Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,79$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,79$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,79$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Анастасия Бакова: «Ксюша сказала мне: «Ты слизь! Играй слизь и убери киску!»

×
Разговор на Малине 13 августа 2015 в 21:00
Проблемы с видео?
В материале:

Бакова Анастасия

Погоня за достоверностью, внутренние страхи главной героини Анастасии Баковой и трагедия человека, увязшего в болоте повседневности, — о чём и для кого снят фильм «Геля».


Людмила Яицкая: Девочки, здравствуйте. Поговорим о вашем фильме, тем более что его премьера вот-вот состоится Екатеринбурге. Если честно, его трейлер оставляет впечатление чего-то грустного и страшного.

Анастасия Бакова: У нас не было цели эпатировать публику, шокировать людей и вогнать их в депрессию. Но…

Короткометражная драма «Геля»

Главная героиня — Геля, полная девушка 22 лет, живёт в тесной квартире на окраине города со своей деспотичной матерью-инвалидом и всю свою жизнь посвящает ей. Однажды судьба посылает Геле шанс всё изменить и ставит её перед сложным выбором.

Ксения Зуева: Да, это невесёлое кино. Это социальное, психологическое кино, очень реалистичное, и мы гнались за достоверностью и за правдой в кадре.

ЛЯ: Анастасия Бакова — и Геля: Как это совместимо и было ли тебе тяжело вживаться в роль? 

АБ: Мы с Ксюшей создавали героиню вместе. Она стала квинтэссенцией наших болевых точек, переживаний. Да, Геля на первый взгляд не очень похожа на меня, но в действительности она мне очень близка и понятна. (обращается к Ксении) Помнишь, у нас был такой момент, когда под конец съёмок нам стало жалко её и хотелось, чтобы с ней произошло что-то светлое, но это было бы неправдой. 

КЗ: Мне не хотелось. Хотелось Стасе, потому что она очень лучезарный человек. Я, если говорить о героине, визуализировала Стасину сторону, о которой никто не знает. Все её видят дивой, лучезарной, позитивной, сексуальной, а я знаю её тяжёлую, страдающую сторону.

АБ: Для меня трагедия героини в том, что она боится жить. В том, что она проживает свою жизнь в серой повседневности и не делает настоящей попытки вырваться из этой рутины. Это воплощение моего самого большого страха — не рискнуть, не попытаться.

КЗ: Не выйти из зоны комфорта. 

АБ: Смириться с тем, что у тебя есть, и существовать. 

КЗ: Всегда надо дать себе шанс сделать то, чего ты хочешь.

АБ: Пойти на риск, совершить поступок. Тогда ты будешь знать, что ты сделал что-то важное, как минимум попытался. Это то, что пугает меня больше всего, то, от чего я хотела бы максимально отойти — когда рамки, которые устанавливает общество и ты сам, обрывают твои крылья, не дают тебе попробовать что-то новое. 

КЗ: У тебя есть внутренний голос, который говорит: «Сделай это, я хочу, я чувствую». Но при этом есть блоки, навязанные обществом, родителями, значимыми для тебя фигурами, которые внесли вклад в твоё развитие, когда ты был ребёнком — ты слышишь их и уходишь от своего счастья. Ты говоришь: «Лучше я буду в своём болоте, где стабильно…»

АБ: «…Где все мной довольны, где я не вызываю никакого диссонанса».

ЛЯ: Вы сказали, что вам было жалко Гелю. Переписывали ли вы сценарий и что там в итоге в финале?

КЗ: Мы придумали историю про зависимость и про болезненные отношения. Я вообще хотела — и даже мы со Стасей обсуждали, — что, возможно, Геля маму убьёт, такая крайность.

