Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Илья Борзенков: «Все оказались в ситуации, когда никто никому не верит, а скоро и перестанут платить»

×
Разговор на Малине 16 февраля 2015 в 17:22
Проблемы с видео?
В материале:

Борзенков Илья

Бизнесмен и экс-чиновник — о том, что ЦБ совершил не экономическую, а ментальную ошибку, подорвав доверие между банковской системой и заёмщиками, а также о том, что сам уже к апрелю «всё отдаст и больше не возьмёт».

Смотрите также:

Анатолий Павлов: «Банкротство «Пневмостроймашины» я даже не предполагаю»

Мы нашли одного из шести директоров, который никогда не предаст своих сотрудников. «Моя зарплата напрямую зависит от зарплаты работников»


Ольга Чебыкина: Илья, добрый день.

Илья Борзенков: Добрый день.

ОЧ: Будем обсуждать несколько тем, но все они выросли, во-первых, из экономических реалий, а во-вторых, из твоего фейсбука, который в последнее время на всё реагирует особенно живо и бурно. Последний раз ты так ярко высказывался о политике и экономике несколько лет назад, и это привело тебя в штаб Путина. Тебе снова захотелось в политику? Или просто наболело?

ИБ: Да нет, я просто стараюсь для себя ставить какие-то реперные точки, в том числе в мироощущении. Сегодня и в России, и в Екатеринбурге происходит слишком много событий, на которые хочется отреагировать. Я стараюсь сосредоточиться на бизнес-вопросах и использую фейсбук во многом для того, чтобы поделиться своим ощущением, которое гораздо позитивнее, чем ощущение многих СМИ, чтобы дать людям дополнительную энергию в их бизнес-проектах.

ОЧ: Тебя же звали в Общественную палату. Почему ты не пошёл? Ведь это, казалось бы, площадка, специально предусмотренная для того, чтобы коммуницировать и внедрять конструктивные идеи. Или ты в это не веришь?

ИБ: Оля, вот ситуация: вчера мы обсудили в фейсбуке тему пикетирования магазина «Магнит». Кто из официального бизнес-сообщества — Свердловский союз промышленников и предпринимателей, Союз малого и среднего бизнеса — высказался об этом? Вот эти бабушки, пикетирующие «Магнит», — это хорошо или плохо? У меня одна точка зрения, у другого другая. Мы в фейсбуке обменялись своими точками зрения. Почему официальные каналы молчат? Я не говорю, что это дело губернатора или мэра, это не их уровень. Но почему, собственно, молчит сообщество предпринимателей? То же самое Общественная палата. Это, мне кажется, декоративный орган, который будет молчать, пока не получит каких-то вводных — областная палата из области, городская из города. Но на сегодня медийная повестка и вообще темы жизни сиюминутны, поэтому, мне кажется, проще обсудить вопрос с друзьями в фейсбуке, чем участвовать в подобного рода органах.

ОЧ: Но люди стремятся в Общественную палату, гордятся попаданием туда, это придаёт некий статус.

ИБ: Слушайте, я был замглавы Екатеринбурга и депутатом Законодательного собрания. Но это когда политика была живее всех живых. Меня иногда спрашивают, как я оказался в партии «Единая Россия». Я в ней не оказался — я её строил участником первых объединительных съездов, когда «Единство» сливалось с «Отечеством». Для меня это был нормальный политический проект, и после этого гордиться статусом или визиткой Общественной палаты… Если бы там появились какие-то полномочия и возможность реально менять жизнь людей к лучшему, я поучаствовал. Но пока я, к сожалению, этого не вижу. 

ОЧ: А это был слух про то, что ты можешь сменить министра экономики на его посту?

ИБ: Да, это был слух. Я желаю министру экономики и всей экономической команде успехов в труде.

ОЧ: Газета.ру недавно написала о том, как магазины опустеют, поскольку зарубежные партнёры не согласятся работать с нашими контрагентами на условиях не стопроцентной предоплаты. Ты написал, что это редкостная фигня. И приписал: «Мне бы помолчать…» Я всё равно не могу тебя понять. Представителями бизнеса люди рациональные; не верится в альтруизм и в желание просто помочь. Тебе бы действительно помолчать — пусть приходят и покупают. Почему так? 

