Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Бильяна Чирич: «Я организовала первую выставку Йоко Оно в Китае, а теперь привезла её проект на Урал»

×
Разговор на Малине 21 августа 2015 в 18:30
Проблемы с видео?
В материале:

Чирич Бильяна, Уральская индустриальная биеннале современного искусства

Уральская индустриальная биеннале современного искусства пройдёт в Екатеринбурге с 9 сентября по 10 ноября, уже в третий раз. Основной проект фестиваля расположен в бывшей гостинице «Исеть», которую строили как часть жилого комбината НКВД (он же Городок чекистов). Ключевым понятием выставки стала мобилизация как способность к изменению.

Куратор основного проекта III Уральской индустриальной биеннале Бильяна Чирич в студии Malina.am рассказала о том, какие объекты увидят екатеринбуржцы, что придёт на смену «разрушающемуся и устаревшему» западному искусству и как отличить современное искусство от не-искусства.


ДОСЬЕ

Бильяна Чирич, куратор основного проекта III Уральской индустриальной биеннале современного искусства

Родом из Сербии. С 2000 года живёт в Китае. Изучала синологию. Работала куратором выставок в музее современного искусства в Шанхае — Duo Lun MoMA. Сейчас — независимый куратор. Её проект «Зависимые от миграции» был представлен в рамках параллельной программы 52-й Венецианской биеннале в 2007 году. Несколько лет назад организовала ретроспективную выставку Йоко Оно в Шанхае. Состоит в совете по номинированию премии Веры Лист в сфере искусства и политики (2014/2015), была членом жюри нескольких премий, включая Hugo Boss Asia Art Award (2013). Сейчас занимается организацией основного проекта на III Уральской биеннале.

Екатерина Дегай: Главная тема биеннале в этом году — «Мобилизация». Это многозначное слово: в нём есть и военный, и экономический, и духовный подтекст. Какой смысл вы складываете в это слово?

Бильяна Чирич: Мы провели небольшое исследование, опросили екатеринбужцев, и выяснилось, что для большинства из них слово «мобилизация» имеет военное значение. Но для меня понятие «мобилизация» связано прежде всего с положением индивида в обществе. Я хотела бы рассмотреть, каким образом выставки могут способствовать активизации индивида в обществе. Как мне кажется, такие выставки создают так называемую публичную сферу, и появляется возможность изменить положение индивида в обществе.

С этой точки зрения интересен контекст гостиницы «Исеть», в которой проходит основной проект биеннале. Это здание как бы оформляет нашу выставку, там много отдельных комнат, и сам вид этой гостиницы уже задаёт вопросы о соотношении между публичным и частным.

ЕД: Вы опередили мой вопрос про главную площадку биеннале, гостиницу «Исеть». Насколько удачным решением вам кажется этот выбор? И как это соотносится с мировым опытом? Здесь работает правило «чем нестандартней площадка, тем лучше»?

БЧ: Я не думаю, что есть такое правило: чем необычнее площадка, тем лучше выставка. 

Гостиница «Исеть» представляет собой сложную площадку для использования. Во-первых, это здание имеет историческую ценность, значит, у нас возникают проблемы с доступом, разрешением и так далее. Во-вторых, это здание уже разделено на много комнат, потому что там была гостиница. В-третьих, есть исторический контекст: ЧК, 30-е годы и так далее. И это очень необычное пространство: это не пространство музея, не так называемый «белый куб», в котором зрителям и художникам легко и комфортно работать. Передо мной как перед куратора прежде всего стоял вопрос, как использовать эту уникальную площадку, каким образом включить в неё художественные работы, как обеспечить возможность просмотра этих работ.

ЕД: Удалось придумать отличный рецепт?

БЧ: Я не думаю, что есть единственно правильный ответ, как организовать экспозицию. Я работала с художниками, и мы размышляли, как лучше представить работы в этом пространстве. Уверена, что в конечном итоге нам удастся наилучшим образом сделать то, что мы задумали. Хотя я понимаю, что посещение выставки — это индивидуальная вещь: когда вы придёте на выставку, вы не будете переживать её, как кто-то другой.

Ещё мне хотелось бы сказать, что для успеха любой выставки важно иметь поддержку на месте. В Екатеринбурге у нас команда биеннале, небольшая, но очень преданная делу, и поддержка со стороны администрации города. Например, молодой китайский художник Ли Ляо задумал проект: он предложил снимать кабинет мэра города в течение восьми часов. И мэр согласился на это. В итоге проект будет выставлен в рамках биеннале.