Анастасия Бакова, актриса, соавтор сценария фильма «Геля»

24 года. Дочь известного уральского политтехнолога Антона Бакова. Два года назад окончила театральный институт имени Б. Щукина в Москве по специальности «актриса музыкального и драматического театра». Одарена лирическим сопрано широкого диапазона. Дополнительное образование по народному вокалу, эстрадно-джазовому вокалу получила в музыкальном училище им. Гнесиных. Свободно владеет английским и французским. В июле 2013 баллотировалась на пост мэра Екатеринбурга. Живёт в Москве.

АБ: Ну, это было в самый первый момент, когда мы героиню ещё не прочувствовали.

КЗ: Но в итоге в финале Геля возвращается к матери. Есть режиссёрская версия фильма, в которой она по дороге домой падает, или её ударили — что-то с ней такое случилось, очень нехорошее, — и в итоге она к маме в кровать приходят в синяках.

АБ: Я ненавижу эту часть!

КЗ: Она ложится к ней, сворачивается в позу эмбриона, мать её обнимает и они засыпают. То есть, условно, Геле по башке настучала судьба. Стася ненавидит этот кусок, а я очень хотела именно так. 

АБ: Для меня идея фильма в том, что Геля решается на какое-то действие, а потом пугается. И мне хотелось не чтобы жизнь ей настучала по голове — «Зря ты вообще что-то попыталась сделать!», — а чтобы был момент, где она сама себя наказывает. 

КЗ: Фильм увидело огромное количество зрителей, и у всех разные интерпретации. Это здорово. Кто-то мне говорит, что Геля просто поняла, что нехороша для этого мира, а кто-то говорит — она просто застеснялась и убежала. 

АБ: Получился открытый финал.

КЗ: Приходят и совершенно простые люди, не киноманы, и в них попадает, и интеллектуально подкреплённые люди, которые смотрят кучу всего — в них попадает по-другому. Смотрели несколько больших психологов, моих знакомых — они вообще другие грани нашли.

АБ: А мне было приятно, когда я отправила фильм Мише, своему младшему брату, и он мне позвонил с фразой «Ну жё-ёстко». Это Миша, который смотрит американское развлекательное кино, и короткометражки и социальные драмы от него очень далеко. И он далеко не единственный человек, не связанный с киноиндустрией напрямую, кому эта история показалась пронзительной.

ЛЯ: Это такое подглядывание в замочную скважину за жизнью людей, которую ты никогда не увидишь.

АБ, КЗ: Да.

АБ: И пусть это порой отталкивающе, зато честно.

КЗ: Мне как режиссёру нравится рассказывать о том, о чём люди молчат. Подглядывание в замочную скважину — это точное определение. Это то, как я чувствую, как я работаю как режиссёр. 

Я рада, что у нас со Стасей резонанс. Наша дружба строилась на том, что мы схлёстывались на обсуждении ситуаций, на личных исповедях. У нас творческий дуэт, и благодаря нашей дружбе получается честное творчество. И, конечно, наш оператор-постановщик Михаил Сенин, который абсолютно такой же, как мы, только мужчина. 

АБ: Была одна сцена, где я была обнажённой, хотя, к счастью, не видно никаких частей моего тела. Миша — наш близкий друг и прекрасный профессионал, и ему я полностью доверилась. Это невероятное везение, что мы так встретились.

КЗ: Он разносторонний оператор, блестящий профессионал, снимает и рекламу, и полные метры, широко развлекательные, и там работает, и сям.

АБ: И нашей идеей он тоже загорелся.

КЗ: Вообще наша группа — это как маленькая семья. Это тот редкий случай, когда люди горят идеей.

АБ: «Геля» — это дебют для нас обеих: для Ксюши режиссёрский, для меня актёрский, я впервые играю главную роль. Поэтому (обращается к Ксении) ещё раз хочу сказать тебе спасибо. Вот вы спрашивали про сценарий, диалоги, взаимодействие с мамой, с молодым человеком, с которым я знакомлюсь. Ксюша дала нам много свободы, и мы эти сцены играли этюдным методом. Мы не были привязаны к тексту. Естественно, мы понимали общую тематику, но могли существовать в ней естественно.