ИБ: Так пусть приходят и покупают. Но дело в том, что «Норд» и наши интернет-магазины, «Норд24» и «Лого.ру», торгуют товарами длительного пользования. Я не хочу, чтобы человек, который что-то у нас купил, пришёл домой и сказал: «Меня развели, спровоцировали на покупку». Пусть купят то, что им нужно. Пусть подумают, сравнят цены с другими магазинами, спокойно выберут модель, если модель отсутствует на полке, подождут, когда она придёт. В нашем сегменте нет ничего катастрофичного, вообще ничего толком не изменилось, кроме цены. 

Рубль, твёрдо стоявший на 30 рублях за доллар, сформировал определённые потребительские мифы — излишнюю доступность эксклюзивных товаров. У нас все летали в Европу, многие — бизнес-классом. Многие купили недвижимость заграницей — прекрасно. Но, к сожалению, уровень потребления превышал возможности и темпы развития экономики. Мы все работали хуже, чем потребляли, поэтому эта сказка кончилась. Cейчас это всё более-менее реально. Мы можем потреблять на уровне продвинутых стран третьего мира, каковой, к сожалению, в экономическом плане и являемся. У нас есть шанс продвинуться в лидеры, но для этого может потребоваться, как китайцам, несколько лет, возможно, несколько десятков лет качественного, плодотворного труда. 

В том, что товары длительного пользования стали менее доступны, нет ничего страшного. Происходит некое изменение структуры рынка, замещение люксовых товаров товарами более массовыми, которые просто за счёт серийного производства стоят производителю более дёшево, и он способен продавать их с более агрессивной ценой. В качестве большой разницы нет. Производители, которые способны производить качественный товар по адекватным ценам — а таких полно в мире электроники, — спокойно останутся на российском рынке и будут доминировать, как доминировали раньше. Да, люкс потеряет — ну и что. Да, возможно, многие бутики будут вынуждены закрыться, их полки опустеют. Но на какую долю процента жителей Екатеринбурга это повлияет, скажите?

ОЧ: Особенно если помнить, что всего 5% жителей России в 2013 году выезжали за границу.

ИБ: О чём и речь. Мы экстраполируем свой круг общения в целом на Россию. Знаете, где-то было сообщение — не буду цитировать, чтобы не дезинформировать уважаемую публику — о том, какой процент жителей России не имеет стационарного туалета, то есть имеет выгребную яму. Это процентов 20-30. Мы в этой красивой светлой студии просто не понимаем реальную жизнь и реальных российских людей.

Неужели вы думаете, что Samsung не обеспечит россиян нормальными качественными телевизорами, имея локализованное производство в Калуге? Да всё будет в порядке. Обеспечит и холодильниками, и пылесосами, и телефонами.

ОЧ: То есть всё будет в порядке, даже если останется только Samsung? 

ИБ: Ну нет, конкуренция должна быть. 

Я думаю, что придёт много китайцев. У них есть технологически продвинутые компании, и большая часть бытовой техники дешёвого сегмента, малых бытовых приборов произведена в Китае независимо от бренда. Но с маркетингом у них беда. Они не могут до конца понять рынок, может, в силу ментальных различий или ещё чего-то. Они пытались двигать люксовые позиции — тут все удивлялись холодильникам по сто тысяч. Да, они классные, но они китайские, и это диссонировало в головах потребителей. Я думаю, сейчас они выпустят бюджетные линейки телефонов, телевизоров и отъедят серьёзную долю рынка у Samsung.

ОЧ: Я видела сразу по нескольким телеканалам сюжеты о том, что люди сдают обратно купленную в ажиотаже технику. Это нам отправляют месседж, что просто все переволновались?

ИБ: Я вижу по продажам, что был повышенный спрос, но, конечно, по пять телеков никто в Екатеринбурге, в городах области, где мы работаем, и в других областях Урала не таскал. Возможно, в Москве был один случай, из которого пытаются сделать прецедент. Но у нас ничего не сдаётся. 

Поймите, рост цены был 20-30%, в некоторых городах до 50%. И люди, которые планировали покупку на январь, совершили её в декабре. Ко второй половине января всё более-менее выровнялось, февраль мы идём примерно в уровне прошлого года. Я уверен, что к марту, после всех наших уважаемых гендерных праздников, всё выровняется, и мы поймём реальный уровень потребления в России. 