ЕД: У биеннале два куратора — Ли Чженьхуа из Пекина и вы. Вы родом из Сербии, но долго работали в Китае, в музее современного искусства в Шанхае. С чем связан этот китайский налёт? Это попадает в общий тренд российско-китайской дружбы, политической, экономической и культурной?

БЧ: В моей выставке представлены всего три китайских художника, у Ли Чженьхуа их намного больше. Мне было важно представить международных художников, которые работают в разных странах, например, таких, как Йоко Оно, а также художников из Восточной Европы, и сравнить, каким образом люди из разных стран и регионов решают одни и те же проблемы. Кроме того, мне было важно представить художников из Юго-Восточной Азии — Вьетнама, Таиланда, Индонезии, Малайзии. Я на протяжении последних десяти лет работала с художниками из этого региона. Они выставлялись на международных выставках, но у них не было возможности выставляться в России. Мне очень хотелось, чтобы они приехали сюда и почувствовали российский контекст.

Приведу пример российско-китайской дружбы. У меня в выставке есть один такой проект. До 90-х годов между российским и китайским искусством сотрудничество было на государственном уровне. Советский соцреализм оказывал большое влияние на искусство Поднебесной после 1949 года, но прямого сотрудничества между художниками не было. В 1994 году в Шанхае впервые была проведена выставка «Факс», там присутствовал известный концептуальный художник, и на Уральской биеннале мы представляем его работу 96-го года. На мой взгляд, это прекрасная возможность показать российско-китайские контакты и одновременно взглянуть на тогдашний проект с нынешней точки зрения.

ЕД: Как Китай встроен в контекст современного искусства? Востребовано ли китайское современное искусство и вписывается ли оно в европейскую цивилизацию?

БЧ: Прежде всего, есть рынок искусства, арт-маркет, и в него китайское искусство вписывается очень хорошо, потому что рынок большой. Современное искусство присутствует на нём в коммерциализированной форме. Это то, что меня не интересует, я этим не занимаюсь, но это есть, и многие спекулируют на искусстве.

На вопрос, насколько китайское искусство вписывается в европейский контекст, я хотела бы ответить вопросом: а почему оно должно вписываться? На мой взгляд, мы должны говорить о равных позициях, о диалоге, о том, что современное искусство развивается одновременно в разных местах, и эти разные места равноправны. Представление, что западное, европейское искусство – это модель современного искусства вообще, давно нужно поменять. Я считаю, что западные модели уже устарели и разрушаются. Нам нужны новые модели, и они могут прийти из обществ, которые находятся в состоянии перехода, например, из Китая или России. Такие переходные общества имеют очень большую динамику, большую энергию, и нестабильность в них может создавать новые возможности.

ЕД: Йоко Оно — главная звезда этой биеннале. Почему выбор остановился именно на ней? Очевидно, что её имя известно многи, и это позволяет привлечь к биеннале внимание широкой аудитории, но задаёт ли Йоко Оно тренды в современном искусстве?

БЧ: Для меня Йоко Оно лишь одна из участниц биеннале. Я впервые начала с ней работать в 2007 году, когда пригласила её в Шанхай. Для неё это была первая выставка в Китае. Китайские СМИ мне задавали тот же вопрос, что и вы: «Почему Йоко Оно»? Это было за два года до того, как она получила Золотого льва на Венецианской биеннале. Когда она его получила, все стали говорить: «Да-да, Йоко Оно, конечно, знаменитый художник!»

Мне очень нравится с ней работать. Опыт Йоко Оно 70-х годов имеет значение, она существует как бы на границах современного искусства, и она развивает аспект, который я считаю очень важным для современного искусства: нематериальность искусства. Он связан с незавершённостью работы или с её интерактивностью, втягиванием зрителей в инсталляцию — зрители должны что-то сделать, каким-то образом принять участие в работе. Для меня это важно, потому что современное искусство слишком часто концентрируется на объектах, готовых предметах, а Йоко Оно очень рано поняла и нашла способ использовать нематериальность в общении с людьми. У неё есть проект, где необходимо следовать инструкциям, он будет представлен на биеннале.

ЕД: У Йоко Оно есть два самых знаменитых проекта. Это проект с Ленноном, когда они провели целую неделю в постели, приглашали журналистов и рассуждали о мире во всём мире. И перформанс, в котором она сидела на сцене, и каждый желающий мог подойти и ножницами отрезать кусочек её одежды. Это самые популярные проекты. А что нравится вам, что вам ближе всего?