КЗ: Изначально сценарий был просто костяком, где были обозначены микродиалоги. Была подробно прописана пластика, то есть внутреннее состояние героини передаётся через её движение, через моторику или наоборот, через депрессивный ступор. Что касается диалогов, то мы долго беседовали перед каждой сценой, прорабатывали её, анализировали, а дальше я давала им свободу и говорила: «Теперь живите». У нас бывало по 17 дублей, не буду скрывать.

АБ: И все разные.

КЗ: И потом сцены я клеила выборочно, кусками, и это получалось суперкруто. Например, сцена с мамой, самая главная.

АБ: Самая сложная для меня.

Ксения Зуева, режиссёр, сценарист, продюсер

25 лет. В 2012 году окончила актёрский факультет театрального института им. Б. Щукина, в 2015 году — режиссёрский факультет Высших курсов сценаристов и режиссёров (мастерская Владимира Хотиненко). Дебютная режиссёрская работа — короткометражная драма «Геля». Премьера состоялась на 37 Московском кинофестивале в июне 2015 года. Ксения также выступила соавтором сценария и продюсировала картину.

КЗ: Она собрана где-то из шести дублей. Сцена была сделана блестяще, каждый кусок был как бриллиант. Мы с монтажёром Андрюшей делали так: «Нет, вот это. Нет, давай всё же вот это». Крутишь сцену как кубик Рубика, и с каждым куском она становится всё чудеснее. И большое спасибо моим педагогам. У меня было много вариантов монтажа, и первый был совсем ужасный. Он длился полтора часа, и когда я показала его в мастерской, Владимир Иванович сказал: «Нет». На следующую мастерскую я приносила новую версию, с коррекцией… Монтаж я вспоминаю как минутку ада. Это как геометрия — в школе я плохо училась по физике, геометрии и алгебре, это для меня был мрак.

АБ: Это как паззл, в котором у тебя есть куча материала, а как ты его соберёшь…

КЗ: У меня были минуты отчаяния. Я откладывала фильм, возвращалась к нему.

АБ: Этот проект совсем не быстрый. Мы написали сценарий полтора года назад. 

ЛЯ: Почему случилась пауза?

АБ: Я выдавала Ксюшу замуж, потом Ксюша родила прекрасного Пашу (улыбается). 

КЗ: У нас в мастерской есть четыре задания, которые являются обязательными для диплома. Это учебная работа, курсовая работа, дипломный фильм и театральная постановка. Помимо этого каждую неделю даётся кинозадание, маленькая короткометражка. То есть мы постоянно работали. У меня было учебное задание, я приехала к Стасе, говорю: «Вот учебная работа».

АБ: Это был такой момент: «Давай что-нибудь придумаем, а ты снимешь». Поэтому особенно поразительно, что эта работа имеет большой резонанс и в профессиональных кругах, и просто у общественности. Это приятно и очень неожиданно.

КЗ: Мы написали сценарий. Потом, я помню, мы ходили по Арбату, снимали какие-то этюды. Я была беременна и поняла, что, конечно, мы не будем снимать фильм в тот зимний сезон.

АБ: А я уже внутренне смирилась с тем, что, наверное, мы и не будем это снимать.

КЗ: Потому что я беременная, у меня свадьба.

АБ: Всё так закрутилось, и мне казалось, что момент упущен. Вот мы написали сценарий, прошёл год…

КЗ: А потом я вернулась в мастерскую. Сценарий понравился моему педагогу, Павлу Константиновичу Финну, всем мастерам нравилось, и я подумала: ну, надо снимать. Приехал мой оператор, Стася, мы собрали группу и решили: да, будем снимать.

ЛЯ: Расскажите об актрисе, которая сыграла маму.

