Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,59$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,59$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,59$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Если вы не даёте нам землеотводы под строительство новых храмов, извольте вернуть все прежние здания. А это треть центра города!»

×
Разговор на Малине 24 июля 2015 в 21:18
Проблемы с видео?
В материале:

Зайцев Владимир

Большой разговор с Владимиром Зайцевым — священником, ставшим бизнесменом. 

Смотрите также:

Католический священник Пьер Валкеринг, который любит стихи Бориса Рыжего: «Они помогли мне понять, куда я еду»

Православный байкер Андрей Коченов: «Батюшка меня осудит, но я скажу: когда вера принимает государственный размах. качество веры падает»


Владимир Зайцев — генеральный директор юридической компании «Земля, экология и право», протоиерей храма святителя Иннокентия Московского. Окончил исторический факультет УрГУ. Имеет духовное образование. Два года назад получил юридическое образование. 18 лет служит церкви. Пять раз ездил в командировки в Чечню, был войсковым священником спецназа. В 2000-х активно сотрудничал с фондом «Город без наркотиков» и организацией «Православное студенческое братство». Восемь лет руководил миссионерским отделом Екатеринбургской епархии. До 2010 года был настоятелем храма святителя Иннокентия Московского. В 2015 году открыл юридическую компанию «Земля, экология и право». По выходным продолжает вести службы в Иннокентьевском храме. 



Ольга Чебыкина: Владимир, добрый день.

Владимир Зайцев: Здравствуйте.

ОЧ: Я впервые вижу вас в светской одежде. С чем это связано, почему вы сегодня выглядите именно так?

ВЗ: У меня рабочий день. Я был на одной из своих работ, в офисе нашей компании «Земля, экология и право». Пришёл к вам, и от вас пойду туда же. 

ОЧ: В конце 2014 года вы зарегистрировали юридическую фирму «Земля, экология и право», 1 мая она начала работать. Для чего вы её открыли? Чтобы зарабатывать деньги на жизнь, удовлетворить карьерные амбиции или выполнить какую-то социальную функцию?

ВЗ: Так получилось, что всё, чем я занимался в жизни, имело какие-то плоды. В 2013 году я закончил магистратуру Уральской государственной юридической академии, и мы с моим научным руководителем, заведующим кафедрой земельного экологического права профессором Кругловым решили организовать маленькое предприятие, поскольку у меня есть организаторский потенциал, а у него научный и профессорский. Мы стали двумя учредителями. Сейчас количество учредителей расширяется за счёт наших друзей. Год мы носились с этой идеей, обдумывали, как её реализовать. Виктор Викторович — прихожанин нашего храма Иннокентия Московского, и это всё было в тему. Планы у нас глобальные: параллельно с трудовой занятостью и реализацией интеллектуального потенциала мы ещё, если подрастём, сможем обеспечивать финансовые потребности нашего маленького прихода.

ОЧ: Название вашей фирмы отражает исключительно сферы деятельности — или это нечто большее?

ВЗ: С названием мне пришлось уступить Виктору Викторовичу Круглову. У него на уме была «Земля и воля», народовольческая организация. Он считал, что земля — это основа жизни. Ну и в девятой статье Конституции примерно об этом сказано. А воля — это всё, что обеспечивает счастье человека. Я говорю — так нельзя называть, мы сразу пойдём в списки НКО. Ну вот, придумали такое название. Хотя на самом деле наша компания занимается всеми юридическими вопросами. 

ОЧ: Ваша профессиональная деятельность изменила ваше восприятие этого мира?

ВЗ: Я человек зрелый, и как-то вдруг смотреть на мир через новые очки, пусть даже такие — это не про меня. Тем более что моя трудовая деятельность на самом деле очень разнообразная. Я в 2008 году закончил работу в миссионерском отделении Екатеринбургской епархии, который долго возглавлял, и после этого я был и менеджером по продаже всякой чепухи, и страховым агентом, я и работал в брокерской конторе. Я прекрасно знаю, как тяжёлым трудом зарабатываются деньги. 

ОЧ: И всё это время вы продолжали служить по выходным?

ВЗ: Конечно, да. Есть время, есть силы, есть желание почувствовать жизнь с разных сторон.

ОЧ: Прошу прощения за свой дилетантский вопрос, но объясните, пожалуйста, что разрешает устав Русской православной церкви в плане предпринимательства? 

