Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -12°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Нашу берёзу будут покупать, даже если придётся делать это, сжав зубы»

×
Разговор на Малине 20 февраля 2015 в 16:49
Проблемы с видео?
В материале:

Радченко Илья

Илья Радченко, гендиректор уральского комбината «СВЕЗА» («Фанком») — о том, может ли берёзовая фанера стать новой российской нефтью.

Смотрите также:

Михаил Зуев (Северский трубный завод): «Несмотря на разговоры о кризисе, в 2015 году мы сможем даже увеличить объёмы производства — за счёт «Силы Сибири»


Комбинат «Фанком» был создан в 1972 году. Сегодня это один из пяти крупнейших фанерных заводов России. В 2012 году его владелец Камель Белялов продал «Фанком» группе «СВЕЗА», которая принадлежит основному владельцу «Северстали» Алексею Мордашову. Приобретение «Фанкома» позволило «СВЕЗе» стать лидером среди производителей фанеры в Европе и контролировать треть европейского рынка. 

В 2013 году на ИННОПРОМе между «СВЕЗой», областным правительством и немецкой фирмой «Диффенбахер ГМБХ Машинен унд Анлагенбау» было подписано соглашение о строительстве нового производственного завода на базе «Фанкома». Объём вложений — 6 млрд рублей. С учётом нового завода деревообрабатывающий комплекс в Верхней Синячихе должен стать крупнейшим в Европе фанерным производством. 


Екатерина Дегай: Илья, добрый день.

Илья Радченко: Добрый день.

ЕД: Строительство нового завода было анонсировано ещё в 2013 году, когда было подписано соглашение на ИННОПРОМе. Речь шла об инвестициях в 6 миллиардов рублей. На какой стадии находится проект?

ИР: Проект нового предприятия Сделан и отдан на госэкспертизу. Кроме того, подготовлена площадка, то есть решены юридические вопросы по выкупу и отводу земли. Подготовлена планировка, сделаны все геологические и геодезические работы. Кроме того, проведена предоплата за оборудование компании Dieffenbacher. 

Из-за нестабильной ситуации, которая сложилась в мире, мы несколько приостановили проект. Мы не остановили его полностью, но приостановили все финансовые потоки, потому что не очень понятно, сколько денег платить. У нас достаточно много валютных платежей, в первую очередь за оборудование Dieffenbacher. До 1 июня мы притормозили и надеемся, что к 1 июня ситуация стабилизируется и мы начнём развиваться. 

Естественно, и показатели проекта несколько поменялись. Мы же это делаем не ради благотворительности, у проекта есть определённая экономика. А когда оборудование то ли в два раза в цене выросло, то ли упадёт обратно, хочется понимать, когда будет момент, когда покупка будет наиболее экономически обоснована.

ЕД: Когда заключалось соглашение, речь шла о том, что завод может быть готов к 2016 году. Теперь это вряд ли получится?

ИР: Да, к 2016 году мы не успеем. Мы не будем заниматься комсомольскими стройками. Значит, спокойно сделаем к 2017 году. 

ЕД: Компания Dieffenbacher должна была поставлять вам оборудование. Изменились ли ваши отношения с этой немецкой компанией из-за санкций? Она по-прежнему намерена активно участвовать в проекте?

ИР: Конечно. Немцы люди практичные, они разделяют экономическую и политическую составляющую. То, что мы видим по телевизору, не отражает того, какие взаимоотношения остаются между компаниями. 

Германия наш принципиальнейший рынок, огромный, ему уделяется самое большое внимание. У нас даже есть представительство в Гамбурге. С точки зрения партнёрских отношений ничего не изменилось. Мы все понимаем, что на уровне бизнеса это всем очень выгодно. А политики пусть занимаются своим делом.

ЕД: Одной из сторон, подписавших соглашение в 2013 году, было правительство области. Предполагалось создание инфраструктуры за счёт области. Есть ли в проекте уже живые деньги, есть ли поддержка со стороны государства?

ИР: В январе было принято важное решение: нашему проекту придан статус приоритетного на уровне области. 

ЕД: Что это даёт?

ИР: Нам даются некие налоговые льготы на период строительства и развития. Мы, очевидно, сможем иметь упрощённый способ приобретения и аренды лесов, потому что нам наверняка придётся ещё брать в аренду сырьевую базу.

ЕД: Это ведь сложный нюанс в вашем бизнесе — вырубка лесов вызывает раздражение в обществе. Здесь будет проще?

ИР: Я думаю, надо ввести отдельный курс в школах и объяснять, что лес рубить надо, чтобы рос новый. Просто нужно сделать всё очень правильно, аккуратно, восстанавливать его.

ЕД: Пока строится новое предприятие, старое продолжает работу. Оно градообразующее, на нём работало 1800 человек, вы 300 человек сократили. Как люди на это реагируют?

ИР: Я даже уточню: на комбинате было 1800 человек, а сейчас работает 1300.

ЕД: То есть вы 500 человек уволили?

ИР: Да. Сначала была очень нестабильная ситуация, доходило до 200 вакансий на комбинате. 

Люди не любят изменений, а поскольку не было определённой ясности, они считали, что пришли москвичи, которые сейчас всё развалят, продадут, всех сократят. Но прошло время, и люди увидели, что комбинат стабилен, что команда хорошая, вменяемая. 