КЗ: Я взращена моей дорогой мамой на европейском кино, на программе Каннских, Берлинских фестивалей. Мои любимые режиссёры — Михаэль Ханеке и братья Дарденн. У Стаси такие же вкусы, как у меня. 

АБ: Чуть более скромные (улыбается).

КЗ: Когда я пишу сценарий, у меня в голове есть либо артист, либо образ. Я всегда пишу на кого-то. Образ матери в «Геле» изначально писался на женщину — не актрису. Это моя родственница, которая реально такая. Но потом пришлось выбирать всё-таки актрису. Я послала сценарий почитать нескольким актрисам, размышляла-размышляла. А потом посмотрела фильмы «Зимний путь» и «Класс коррекции», где снималась прекраснейшая Наталья Павленкова.

АБ: Это наш педагог из Щуки.

КЗ: Я никогда с ней не сталкивалась, не работала в Щуке. Я видела её в коридоре — вот, Наталья Николаевна, здравствуйте, до свидания. Я заметила её в фильме «Зимний путь» и подумала, что они со Стасей чем-то похожи.

АБ: Она могла бы теоретически быть моей мамой.

КЗ: У неё нервная чудесная психофизика. У неё внутри глыба, она личность, и у неё есть опыт, о котором она может рассказать. Это важно для актёра — что ты не просто хороший артист, а у тебя внутри есть драма, травма. Это всегда видно по человеку.

АБ: Я невероятно счастлива, что она играла мою маму.

КЗ: Сначала она отказалась. Я написала ей на фейсбуке — мол, видела вас в кино, хотела бы вам предложить поработать в моей картине. Она прочла и написала: «Нет, не хочу повторяться, у меня мало времени». Я, конечно, расстроилась, написала: «Очень жаль, всё равно, спасибо, что ответили». И стала прикидывать, думать — может, действительно, взять не актрису, потому что мне с неактёрами интересно работать, из них можно что-то вытащить пластически. А потом Наталья Павленкова мне написала: «Всё же давай встретимся». Мы встретились с ней в кафе и долго разговаривали. И вдруг я увидела, что в ней отзывается то, что я говорю, и поняла, что это оно. Она мне говорила, что у неё мало времени — она действительно много работает, что неудивительно, потому что она блестящие одарённый человек. И она дала дни, приехала на площадку, и на площадке у нас случилась абсолютная любовь и коннект.

АБ: Да, это правда. И я счастлива. Например, сцена большой ссоры — я такого, с открытым проявлением агрессии, раньше никогда не играла. Я человек, который помолчит, уйдёт, поплачет.

КЗ: Стася — котёнок в лотке.

АБ: Иногда у меня бывают моменты, когда я могу дать выплеск, но чтобы я сказала кому-то из своих близких такие ужасные слова — никогда. Ту сцену мы снимали под конец, это был наш последний или предпоследний съёмочный день, и я заранее была взволнована тем, что мне предстоит играть. Большое спасибо Наталье Николаевне за то, что она такая чудесная и так прекрасно подвела меня к этому моменту, буквально довела до него.

У меня великолепные воспоминания о съёмках и о каждом человеке, с которым мы работали. А Пашка Попов, который играл юношу, в которого я влюбилась!..

КЗ: Он был изначально утверждён у меня в голове, и никого другого я не хотела. Он мой однокурсник по Щуке.

АБ: Он очень талантливый актёр, служит в театре Вахтангова. Паша в жизни абсолютно чудесный, мягкий, воспитанный, он совсем не такой, не развязный, поэтому нам было очень смешно, когда он делал так: «Ксюша, «на дняру» — что это значит?»

КЗ: «Что это за слова? Что значит «тусить»?»

АБ: «Зачем мне это в тексте?»

КЗ: Он спрашивал: «А почему я к ней так?» Я говорю: «Нипочему, у тебя похмелье, тебе пофигу! Просто расслабься и играй похмелье!» Он такой: «Ну нет. А что я от неё хочу?» Это было так трогательно! 

