллионов — это только закупка вооружения. Это утверждённая государственная программа, которая в целом выполняется, хотя и с некоторым отставанием от графика.

Действительно, сейчас идёт серьёзный процесс корректировки, должна быть принята новая программа вооружений с 2016 по 2025 год. Возможно, этот процесс несколько затянется. Здесь есть содержательные вопросы: как министерство обороны и другие силовые ведомства видят новый облик вооружённых сил и оружие, которое им понадобится. Другой важный вопрос — бюджетные ограничения, которые накладываются на этот процесс. Они стали достаточно жёсткими. Пока правительство не приняло решения, поэтому не хочется забегать вперёд. Есть разные ожидания и разные оценки.

Срок внесения бюджета в Государственную думу перенесён на конец октября, и бюджет будет приниматься только на один год. Ничего в этом страшного нет: у нас и раньше такое было, да и у большинства стран мира бюджет однолетний, но при этом даются некоторые ориентиры на два-три года вперёд. Самое главное другое: бюджет может быть однолетним, но есть обязательства, контракты, в том числе контракты по вооружениям, которые мы должны принимать на 2020-2022 год. Это касается и бронетанковой техники, и проектов, связанных со стратегическими вооружениями, судостроительной программой. И здесь вопрос даже не в цифрах.

Да, пока планируется секвестр, и какие его масштабы, я комментировать не готов. Но важно сохранить все ключевые параметры программы вооружений, имея в виду, что это вопрос не только нашего суверенитета — а вызовы для него сейчас крайне обострились, их намного больше, чем когда программа вооружений только разрабатывалась. Надо учитывать, что закупки вооружений играют серьёзную стимулирующую антикризисную роль. Оборонно-промышленный сектор — это серьёзный технологический локомотив, и он обеспечивает позитивную динамику несмотря на общее падение доходов от экспорта. Если бы не рост производства оборонной продукции, в том числе комплектующих, которые для неё нужны — а это и электроника, и фотоника, и спецматериалы, композиты, — то уже в прошлом году случился бы спад промышленного производства, а не его слабый рост.

Нельзя шарахаться, важно сохранить стабильность. И даже идя на ограничение бюджетных расходов, нужно компенсировать его увеличением кредитной поддержки со стороны банковской системы.

ЕД: Как банковские санкции повлияли на финансирование ОПК?

АК: Проблема санкций не в том, что «Ростехнологии» и многие оборонные компании попали в санкционные списки. Проблема в том, что резко ухудшился или был временно заблокирован доступ к капиталам на мировых рынках для ключевых финансовых институтов — Сбербанка, Газпромбанка, ВТБ и Внешэкономбанка. А внешние заимствования, причём по низким ставкам, играли существенную роль в нашей экономике, в том числе в кредитовании оборонно-промышленного комплекса.

Сейчас правительство предпринимает определённые шаги. Есть специальные инструменты, например, канал льготного кредитования со стороны Банка России тех кредитов, которые банки выдают в рамках гособоронзаказа и федеральной целевой программы по развитию оборонно-промышленного комплекса. Но нужны дополнительные инструменты, потому что коль вышел на ринг и имеешь дело с серьёзным противником в условиях санкций, нужно драться всерьёз. Вариантов у нас нет, санкции — это надолго, и масштабы государственной поддержки — я имею в виду не только бюджет, но и Банк России — должны быть, на мой взгляд, в разы увеличены.

ЕД: С чем вы как заместитель председателя ВЭБ приехали на RAE? Есть ли какие-то инструменты, которые ВЭБ может предложить предприятиям ОПК?