ВЗ: Я первый раз слышу, чтобы устав нашей церкви запрещал предпринимательскую деятельность, которая не противоречит нравственным основам и самой уставной деятельности Русской православной церкви. Есть сферы жизни, которые несовместимы с именем христианина, и это касается не только бизнеса. 

Сфера, куда церковь никогда не войдёт, — это ростовщичество, то есть банковская деятельность. Она очевидно осуждается Священным Писанием и всем строем Русской православной церкви. К сожалению, все счета любого прихода находятся в банках. Увы, окружающий нас мир так устроен, что без этих организаций прямо-таки никуда, хотя лучше было бы обойтись без них. 

Всё остальное вполне допустимо — наша сфера, юриспруденция, сфера образования. В Екатеринбурге есть прекрасный пример — священник Александр Миняйло, который возглавляет Уральский институт бизнеса. Он был ректором, стал священником и до сих пор ректор вуза. Священники, которые работают, это хорошая тенденция: так они имеют больше возможностей общаться с разного рода сегментами нашего социума и не становятся обузой для своих прихожан.

ОЧ: То есть устав Русской православной церкви не запрещает предпринимательскую деятельность для священнослужителей, если она корректна?

ВЗ: Совершенно верно.

ОЧ: В СМИ проходила информация, что Русской православной церкви принадлежит около 30% акций банка «Пересвет». Это миф или так и есть на самом деле? И как это коррелирует с тем, что ростовщичество — однозначно осуждаемый вид деятельности?

ВЗ: Я слышал про такое, но документального подтверждения у меня до сих пор не было. Мало ли что говорят. Но если это так, то это прямо какой-то чудесный позор.

ОЧ: Русской православной церкви возвращают различные виды собственности — в Калининградской области, в Челябинске и, в частности, в Екатеринбурге. Церковь просит вернуть то, что ей раньше действительно принадлежало. Эта инициатива достаточно спорная. С другой стороны, это разделение имущества церкви и государства, когда каждый оказывается со своим уставом в своём монастыре. В Екатеринбурге РПЦ просите вернуть один из корпусов Горного университета.

ВЗ: Два корпуса.

ОЧ: Здание экономического университета на улице Народной воли, мужской хоровой колледж на Ленина. 

ВЗ: В целом закон справедлив, потому что он основан на общеевропейской юридической практике, а мы так или иначе европейская страна, как бы ни хотели выпихнуть сами себя из этого средиземноморья. 

Католическая церковь вернула всё своё, и её имущество прекрасно функционирует и хорошо содержится. В Польше, например, не стояло вопроса, возвращать или не возвращать имущество — конечно, возвращать, а если нет возможности, то хотя бы компенсировать. 

У нас этот закон применяется избирательно. До сих пор претензии предъявлялись на здания, которые можно было легко передать, например, ДК Автомобилистов — нынешний Свято-Троицкий собор, краеведческий музей — сейчас храм Александр Невского на территории Новотихвинского монастыря. 

Есть огромная группа зданий, которая интенсивно используется обществом для вполне конкретных благих целей. Это университеты — Уральский экономический университет, Уральский государственный горный университет. Наш правящий архиерей делает некую провокацию, которая на самом деле является месседжем для городской власти. Подобные вопросы не возникли бы, если бы в Екатеринбурге легко можно было получить землеотвод для строительства храма. Но это невозможно. Единственный землеотвод был недавно получен в районе Ботаники, маленький пятачок, да и то, по-моему, это земля Сбербанка, а не Екатеринбурга. В большом Комсомольском районе нет возможности получить землеотвод. В Академическом — если бы не позиция Алексея Петровича Воробьёва, который занимается там строительством, фигушки там был бы храм. И пока городская власть не придёт в себя и не поймёт, что сколько верующих достаточно и они хотят ходить в храмы шаговой доступности, будут возникать такие вопросы. Ах так? Если вы нам не даёте землю, тогда извольте вернуть все прежние здания — а это, простите, почти треть центра Екатеринбурга. Так город при реализации законодательства поделится на две части: одна — торговый центр «Гринвич», который постоянно растёт, другая — Екатеринбургская епархия.

ОЧ: Это такой пиар-инструмент — заявить свои права? 

ВЗ: А посылка какая: есть закон. Если закон есть, его надо исполнять, раз мы существуем в условиях правовой системы. А если закон не нужен, пускай Государственная дума его отменит, да и всё. Но он есть.

