Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,15$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,15$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,15$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Сначала нужно 20 лет вкладываться в разработку лекарства и только потом можно на нём начать зарабатывать»

×
Разговор на Малине 10 февраля 2015 в 16:40
Проблемы с видео?
В материале:

Петров Александр

Александр Петров, депутат Госдумы — о том, почему в России так мало фармзаводов, почему российские лекарства не могут выйти на мировой рынок и выполним ли план президента заменить большую часть иностранных лекарств отечественными аналогами.

Смотрите также:

Врач и режиссёр Райан МакГарри: «В здравоохранении США очень много политики. Мне хотелось изменить эту ситуацию»

Первые в России: в Екатеринбурге открывается лаборатория клеточных структур стоимостью 40 млн рублей


Екатерина Дегай: Александр Петрович, добрый день.

Александр Петров: Добрый день.

ЕД: Предлагаю начать разговор с цен на лекарства. Это одна из самых горячих тем. Уже председатель правительства Дмитрий Медведев , будучи в Уфе, идёт в аптеки проверять цены. Как вам видится ситуация, действительно ли цены запредельно выросли, как говорят, и зависят ли они от курса валют или на них влияют ещё какие-то факторы?

АП: Прежде всего, я хочу успокоить всех: в Российской Федерации нет коллапса со снабжением лекарствами. Это стопроцентная информация. Мы проверили государственный запас лекарств: есть запас на чрезвычайные ситуации, есть закупки регионов по списку жизненно важных лекарств. По госзакупкам есть от двух- до трёхмесячного запаса. Причём деньги выделены уже на следующие тендеры. 

Цены на лекарства из списка жизненно важных практически не поднялись. Они регистрируются раз в год правительством Российской Федерации. Ни один производитель не рискнёт превысить зарегистрированную цену, потому что сразу же лишится лицензии. Цены выросли — мы посмотрели — где-то на рубль, где-то на два, на три. Аптеки выбрали десяти-двадцатипроцентную наценку и остановились. 

Цены на простые лекарства, которые люди покупают в аптеке, выросли на 25%, 30%. В одном месте мы нашли лекарство, которое подорожало на 100%. Есть аптечные сети, которые торгуют с очень высокой ценой, но если зайти в интернет и посмотреть на то же лекарство, его можно найти в других аптеках по более низкой цене. Просто аптечные сети начали играть как торговые — на психологии людей, на кризисе.

ЕД: Спекулировать?

АП: Маленько спекулировать. Я призываю аптечные сети остановиться: добром это не кончится. Государственные проверки по наценкам пошли везде, и ни прокуратура, ни Федеральная антимонопольная служба, ни Росздравнадзор не остановятся — будут проверять каждый случай. 

Ещё я советую, прежде чем идти за лекарством в аптеку, всё-таки зайти в интернет и посмотреть его зарегистрированную цену, которая есть на многие препараты. 

В целом мы смотрим на ситуацию с волнением, потому что цены растут. И не ждите, что они остановятся, потому что есть инфляция, есть рост курса доллара — это объективные факторы в экономике. Цены на лекарства будут подниматься за ними.

ЕД: У нас есть комментарии представителей аптечных сетей. Давайте их послушаем и вернёмся в студию.

Михаил Шуваев, генеральный директор сети аптек «Валета»:

Мы посмотрели на жизненно необходимые лекарства. Допустим, цифран, таблетки сто миллиграммов. Цена на них изменились: в сентябре они стоили 244 рубля, а сейчас 268 рублей. Это 9,71%, максимальный рост из всех моих наименований. Другой популярный препарат, нурофен, тоже 100 миллиграммов, стоил у нас в сентябре 161 рубль, а сейчас он стоит 167 рублей. Изменение произошло на 4,31%. Это даже ниже уровня инфляции, особенно учитывая, что государство регулирует цены. Оптовики и аптеки делают минимальную наценку. Препараты из категории жизненно необходимых — их 608 наименований, насколько я помню — подорожали относительно немного по сравнению с препаратами, которые не регулируются государством. 