Он не такой плохой, кстати. Зарплаты в целом сохранились, ничего страшного не происходит. Да, покупательная способность рубля снизилась, да, пармезан заменился вологодским сыром. Но в целом доля затрат домохозяйства, как выражаются социологи, на бытовую электронику примерна такая же. Да, какие-то сегменты рынка пострадают — можно прожить без кондиционера. Но без вентилятора, пылесоса или утюга не проживёшь. Без плиты, если она вдруг сломалась, никуда не денешься. Люди по-прежнему будут обеспечивать себе комфортную жизнь при помощи бытовой электроники и товаров длительного пользования. Поэтому мы с оптимизмом смотрим в будущее. 

ОЧ: В последнее время много критикуют политику Центробанка. Как по-твоему, какими должны быть шаги, чтобы бизнесу стало легче?

ИБ: Я говорю с позиции представителя среднего бизнеса или нескольких малых. Деньги для нас стали гораздо дороже. У нас прекрасный банк, который готов разбираться в сути бизнеса с пониманием того, что даже если по циферкам, по бумажкам что-то где-то не сходится, бизнес управляется, бизнес прибыльный, и сегодняшние сложности, которые могут возникать в тех или иных бизнес-сегментах, не влекут потери его устойчивости. Все кредиты будут погашены, и можно выдавать новые на рефинансирование. 

Ручная работа, риск-менеджмент — это, наверное, самая слабая часть нашей банковской системы. Центробанк, по сути дела, вместо того, чтобы помочь обеспечить процесс взаимодействия между банками и заёмщиками, вздул учётную ставку. Он вздул её по понятным причинам — для того, чтобы деньги не уходили на валютный рынок. Но я на валютный рынок деньги не направлял. А это решение рикошетом ударило по мне, потому что банк автоматически поднял ставку в том числе по ранее выданным кредитам — это им Центробанк разрешил. С физическими лицами так поступать нельзя, а вот с юридическими — легко. 

Я говорю банку: уважаемый банк, всё здорово, но когда я брал деньги, они стоили по-другому, и мы вкладывали их в инвест-проект с определённым сроком окупаемости. Сегодня они стали стоить в два раза дороже. Вы вообще понимаете мои следующие действия? Да, этот кредит я вам отдам. Но я ведь не возьму следующий, потому что я не могу работать в ситуации неопределённости. 

Нельзя переоценивать старые кредиты. Нельзя резко менять правила игры. Дайте возможность адаптироваться. Дайте полгода на то, чтобы выплатить старые кредиты и не брать новые. Мы же не можем распродать все свои товарные запасы. У нас есть долги перед поставщиками. 

Это проблема не того, что нельзя адаптировать бизнес-модель к вновь возникшим условиям. Это проблема доверия. Центробанк, на мой взгляд, совершил даже не экономическую, а ментальную ошибку — он подорвал доверие между банковской системой и заёмщиками. Несмотря на прекрасные личные отношения с банкиром, я не верю своему банку. Я ему говорю: ты почему мне отдаёшь по 25%, совесть имей! Он говорит: я в Центробанке беру по 22%. Вот что произошло. В итоге все оказались в ситуации, когда никто никому не верит, а скоро и перестанет платить. 

Нужно в ближайшее время найти способ отвязать валютный рынок от рынка заимствований и реального сектора экономики, чтобы деньги в экономику поступали по разумным ставкам, но не уходили на валютный рынок за счёт валютного регулирования или других механизмов — я не знаю, что там, я не работаю в Центробанке, я не знаю, какие у них есть ресурсы и способы. Я знаю, что я буду делать — я не буду брать кредиты. А без кредитов экономика мертва. 

ОЧ: Твой бизнес сильно закредитован?

ИБ: Да нет, ну что вы. Мы почти всё погасили. К апрелю-маю погасим всё. А ночей не спали и переживали мы из-за того, что у нас кризис пришёлся на состояние максимальных кредитов, на максимальные товарные остатки в ноябре-декабре. Мы были полностью заряжены товаром перед новогодними распродажами. Конечно, хорошо, что всё так выплыло, что люди покупали и покупают. Мы спокойно отдадим все кредиты и, возможно, больше брать не будем, во всяком случае, по таким ставкам. Но угроза дефолта где-то маячила, даже для моего абсолютно устойчивого и жизнеспособного бизнеса.



Редактор: Екатерина Супивник
Режиссёр, режиссёр монтажа: Инна Федяева
Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Борзенков Илья

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^