Стасю я тоже долго расслабляла, потому что сначала она делала кисулю в кадре.

АБ: Будем честными: каждой актрисе, особенно когда это первая работа, хочется быть красивой.

КЗ: Немного Анджелиной Джоли.

АБ: Хочется быть эффектной. А Ксюша мне: «Ты слизь! Играй слизь!» Нужно, чтобы я была тяжёлая, вялая. Банальные супер-детали: взгляд не быстро переводится и реакции не быстрые, а так (медленно смотрит по сторонам).

КЗ: Было очень смешно: к ней идёт такое полуприставание-полуфамильярности.

АБ: А я всё это время сижу и… У меня в жизни, когда я взволнована, начинается вот такое (подпрыгивает на кресле, машет руками), я не могу усидеть на месте. Тут мне было непросто.

КЗ: Я хотела, чтобы она была скованная, оцепеневшая, окаменелая.

АБ: Не позволяет себе никаких реакций.

КЗ: Она вся внутри. Я говорила: всё внутри.

АБ: А я-то в жизни вся снаружи!

КЗ: Я говорила: «Пожалуйста, убери киску из кадра!»

АБ: А ещё я обожаю момент в метро, когда я в конце фильма убегаю в дикой истерике, в слезах, у меня размазана по лицу тушь и я несусь, захлёбываюсь от слёз. Мы снимали это на дрожалочку с ручной камеры.

КЗ: А Миша, наш оператор, лысый, у него слегка устрашающая внешность.

АБ: В жизни он очаровательный, шутит, а в работе…

КЗ: Его все боятся. В метро снимать нельзя, поэтому мы снимали тайно, чтобы никто не видел.

АБ: Я сижу в вагоне, рыдаю. Люди едут в метро, а я нахожусь в глубоком процессе истерии.

КЗ: А время, внимание, полпервого ночи.

АБ: И Ксюша мне говорит: «Стася, сейчас останавливается вагон, и ты резко выбегаешь и бежишь, плачешь и бежишь к выходу из метро». Я — «Хорошо, да, ладно!» Поезд останавливается, я выбегаю, а они бегут за мной и снимают меня. Миша с камерой, я рыдаю в голос, люди смотрят в ужасе. Ко мне подбегают два полицейских: «Девушка, что с вами случилось?»

КЗ: Тут надо понимать, что она ужасно одета, на ней костюм, как гоголевская шинель, размазанное лицо, сальные волосы, она бежит, а за ней бежит лысый мужик, у которого непонятно что в руке — никто же не понимает, что это камера, — и она рыдает. 

АБ: Причём не просто рыдаю, а рыдаю в голос: «Мамочка!..»

КЗ: В мастерской Владимира Ивановича Хотиненко есть оператор Илья Дёмин, и у него своя мастерская в Московской школе кино, там свои операторы. Эти две мастерские объединились — я как режиссёр и Миша со своими коллегами и со своим оборудованием. Мне больше всего нравится такой способ, потому что ты при этом свободный художник, ты можешь выбрать какие хочешь гаражи, какие хочешь туннели…

АБ: Мне нравится, что первыми идут гаражи. Туннели, канавы, подъезды… Собственно, наши любимые локации (улыбается).

КЗ: Да, смешно: мы со Стасей такие две девочки, и такие локации — гаражи…

АБ: Мне мама говорила: «Боже, я первый раз вижу, как ты моешь полы! Буду пересматривать» (улыбается).

КЗ: Как всегда говорит моя мама: «Ну что, опять с камерой за бомжами бегаешь?» Даже в нашей следующей картине, которую мы придумали, условия вполне себе…

АБ: Там не будет гаражей и канав.

КЗ: Там всё очень социально прилично, социально обеспеченные люди.

АБ: Но страдания от этого не меньше.

ЛЯ: Богатые тоже плачут.

КЗ: Нет, не совсем.