Александр Востротин, генеральный директор аптечной сети «Живика»:

Цены начали изменяться где-то в середине декабря, когда стало понятно, что курс евро и доллара в обратную сторону меняться не собираются и все новые поставки надо ценить по-новому. Мы проанализировали все входные цены от поставщиков. До сегодняшнего момента они поднялись в среднем на 25-30%. Естественно, этим всё не ограничится. Зарубежные производители системно поднимают цены два раза в год, весной и осенью. Не знаю, что будет осенью, но весной они точно это сделают. Наверное, окончательно всё сформируется в середине апреля.

ЕД: Я хочу посмотреть на проблему с другой стороны. В конце 2014 года Екатеринбург был назван одним из лидеров среди городов-миллионников по числу аптек. Аптечный бизнес не самый простой, а сейчас тем, кто им занимается, особенно сложно. Но они хотят выживать, делать бизнес. Как быть в этой ситуации, когда их ещё и бесконечно проверяют?

АП: Да, Екатеринбург лидер среди миллионников по количеству аптек на душу населения. Все видят — аптек очень много. Значит, бизнесу это выгодно. И я сегодня не видел ни одной закрывшейся аптеки. Это означает, что они живы. Бизнес будет всегда говорить: нам плохо, нам больно. Это нормальная ситуация. Но если они зарабатывают свою прибыль и живут, это, значит, кому-то надо.

Мы приветствуем большое количество аптек. Мы обсуждали: может, сделать как в Германии — там частная система, которая полностью контролируется государством. Но мы приняли решение: шаговая доступность аптек — это важно. 

ЕД: Посмотрим, как отреагирует на это аптечный бизнес. 

АП: Аптечный бизнес выживет, он кризисоустойчивый — в кризис люди всё равно будут, к сожалению, болеть и покупать лекарства. Другое дело — не надо им борзеть по цене. Вот не надо этого делать. 

ЕД: Теперь давайте поговорим об отечественных лекарствах. Существует план импортозамещения в этой области. У меня есть несколько цифр: за последние пять лет в фармпромышленность было вложено 100 миллиардов рублей инвестиций. Это много или мало? И второй вопрос: 67% жизненно необходимых лекарств импортного производства в России в ближайшие два-три года могут быть замещены. Это получится сделать?

АП: В 2010 году мы прописали хорошую программу «Фарма-2020», которая уже начала реализовываться. К 2020 году должны быть достигнуты три базовых целевых индикатора, которые утверждены и подписаны президентом. 

Прежде всего, в общем списке лекарств 50% должно производиться в России и 50% может быть импортных. В списке жизненно важных лекарств 90% должно производиться в России и только 10% импортных. И последний показатель: 15% лекарств, выпускаемых в России, должно поставляться по экспорту за рубеж. Цифры очень сложные. Но под это дело завели серьёзные разработки новых лекарственных препаратов. Правда, мы не успели: начался кризис, и ситуация осложнилась. 

В России около 500 фармацевтических заводов. Мы приняли закон по стандартам производства — если он не выполняется, мы считаем, что лекарство, произведённое на таком заводе, условно может повредить человеку. Поэтому 62 завода из 500 получили предписания по реконструкции, и если они их не выполнят, то будут закрыты. Примерно половина согласилась на реконструкцию.

ЕД: 500 минус 30 — 470 заводов. Это много для России?

АП: Это очень мало. 

И второе: сто миллиардов рублей фармпромышленности — это смешная цифра. Это примерно соответствует разработке пяти лекарственных наименований, если бы их делали за рубежом. 

ЕД: Подождите, тогда получается, у государства есть задача заместить больше количество лекарств, но у нас крайне мало заводов, часть из которых вообще неэффективна, и в отрасль вкладывается мало денег. Это какое-то несовпадение.

АП: Надо сказать откровенно: государство не продумало систему стимулов, чтобы бизнес пришёл в фармацевтическую промышленность. Сейчас, пожалуй, впервые правительство сказало: ребята, профессиональное сообщество, скажите, что нужно сделать, чтобы вы занялись лекарствами? 

