Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Анна Кирьянова, психолог: «Меня удивляют специалисты, которые считают, что «терпеть» – это нормальное состояние для женщины. На кол сажать тоже когда-то было нормой!»

×
Разговор на Малине 17 августа 2015 в 13:05
Проблемы с видео?
В материале:

Кирьянова Анна

Разговор о 14 000 женщин, гибнущих ежегодно от домашнего насилия, и нравственном помешательстве — отсутствии у людей сострадания и участия.


ДОСЬЕ

Анна Кирьянова, психолог, писатель, телеведущая

Родилась в Екатеринбурге. В 1992 году окончила философский факультет УрГУ им. Горького, в том же вузе в 2004 году получила диплом психолога-консультанта. 24 года ведёт радио- и телепередачи на психологическую тематику. Издала несколько книг, публиковалась в журналах «Урал», «Уральский следопыт», «Оракул» и «Ступени Оракула», альманахе «Крушение барьера», сборнике Макса Фрая. Лауреат премии журнала «Урал» за мистический роман «Охота Сор-ни-Най». Основатель и руководитель Психологического центра Анны Кирьяновой.

Ольга Чебыкина: Анна Валентиновна, здравствуйте.

Анна Кирьянова: Здравствуйте.

ОЧ: Я пригласила вас к нам на эфир, чтобы поговорить о теме, которую сейчас активно обсуждают — не столько даже о домашнем насилии, после ужасающего случая в Нижнем Новгороде, сколько о чёрствости и равнодушии, в котором мы живём. Когда мы обсуждали тему и структуру интервью, вы сказали, что до революции был даже такой диагноз — «нравственное помешательство», а именно отсутствие участия и сострадания. Расскажите поподробнее об этом диагнозе — существует ли он сейчас официально и можно ли его поставить какой-то части нашего общества?

АК: Я думаю, что ставить диагноз обществу, равно как и отдельному человеку, мы не имеем права, если не провели с ним беседы и консультации. 

Нравственное помешательство рука об руку идёт с конституциональной глупостью. Об этом писали замечательные дореволюционные психиатры Корсаков и Ганнушкин. Объектом исследования психиатрии часто были не только болезненные отклонения — диагноз, что у человека шизофрения, эпилепсия или маниакально-депрессивный психоз. Иногда меняется душа человека. Он интеллектуально остаётся нормальным, но в нём возникает некий дефект, который отвечает за совесть, сочувствие, сострадание. Отсутствует эмпатия — по-научному так называется способность сострадать и воспринимать чужую боль как свою собственную. Как раз об этом писал Корсаков: человек может быть умственно нормальный, он играет в игры, сидит за компьютером, правильно оценивает текст, делает из него выводы, знает правила дорожного движения — но у него отсутствует сострадание. 

Одновременно Ганнушкин писал о том, что существуют периоды в истории человечества, когда количество конституционально глупых резко увеличивается. Это люди не то что ничего не понимают или они умственно отсталые — у них очень узкий ограниченный мозг. Сочетание двух этих диагнозов — нравственного помешательства и конституциональной глупости — всегда происходит перед великими потрясениями в обществе. Перед революцией в России сочувствие и сострадание стали исчезать. В Средние века совершенно нормальным для семьи было сходить на казнь или в анатомический театр — так они развлекались. Или лучше в сумасшедший дом детей сведём? Там больные на цепи, и за специальную плату служитель даст палочку, чтобы тыкать тех больных, которые не увеселяют нас своими ужимками и прыжками. Мимо площади идёшь — а там кого-то сжигают, кого-то четвертуют… Это была норма. И к нашему ужасу эта норма начала возвращаться. Пока виртуально — достаточно почитать комментарии в интернете, которые касались смерти певицы, чтобы понять, что с обществом действительно что-то не так. Какой-то перекос стал происходить в сознании.

ОЧ: Если допустить такую страшную фантазию — если бы объявили, что смертная казнь будет проведена публично на площади 1905 года, — я уверена, собрались бы десятки тысяч людей.

АК: Совершенно верно, согласна. Но ещё подчеркнём, что огромное количество анонимных пользователей соберётся в интернете. Один немецкий автор написал великую книгу про доносы во времена фашизма, и в ней сказано, что как только доносы стали заставлять подписывать, резко, до нуля сократилось их количество. То же самое в интернете: развращение идёт на уровне анонимности. Людей, которые пойдут смотреть казнь на площадь, будет неизмеримо меньше, чем анонимных пользователей, которые будут наслаждаться зрелищем трансляции. 