АК: ВЭБ является одним из серьёзных кредиторов, правда, не столько выполнения гособоронзаказа, где действуют основном коммерческие банки, а в области финансового оздоровления ряда оборонно-промышленных предприятий и их технического перевооружения. Правительство приняло решение, что до 300 миллиардов из Фонда национального благосостояния пойдут на фондирование операций ВЭБа, поэтому мы рассчитываем, что часть этих денег пойдёт на поддержку проектов в оборонно-промышленном комплексе, поскольку ОПК — один из приоритетов для ВЭБа как для госкорпорации. Мы рассчитываем, что ВЭБ будет расширять кредитование предприятий ОПК по доступным ставкам, в том числе предприятий с ключевыми технологиями, которые нужны, чтобы обеспечить импортозамещение. Например, есть проекты по производству матриц для отечественных тепловизоров, проекты, связанные с космической, авиационной отраслью.

При этом ВЭБ выполняет и функцию выдачи госгарантий. Например, гарантии Уралвагонзаводу идут через ВЭБ. Возможно, что мы рассмотрим и проекты кредитования Уралвагонзавода в тех или иных направлениях его деятельности.

ЕД: В этом году был создан Российский экспортный центр, и недавно были определены 40 первых экспортных проектов, которые получат его поддержку. Там есть и УВЗ, но с гражданской продукцией. Может ли РЭЦ охватить и военно-промышленные предприятия?

АК: Может, но пока только те проекты, где идёт льготное финансирование, а также выдача гарантий через ЭКСАР.

ЕД: Не могу не задать вам несколько вопросов об экономике в целом. Недавно вы давали пресс-конференцию, где сообщили, что инфляция уже 13%, и озвучили, что курсы валют останутся примерно на таком же уровне, как сейчас, до конца года. То есть в нашей экономике всё так критично? Есть ли у вас рецепт спасения?

АК: Я бы не говорил о критичности. Это, скорее, очень серьёзные испытания, которые связаны и с санкциями, и с серьёзным падением цен на нефть — практически на 50% к тому, что было в прошлом году, — и с неопределённостью и волатильностью цен на нефть.

У правительства есть антикризисная программа, она была заявлена ещё в прошлом году и принята в начале этого. Но я думаю, что как бы ни колебались цены на нефть, есть проекты и программы, которые надо по-любому выполнять, и если нужно, идти для этого на увеличение государственного долга. Нужен дополнительный пакет стимулирующих мер для поддержки экономики и в первую очередь инвестиций, потому что спад по инвестициям в этом году достаточно большой, порядка 12%, а то и выше, и есть большие риски продолжения этого спада в 2016 году.

Бюджетных денег в условиях падения доходов действительно мало, но, ещё раз повторю, я считаю, что нельзя резко сокращать бюджетные расходы.

Серьёзная нагрузка ложится на банковскую систему. Чтобы кредиты для населения у коммерческих банков в условиях дороговизны депозитов стали доступными, надо либо их субсидировать, для чего мало возможностей в бюджете, либо более активно использовать средства ФНБ, причём не на те проекты, которые дают крайне далёкий либо вообще трудно оцениваемый макроэкономический результат, а на те, которые действительно могут быть драйверами для выхода экономики из кризиса, для создания рабочих мест, для реализации технологий — в том числе в рамках планов по импортозамещению, которые приняло правительство. Думаю, Банку России всё-таки надо идти на нетрадиционные инструменты поддержки банков и рефинансирование такого рода кредитов, которые могут идти и через Внешэкономбанк, потому что он может выпустить облигации, которые Банк России мог бы выкупить по низкой ставке. Это могут быть и инфраструктурные облигации других банков под проекты, которые нужны, допустим, для развития железнодорожных магистралей или дорожного строительства. Но должны быть это облигации, по которым Банк России гарантирует, что он выкупает их по низким ставкам, но при этом ставит лимиты, чтобы банки, которые получают такое рефинансирование, не вздували доходность этих инструментов, и мы могли бы продолжать инвестиционную деятельность. Так поступают банки Китая, так поступила Федеральная резервная система США, когда там надо было спасать ипотечную систему. Это, может быть, не совсем рыночный шаг, но это нужный шаг, когда надо сохранять и развивать экономику в условиях кризиса.

Мы находимся в условиях конфликта. Это не война, но что-то сопоставимое с холодной войной. А на войне как на войне, надо использовать все инструменты.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^