Уже месяц идёт обсуждение так называемой антикризисной программы — а фактически это программа развития фармацевтической промышленности и обеспечения лекарственной безопасности. Если государство вкладывает деньги в науку, а потом это не востребовано, такой наукой заниматься бессмысленно. Хотя я считаю, что фундаментальные исследования должна вести государственная структура, а прикладной наукой должно заниматься государство совместно с бизнесом. Это длинный путь. На то, чтобы получить результат, уйдёт лет 20. Это при наличии политической воли.

ЕД: Фармацевтический технопарк, который вы покажете губернатору в пятницу, можно считать хорошим примером? 

АП: Знаете, я принялся считать, сколько таких технопарков в России — меньше десяти. Причём больше половины из них — это иностранцы, приехавшие в Россию, взявшие кусочек земли и строящие здесь свои заводы. Это очень хорошо, и мы приветствуем это. Но нам бы хотелось, чтобы и российские лекарственные препараты появлялись на рынке, а российские учёные работали в таких технопарках. 

ЕД: Насколько мы зависимы от западных технологий? Полностью российского продукта на нашем рынке, наверное, нет? 

АП: Мы обсуждали это на профессиональной встрече фармпроизводителей. Мы сказали: ребята, у нас нет самого главного. Мы не обеспечим лекарственную безопасность, пока не будем производить субстанцию — это сырьё, из которого делают лекарства — у себя в России. Сегодня китайская и индийская субстанция завалила весь рынок. Если нет своей субстанции, Россия всегда будет сидеть на игле.

ЕД: Ещё один вопрос, об иностранных заводах. Локализовать их здесь вроде бы хорошая идея. Но локализация и импортозамещение как будто друг другу противоречат. 

АП: Рынок лекарств — это международный рынок. Иностранным производителям лекарств в России поставили условия — я называю это принуждением к миру. На одной конференции вышел президент одной иностранной фармкомпании и спросил: «Так мы враги России или друзья?» Я не выдержал, полез на сцену и сказал: «Ребята, если вы хотите просто торговать, вы нам точно не друзья». А они просто торгуют. Я сказал, что они будут друзьями, больше того — братьями, если начнут строить у нас научно-исследовательские лаборатории, делать образовательные программы, создавать производство субстанции и совместно производить лекарства. 

Многие иностранцы пошли таким путём. Великолепный пример — Bayer, который пришёл в Россию. Директор фармацевтического технопарка рассказывал, что они уже зарегистрировали два лекарственных препарата в Новоуральске — я даже не знал. В феврале выйдет антибиотик, совместный с Bayer. Это хороший пример сотрудничества, это значит, что иностранцы будут работать в России и многие иностранные компании локализуют своё производство — учат технологиям, ввозят сырьё. Пусть. Пусть хотя бы упаковку начнут делать. Но это уже значит, что никуда эти заводы из России не денутся.

ЕД: Есть ли в мире страны, которые полностью лечат сами себя? И по-честному: вы верите в то, что мы сможем реализовать к 2020 году задачи, о которых вы говорили? 

АП: Фактически нет ни одной страны, которая бы обеспечивала себя всем спектром лекарств. Даже Соединённые Штаты Америки. Там достаточно много европейских лекарств. Хотя они свой рынок защищают, и попробуй российскому лекарству туда попасть. В Евросоюзе то же самое — российские лекарства туда почти не попадают.

ЕД: Может быть, потому что они просто хуже?

АП: Они не хуже. Сейчас закончено доклиническое исследование Росинсулина из Новоуральска, и Евросоюз подписал: окей. Это означает, что они допускают его исследование на людях. Прорваться можно, нужно только иметь терпение. Нужно биться в одну стену, и эта стена разрушится. Пример тому — Росинсулин. Я уверен, он будет в Евросоюзе. 

Будут ли выполнены показатели? Я думаю, что результаты работы будут близки к тому, что сформулировал президент. Другое дело, что на них будет существенно сказываться экономическая ситуация, санкции, международная изоляция России. Но перед нами стоит важная задача обеспечить лекарственную безопасность России. И я думаю, что сосредоточенно работают над этой задачей. Шанс есть.


Редактор: Виктория Шорохова

Режиссёр, режиссёр монтажа: Инна Федяева

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Петров Александр

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^