ОЧ: Можно ли говорить о том, что наша игра с виртуальностью — когда можно скрыть себя, выдать себя за кого-то другого, открыто выражать радикальные точки зрения, обзывать других, проклинать их — в том числе является причиной того, что потом в нормальной офлайновой жизни мы проявляем себя неадекватным образом.

АК: Совершенно правильно. Человек перестаёт понимать границы, и безнаказанность порождает преступления. Ведь уголовный кодекс и ответственность за побои, за оскорбления и клевету придуманы именно для того, чтобы этого не происходило. А когда человек остаётся безнаказанным один раз, два, три раза, он несомненно свершит подобный поступок в реальности. И даже история с жестоким убийством, поведение мужчины и жалобы его детей никого не затронули, и люди не посчитали нужным вмешаться. 

Мне хочется вспомнить маленький факт про эмпатию. Был хирург Амосов, известнейший человек. Однажды он заметил, что его коллега, молодой врач, берёт у больных анализы, втыкая им иглу в живот без обезболивания. Больные морщились, терпели. Это не было садизмом — просто ему не охота было проводить какие-то манипуляции. Амосов отвёл молодого коллегу в коридор и воткнул ему в живот иглу. Тот завизжал, закричал: «Вы старый хулиган!» Амосов спросил его: «Коллега, вам больно?» Тот ответил: «Ещё бы, вы такую иглу в меня воткнули!» И Амосов сказал: «Так вот, людям, которым вы сейчас вот это делали, больно точно так же». Вот таким образом он научил его эмпатии, хотя научно считается, что эмпатия и сочувствие — врождённые качества. Не знаю, стали ли он сочувствовать больным, но он прекратил совершать болезненную манипуляцию без наркоза.

ОЧ: Сейчас считается нормальным не знать соседей. Но мы жили в те времена, когда все друг друга знали, общались площадками, подъездами, Сейчас множество социальных факторов изменили эту ситуацию, и мы зачастую не обращаемся в надлежащие органы, не решимся поговорить с соседями, если слышим шум за стенкой. Где грань между нормальной ссорой супругов и патологией, которая может привести к преступлению? И где грань между деликатностью воспитанного человека и равнодушием?

АК: Мне хотелось бы заметить ещё одну грань: обращение в органы, как правило, является бесполезным. Хоть кого вызывайте — скорее всего, вы услышите: «пока никого не убили, нечего звонить». Человек оказывается перед дилеммой: либо самому вмешаться в конфликт и пострадать, если там уже дошло до убийства, либо сделать вид, что ничего не происходит. К сожалению, нет необходимой поддержки со стороны государства. И в истории с убившим свою семью шизофреником удивляться нечему. Врач не имел никаких полномочий — по существующему законодательству человека, пока он не совершал преступление, нельзя даже обследовать. Участковый — что он мог сделать? Он не психиатр, и более того, пока нет преступления, он некомпетентен. Проводить воспитательные беседы с маньяком, извините, бесполезно. А вмешаться — получишь топором по голове и станешь седьмой жертвой.

Ваши увещевания или замечания могут быть обращены к опасному психопату, способному на всё. И это мы тоже должны учитывать. Вопрос, почему мы не вмешиваемся или соседи не вмешались, упирается ещё и в это, в личную безопасность. И ты потом будешь уголовно отвечать за то, что вмешался и нанёс побои в силу создавшихся обстоятельств.

ОЧ: Нет официальной статистики о том, сколько женщин, детей и подростков, иногда мужчин, пожилых людей страдают от домашнего насилия. Но по неофициальной статистике примерно 14 000 женщины в год гибнет от домашнего насилия. Вы считаете, что наличие закона сможет уменьшить эти серьёзные цифры? Да, он поможет наказывать, но поможет ли он сделать нас более толерантными, добрыми, терпимыми? Мы только что говорили о том, что эмпатию невозможно привить. 

АК: Невозможно, но поведение, как в случае с Амосовым, привить можно. Но получается, что мы вынуждены сдерживать и убивать в себе эмпатию именно потому, что ты зайдёшь в соседнюю квартиру, получишь по голове и окажешься виноват. Или вмешаешься в уличный конфликт, и тебе же нож воткнут. К сожалению, пока на уровне законодательства не будут приняты решения, которые защищают людей, мы постоянно будем душить свою эмпатию. Остаётся всё меньше людей, которые сохраняют своё сочувствие. С эмпатией надо родиться, но она не пожизненна. И человек, оказавшись в ужасных условиях фашизма, теряет эмпатию и становится таким же, как другие. 

ОЧ: Бьёт значит любит — откуда это взялось? С домостроевских времён или ещё раньше?