ОЧ: В одном из интервью вы говорили, что люди везде одинаковые. И вы рассказывали страшные истории, который слышали на исповеди. Бабушка, которая ещё в детстве убила свою младшую сестру из ревности к родителям. Бизнесмен, который сознался, что в прямом смысле закатал в бетон своих конкурентов. Исходя из постулата, что люди одинаковые, я хочу спросить: видели ли вы когда-нибудь злоупотребления внутри церкви и как вы с этим боролись? 

ВЗ: Мне в жизни повезло: моим духовником был нынешний архимандрит Димитрий (Байбаков). Он возглавляет информационный отдел нашей епархии,  телеканал «Союз». Я ещё будучи студентом задавал ему примерно такой вопрос, какой сейчас услышал от вас, относительно совершенно конкретного персонажа. Я видел, что он делает, и спрашивал отца Димитрия: как же так?

ОЧ: Это был священник?

ВЗ: Да. Отец Димитрий посмотрел на меня и сказал: «Тебе за него в аду не гореть, а ему за тебя цветочки в раю не нюхать. За собой смотри». Руководствуясь этим кредо, я до сих пор и сохранился. Не думаю, что можно долго жить в среде, которую ты ненавидишь. А поводов для ненависти друг к другу может быть очень много. Это прежде всего твоё собственное несовершенство, поэтому надо за собой смотреть.

ОЧ: Да, наверное, это конструктивно, и если каждый будет смотреть за собой и поступать правильно…

ВЗ: Тогда будет меньше беспорядка, совершенно верно.

ОЧ: Но вы не будете отрицать того, что внутри церкви есть злоупотребления.

ВЗ: Послушайте, один из двенадцати апостолов вообще Иуда, и что мы с этим поделаем? А все остальные — это такие весёлые парни, которые взяли и разбежались в момент распятия Христа Спасителя. Но он же не стал их прогонять, он сам пришёл к ним после воскресения и самого задорного спросил: «Ты любишь меня больше, чем они все остальные?» Это пример, и хотелось бы, чтобы он был определяющим для всех моих коллег любого уровня, хоть священнослужителей, хоть предпринимателей.

ОЧ: В 2013 году был принят закон об ужесточении наказания за оскорбление чувств верующих. У меня к вам личный вопрос: что может оскорбить лично ваши чувства как верующего человека?

ВЗ: Если меня что-то и оскорбит, это будет очень субъективно и вряд ли выльется в юридическую плоскость. Сфера чувств вообще очень тонкая. Наша судебная система до сих пор не может определиться с таким понятием, как моральный ущерб. Очень сложно обосновать в суде свою позицию и получить компенсацию за моральный ущерб. Мне кажется, что ещё лет 15-20 мы будем внедрять это понятие, и только после этого можно будет переходить к чувствам. А пока, судя по более-менее известным историям, закон об оскорблении чувств верующих применяется как пиар-дубина, причём со стороны государства, а не со стороны церкви. 

ОЧ: В марте вы прогремели на всю страну, высказавшись на проводах уральских добровольцев на Донбасс. Ничего, если я напомню эту историю?

ВЗ: Ничего, очень хорошая история.

ОЧ: Ваши слова: «Бейте фашистскую мразь, если это потребуется — а я думаю, что это потребуется. Не бойтесь ничего». За это екатеринбургский митрополит на неделю отлучил вас от служений. В миру это бы назвали «подумать над своим поведением». Что вы надумали?

ВЗ: Так оно и было — подумать над своим поведением. Я всё это время усиленно думал и выполнял благословение правящего архиерея — не совершал богослужения и, более того, не появлялся на своём приходе, а ездил на службы в другие храмы как обычный прихожанин — к своим друзьям, учредителям нашей юридической компании. Именно эта история, между прочим, подстегнула нас скорее надо открывать фирму, потому что мало ли что может ещё случиться. 

ОЧ: Лишат сана — такое возможно?

ВЗ: Или по крайней мере надолго запретят служить. Но надо же продолжать приносить пользу. 

Что касается моих слов — они абсолютно актуальны. В этом году мы отметили 70 лет Победы, но никто не будет отрицать, что в сопредельном государстве даёт ростки нацизм в форме украинского фашизма. Нынешние фокусы в Мукачево это лишний раз подтверждают: запрещённая, как говорят по телевидению в России, организация «Правый сектор» — это нацистская организация. Но есть разные мейнстримы, в том числе и в церковной жизни, и мой правящий архиерей счёл правильным поступить именно так. Я с ним нисколько не спорил и выполнил все требования. А потом приехал Роман Анатольевич Силантьев, чтобы замирить ситуацию. Но я ни на кого не обиделся, потому что оказалось, что не столько мои слова, сколько реакция епархиального совета вызвала недоумение в патриотически ориентированной среде. Мягко говоря, наша епархиальная пресс-служба совершила небольшую ошибку: она выпустила небольшой релиз по поводу моего запрета на службу в связи с фразой «бить фашистскую мразь». Люди на форумах задавали вопросы: епархия за фашистов, что ли? Вот тут был некоторый ущерб, который нужно было компенсировать. Думаю, мой выход на Благовещение его прекрасно компенсировал. 