А сократили мы собственную заготовку и транспорт. Но при этом мы по-прежнему берём лес из собственной аренды, по-прежнему его возим. Просто этим занимаются профильные организации — профильные заготовители, профильные транспортные компании. А мы занимаемся своим профильным бизнесом — делаем фанеру. Функция предприятия не сокращена. И многие люди, которые работали у нас, теперь просто работают у профильных контрагентов. 

ЕД: Правда, что вы проверяете людей на полиграфе при приёме на работу?

ИР: Это у нас называется психологическим тестированием. Мы делаем это не со всеми, только с руководителями высшего звена и сотрудниками, которые имеют прямое влияние на финансовые потоки или товарно-материальные ценности.

ЕД: Вы и сами проходили проверку?

ИР: Неоднократно. Это происходит с определённой периодичностью. Вообще очень интересная процедура, когда её производит специалист.

ЕД: Зачем? Что это даёт компании?

ИР: Это чтобы не было даже подозрений в человеке, которого ты взял на работу. На этом проще строятся отношения. Я сам относился к этой процедуре довольно скептически, но побывав на ней неоднократно, в это дело верю. Оно, наверное, не очень комфортно для испытуемого, зато снимает массу вопросов. После этого можно двигаться вперёд и ни о чём не думать.

Илья Радченко возглавляет «Фанком» с 2013 года. До этого в течение семи лет он руководил заводом «Новатор» в Вологодской области, также принадлежащим «СВЕЗе».

ЕД: Вы пришли на предприятие, которое уже работало. Как оно изменилось с тех пор? 

ИР: Я пришёл на предприятие, которое иногда показывало отрицательный EBITDA. Сейчас по этому показателю мы уверенно занимаем третье место среди шести комбинатов в нашем холдинге. Рентабельность у нас очень хорошая, до 50%. Камель Анварович, предыдущий собственник, две недели назад приехал на комбинат, прошёлся по нему, а потом написал в «СВЕЗу» интересное письмо — будто он отдал собаку в хорошие руки, а теперь посмотрел — собака вычищена, вылизана, стала здоровее. Для меня это одна из главных похвал от очень хорошего руководителя, который для меня является авторитетом. 

ЕД: После того как новое предприятие будет достроено, оно станет крупнейшим в Европе по производству фанеры. Эта отрасль — одна из наиболее динамично развивающихся. В России есть не только нефть, но и лес, и мы умеем его перерабатывать. Мы также занимаем одно из лидирующих мест в мире по экспорту после Китая, Малайзии, Индонезии и Финляндии. Каково место Вашей компании в мире?

ИР: Думаю, наш комбинат входит в пятёрку крупнейших в России. Мы делаем примерно 200 тысяч кубометров фанеры в год, и ещё пять комбинатов в России делают плюс-мину столько же. 

Я бы ещё разделял фанеру на берёзовую и не берёзовую, это принципиальная разница. Мы номер один в мире по берёзовой фанере, а по России мы номер один вообще по фанере. Дело в том, что за Уралом заканчивается произрастание берёзы в промышленном масштабе, поэтому берёзовых фанерных заводов дальше уже нет. Мы восточный форпост произрастания берёзы, дальше хвоя пошла. Поэтому, наверное, мы на берёзе здесь закончим. Куда дальше будет развиваться компания, я пока не знаю. 

ЕД: Вы компания, которая много экспортирует, и, очевидно, явления, которые происходят в экономике, должны были на вас сказаться. Вам стало сложнее работать? 

ИР: Работать стало сложнее, потому что кризис касается не только России, он в некотором смысле мировой. Есть некая приостановка, но я на себе её не чувствую. Объёмы на 2015 год по группе компаний выросли, мы планируем делать больше и с большим оптимизмом смотрим в будущее. 

ЕД: Какой ваш главный рынок? Германия, США?

ИР: Европа. Также у нас много Азии — Египет, Турция. И много Америки. 

Понимаете, какими бы ни были санкции, берёзовая фанера всегда будет хороша тем, что берёзка-то больше нигде не растёт. Ты можешь как угодно относиться к России, но если ты хочешь делать хороший детские игрушки или экологичную мебель с хорошими эстетическими свойствами и механикой, то ты сцепишь зубы, но будешь покупать российскую фанеру.

ЕД: А что с внутренним рынком? Он просел? 

ИР: Один из наших основных продуктов для внутреннего рынка — это ламинированная фанера, кторая используется в монолитном строительстве. Из неё делают опалубку, в которую всё льётся. Вот я выхожу на балкон дома, вижу — стройка, и там наша свердловская фанера. Сейчас проекты по строительству приостанавливаются и рынок, конечно, проседает. 

Хотя при этом хорошо стал развиваться рынок ДСП. Мы удивлены, но мебель покупают и покупают. 

Кризис приходит и уходит. Я уже пережил один кризис в этой компании. Мы к нему сложно и пессиместично готовились, строили планы по сокращению производства. Но кризис — это временное явление, которое периодически возникает. И этот кризис не последний. Но я уверен, что с таким продуктом, как берёзовая фанера, и с нашими людьми, с нашими специалистами это всё настолько переживаемо. Важно быть в это время вместе.


Редактор: Екатерина Супивник

Режиссёр, режиссёр монтажа: Инна Федяева

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Радченко Илья

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^