АК: Я, к своему изумлению, в комментариях на собственной странице обнаружила со стороны приличнейших женщин именно это утверждение — что надо вожжи, надо бить, что это нормально. И многие психологи, особенно женщины, говорят, что на Руси было нормально бить, что это был естественный процесс. Так извините, и на кол сажать было когда-то естественным процессом. И лишних детей в Древнем Риме выбрасывали. И кожу с живых сдирали. Есть люди, которые в своей психике носят эту идею. Это двойная мораль: во-первых, если тебя бьют, ты сам этого заслуживаешь, и во-вторых, удовлетворяются собственные садистические комплексы. Осуждение жертвы идёт, как ни парадоксально, чаще со стороны женщин, чем мужчин. А женщины вынуждены скрывать ситуацию, потому что это нормально. Представляете, вы придёте к психологу или к участковому, и вам дадут понять, что вы сами довели своего партнёра по браку до того, что он проломил вам голову, и вообще обоюдная драка — это нормальная часть человеческих отношений.

ОЧ: В 2013 году профессора МГУ имени Ломоносова провели масштабное исследование и выяснили, что 40% женщин России подвергались вербальному насилию. Каждая пятая женщина в России подвергалась физическому насилию. При этом лишь 12% из этой пятой части обратились за помощью. В продолжение темы, почему не ходят в полицию и почему полиция не реагирует — потому что женщины приходят, пишут заявление, а потом сами его забирают, потому что помирились.

АК: Полностью согласна. Но тут тонкая грань. Должны работать специалисты, которые должны видеть, где речь идёт об обоюдной драке — что уж там говорить, бывают супружеские пары, которые считают это нормальным, и у мужа и у жены — темперамент. Другое дело, когда речь идёт о насилии, о том, когда сопротивление жертвы сломлено и человек находится в зависимости — материальной, финансовой, физической, психологической — от происходящего. Одно дело — муж с женой подрались, всякое бывает. В сказках «1001 ночи» всё время упоминается о том, как Маруху ударил Ситт-Зубейду лёгким ударом, а она его сильным и по голове. Но если речь идёт о насилии со стороны человека, ранее судимого, наркомана, алкоголика или шизофреника… Насилие насилию рознь. Мы с вами нормальные люди, и я не собираюсь преувеличивать проблему, что кто-то кого-то толкнул, и его за это надо посадить. Мы говорим о другом: насилие со стороны лица, которое может привести угрозу в исполнение, может убить — это компетенция органов, и данный человек должен быть по крайней мере предупреждён о последствиях.

ОЧ: Как вы считаете, один раз ударил — это уже приговор отношениям?

АК: Бывает всякое. Каждая ситуация индивидуальна. Но насторожиться, несомненно, нужно, потому что привычка распускать руки и прибегать к физическому насилию говорит о человеке многое. Дочь Пушкина Наташу муж избивал так, что у неё на теле были следы от шпор. Он бил её лицом об стену, он проломил ей голову, и мать, Наталья Гончарова, скончалась во цвете лет, не в силах видеть страдания своей дочери. Так вот в бесправной России, где всякие Катерины прыгали с обрыва в пьесах Островского, Наташа развелась с мужем, подала на него в суд, отсудила у него право на свободное проживание, вышла замуж за принца и очень счастливо прожила жизнь. Делайте выводы. Если ты борешься, если ты сопротивляешься, если ты готов менять свою жизнь, всё возможно.

ОЧ: Наверное, не существует универсального рецепта, но можем ли мы посоветовать способ привить эмпатию — возможно, не такой кардинальный, как способ хирурга Амосова? Какой общий рецепт неравнодушия?

АК: У меня рецепт очень простой: отменить в интернете анонимность, везде, кроме специализированных сайтов для людей, которые ищут сексуальные развлечения. Я говорю об этом не с политической точки зрения, а с позиции научных исследований. Когда анонимные доносы были запрещены, насилие, жестокость и фашизм пошли на спад. Сейчас такое время, что хватит шутить с анонимностью. И если кто-то замечен в агрессивных высказываниях, в провокациях, насмешках и глумлении, нужно лишать такого человека права пользоваться виртуальной реальностью. Согласитесь, мы оказались в страшном положении. Нужно принимать законодательные решения. А привить эмпатию — на всех Амосовых не напасёшься.

Смотрите также:

Константин Шестаков, детский психолог: «Современные родители не могут потратить даже тысячи рублей на работу с детским психологом»

Эфир с физиогномистом Артёмом Павловым

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Кирьянова Анна

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^