Могу сказать, что наш епархиальный совет более чем исправился. Совсем недавно было его заседание по поводу флага Новороссии, который висел на храме. Было постановлено: поскольку Новороссия является иностранным государством, флаг желательно снять. Для меня это решение просто потрясающее: епархиальный совет Екатеринбургской епархии признал Новороссию, которая была скорее духовным, интеллектуальным понятием, — государством. Мы оказались впереди планеты всей.

ОЧ: Вы первый в Екатеринбург священник, который согласился установить при храме бэби-бокс. Ваш коллега в миру, детский омбудсмен Павел Астахов говорит, что бэби-боксы нужно запретить — мол, это негигиенично, в ящиках пыль скапливается. Видимо, выбрасывать детей в целлофановых пакетах — это более гигиенично. Кто из вас прав? Насколько я знаю, бэби-бокс при вашем храме всё ещё работает. 

ВЗ: (улыбается) Конечно, мы правы, что тут говорить. Я не знаю, какая муха укусила господина Астахова. Видимо, засиделся он на своём месте и решил придумать себе параллельные приключения. 

У нас нет законодательства, которое регулировало правоотношения относительно вот такого устройства. Бэби-бокс — общественная инициатива. Мы, храм Иннокентия Московского — религиозная организация и не имеем никакого отношения к государственному регулированию подобных конструкций. Когда к нам пришли прокуратура, Минздрав, Роспотребнадзор со своими проверками, когда они нашли-таки пыль в бэби-боксе, у меня был простой ответ: мы находимся на проспекте Ленина, это центральная улица Екатеринбурга, и, к сожалению, грязь в нашем городе не только в душе у человека, но ещё и на улице. Наш бэби-бокс спас двух младенцев. По-моему, это неплохо. В мире оказалось больше по крайней мере на два человека — их родители не выбросили их в речку и не заморозили в холодильнике, а отнесли туда, где о детях позаботились. 

ОЧ: Есть ли у вас заготовленные ответы на сложные и в то же время наивные житейские вопросы прихожан? Например, когда младенцы умирают от рака или страшных генетических заболеваний — где Бог в это время?

ВЗ: Такие вопросы, конечно, мне задают. Заготовленных ответов у меня нет, потому что я люблю импровизацию и потому что люди задают вопросы по-разному и в разном состоянии. 

Вы задаёте богословский вопрос, и хороший ответ на него является ответом богословского содержания. Мы должны всегда помнить, что этот мир, к сожалению, до сих пор проклят за грех первого человека. Увы. И несмотря на то, что Христос проложил дорогу через смерть к воскресению, мы продолжаем жить в ситуации, когда действенны слова апостола Павла: «Смотри, человек: вся тварь стенает и мучается, ожидая твоего избавления». Когда Христос придёт второй раз, он освободит всех от этого проклятия. Мы самые настоящие адвентисты; «адвентус» — это ожидание. Но до тех пор мы вынуждены мириться с происходящим. Как только душа младенчика при благословении Божьем входит в пределы этой вселенной, она тут же заражается радиацией смерти. Моментально. Не потому что кто-то виноват — родители или он сам, — а потому что такова территория, на которой мы существуем. Рая на земле никто никогда не построит. Именно поэтому наша основная задача — бороться с унынием. Для этого служит наша культура, все масс-медиа, которые могут вытолкнуть человека из депрессии.

ОЧ: Или затолкнуть в депрессию. 

ВЗ: По-разному бывает. К сожалению, условия жизни — не для людей. Но человек в этих условиях живёт. И единственное спасение, единственный спасательный круг — это Иисус Христос. К сожалению, наличие несправедливости или страдания в мире — это императив к тем, кто эту справедливость замечает. А какова альтернатива? Ничего нет? Очень хорошо. Тогда вообще всё бессмысленно и жестоко.


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Роман Бороздин

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Зайцев Владимир

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^