АБ: Так будет называться моя автобиография (улыбается).

КЗ: Это будет полный метр, который я планирую запустить, когда получится. Он будет о людях, которые не живут на социальном дне.

АБ: Они, скорее, на духовном дне. 

ЛЯ: Настя, в прошлом интервью ты говорила, что мечтала бы сняться у Хотиненко, у Федорченко или в мюзикле Сергея Пантыкина. Как Хотиненко оценил режиссёрскую работу и твою актёрскую?

АБ: Он меня поздравил и обнял. И сказал, что ему эта работа очень нравится. Это первая моя серьёзная работа, мне очень важно, что она получила хороший отклик в профессиональных кругах. Ещё раз спасибо Ксюше.

КЗ: Владимир Иванович был в восторге. Когда я показала монтажную рыбу, они все: и Павел Константинович Финн, горячо мной любимый мой педагог, и Владимир Алексеевич Фенченко, тоже огромный педагог, наш со Стасей гуру, и Владимир Иванович, который для меня свет — они сказали: «Какая точная девочка». А когда я зашла на обсуждение в учительскую, там сидело по кругу человек 20 больших кинематографистов, и я не услышал ни одного отрицательного отзыва. Хотя я очень волновалась и знала, что студентов разносят. Андрей Шпай написал огромную рецензию…

АБ: Трогательнейшую, у меня сохранена, я её перечитываю.

КЗ: Он звонил мне, поздравлял, говорил: «Я хочу сказать вам спасибо, можно, я покажу ваш фильм своим студентам?»

АБ: Мне финал тяжело давался, даже несмотря на то, что он более мягкий, чем тот, который Ксюша хотела сделать изначально. И я каждый раз, когда смотрю фильм, перед концом думаю: «Ну, сейчас тяжело будет…»

ЛЯ: Завтра в Екатеринбурге состоится фильма в «Салюте», и билеты раскуплены.

АБ: Ну не знаю, насколько они раскуплены, там огромный зал.

ЛЯ: Какие у вас ожидания от уральской публики?

АБ: Очень приятные. Вообще это всё фейсбук: я просто выложила информацию о том, что у нас прошёл показ на Московском кинофестивале, и вдруг это вызвало нездоровый ажиотаж в социальных сетях.

ЛЯ: Вполне объяснимо для человека, который баллотировался в мэры Екатеринбурга.

АБ: Это, кстати, мой любимый вопрос: как вы вообще попали в кино? Вообще-то я дипломированная актриса, начнём с этого (смеётся). Когда я участвовала в избирательной кампании, я уже закончила Щуку, поэтому ничего особенного, уникального и шокирующего тут нет. 

КЗ: Мы будем рады пообщаться со зрителем.

АБ: Я волнуюсь, потому что это не романтическая комедия и не что-то сладенькое и весёленькое. Это очень честная и грустная картина. 

ЛЯ: Вы можете рассказать, над чем будете работать дальше? 

КЗ: Нет, это небольшой секрет.

АБ: Мы не хотим рассказывать сюжет, но можем рассказать об идее. 

КЗ: Скорее всего, это будет полный метр, авторский. И, опять же, личная история.

АБ: История о поиске самого себя, как бы банально это ни прозвучало. Но ведь это основной момент, который каждый человек пытается пройти. Не говорить об этом было бы странно. И это, безусловно, о любви. И о свободе. О том, даёшь ли ты себе право любить, пытаться, рискуешь ли — или остаёшься в зоне своего комфорта. Это о смелости.

КЗ: Разрешаешь ли ты себе быть с тем, с кем ты действительно хочешь быть и кого ты любишь несмотря на обстоятельства. Это история про двух людей, которые полюбили друг друга, но оба побоялись быть отвергнутыми, и из-за страха, что у них не взаимно, из-за того, что это может быть не принято обществом, они не дали себе шанса и не рискнули, чтобы быть вместе.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Бакова Анастасия

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^