БЧ: Мне нравятся многие её работы, и часто вопрос, какую из них выставить в конкретном проекте, связан с тем, что за выставка, какая из работ впишется в её пространство и концепцию. 

Лично мне очень нравится работа «Выход». Мне нравятся фильмы Йоко Оно 70-х годов, это совершенно замечательные вещи. Мне нравится её работа под названием «Мамочка красива», это фотографии женской груди. Правда, безумно красивая серия фотографий. Очень много действительно замечательных работ. Сейчас в Музее современного искусства в Нью Йорке проходит выставка-ретроспектива творчества Йоко Оно — очень интересная.

ЕД: Вы упомянули выставку в Нью-Йорке. Любопытно, что она проходит в Музее современного искусства, возле дверей которого в 1971 году Йоко Оно проводила перформанс, тогда неофициальный. И вот спустя 44 года она выставляется уже официально.

БЧ: Да, это прекрасный пример. Всё творчество Йоко Оно находится на границах, она всегда занимает маргинальную позицию и всегда остаётся верна себе. В частности, сохраняет критическое отношение к системе искусства и к тому, как эта система работает. Вы привели прекрасный пример того, как критика института в системе искусства оборачивается тем, что этот институт принимает её и делает частью себя.

ЕД: В Екатеринбурге Йоко Оно представит работу Touch, «Прикосновение». Думаю, вы хотите сохранить интригу, но всё-таки — расскажите немного, в чём состоит суть проекта.

БЧ: Это инсталляция, которая имеет перформативный аспект. Зрители должны завершить эту работу. Это очень медитативный проект, основанный на инструкциях. Сразу после интервью я отправлюсь в гостиницу «Исеть» и посмотрю, как всё работает, потому что мелкие детали ещё не до конца готовы.

ЕД: Как пишут СМИ, Йоко Оно была в России два раза: в Москве и в небольшом посёлке Тверской области на родине своей тети, известной скрипачки Анны Бубновой. Приедет ли она в Екатеринбург?

БЧ: Я бы хотела сохранить это в тайне до начала биеннале.

ЕД: Мы уже начали говорить о китайском художнике Ли Ляо и его работе: он на восемь часов установил камеру в пустом кабинете мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана, и это видео станет основой его арт-объекта. Вчера я читала на фейсбуке бурную дискуссию об этом проекте. Если упростить её суть, то она свелась к тому, что это совершенно непонятная акция. Люди рассуждали, является ли это искусством. Что вы им скажете?

БЧ: Это очень непростой вопрос, что такое искусство. Не только в России, но и в Китае и в других местах люди задают вопрос, в чём разница между искусством и не искусством. 

На биеннале будет представлен целый ряд работ, которые расшатывают привычное представление о том, что такое произведение искусства, арт-объект. Например, существует ли нематериальное искусство, нематериальные объекты. Необычный британо-немецкий художник с пакистанскими корнями Тино Сегал представит проект, связанный с нематериальным искусством, французская группа Les gens d'Uterpan в течение двух месяцев будет проводить перформансы, будет представлен упомянутый вами проект Ли Ляо. Кстати, он продолжается — Ли Ляо планирует снимать кабинеты мэров разных городов по всему миру. И знаете, он прекрасный художник, он очень интересуется проблемой повседневной жизни. Один из главных моментов его проекта заключался в том, что он снимал офис мэра в течение восьми часов рабочего дня — не ночью и не в выходной. Ли Ляо делает много работ, связанных с повседневностью. Например, у него была красивая выставка, для которой он отдал зрителям все лампы из своей квартиры, и во время выставки зрители сами должны были держать лампы — источники света, а квартира Ли Ляо всё это время оставалась в темноте.

ЕД: Когда мы обсуждали с руководителем ГСЦИ Алисой Прудниковой вопрос того, где проходит тонкая грань между искусством и не искусством, она сформулировала это так: «Настоящее искусство выходит из нутра, его ты чувствуешь кишками». Насколько вам симпатично это определение?

БЧ: Да, я думаю так оно и есть.


Смотрите также:

Директор Ливерпульской биеннале Салли Таллант: «Ливерпуль зарабатывает на биеннале 21 миллион фунтов»

Руководитель ГСЦИ Алиса Прудникова: «Настоящее искусство ты чувствуешь кишками»

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^