Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Юлия Франгулова, «Линлайн»: «Это уже не кризис, это новая экономическая реальность»

×
Разговор на Малине 28 декабря 2015 в 12:34
Проблемы с видео?
В материале:

Франгулова Юлия, Линлайн

О том, где прибыльнее делать бизнес — в Киеве или Париже, когда новые клиники «Линлайн» начнут работать в США и Сингапуре, а также о новом направлении бизнеса — теперь «Линлайн» зайдет ещё и на полки магазинов с линейкой эксклюзивных кремов.


Екатерина Дегай: Юля, привет.

Юлия Франгулова: Привет!

ЕД: Начну с вопроса, который я много раз задавала в этом году предпринимателям, — про кризис. Как он отразился на твоей компании? Пришлось ли менять стратегию?

ЮФ: Как и многие компании, работающие на импортных расходных материалах, мы остро почувствовали на себе скачок курса доллара и евро. Импортозамещение в сфере эстетической медицины — вещь очень опасная, потому что, к сожалению, в России нет производителей, которые могли бы похвастаться таким же качеством препаратов для инъекционной пластики, как Швейцария и Франция.

С другой стороны, может быть, это уже избито, но кризис для нас — штука полезная. За последние полгода мы навели порядок в тех подразделениях и бизнес-процессах, куда давно не смотрели. Сейчас пытаемся перестроить персонал в том ключе, что это уже не кризис, а новая экономическая реальность, к которой нужно привыкнуть и по-другому использовать возможности для роста. Глобальную стратегию компании мы не пересматривали, но немного изменили точки открытия: если раньше нашей стратегией было развиваться в Европе в таком же сетевом, клиническом формате, в котором мы развивались в России, то сейчас мы переходим на формат открытия офисов в европейских странах, чтобы сдавать оборудование в аренду. Полноценный клинический формат мы открывать уже не планируем.

ЕД: Невыгодно?

ЮФ: Дело не в том, что невыгодно, и кризис здесь, на самом деле, вещь вторичная. На опыте, который мы получили за последние четыре года в Париже и Барселоне, мы поняли, что сложно менять менталитет европейского доктора, который привык работать на себя и использовать клинику как техническую платформу. Поэтому мы решили выстроить более партнёрский вариант и пойти им навстречу, сдавая в аренду оборудование, которое является одной из ключевых применяемых нами технологий. Требовать соблюдения стандартов качества, которые приняты в сети, от совместителей, которыми традиционно являются европейские доктора, невозможно.

Мы сталкивались с ситуацией увода доктором клиентов в свою частную практику, и это не очень приятный момент. Лазер к себе домой не унесёшь, а все остальные процедуры — инъекционную пластику, мезотерапию, биоревитализацию — можно делать на дому. В Европе официально разрешена и очень распространена практика наличия кабинета прямо в месте проживания доктора, и бороться с этим не было смысла, поэтому мы решили найти точки соприкосновения. На данный момент уже полгода достаточно успешно работают два проекта в Лондоне и Праге.

ЕД: В каких странах бизнес сейчас идёт наиболее и наименее успешно?

ЮФ: Пока в нашем территориальном покрытии наиболее успешны российские клиники — безусловно, в силу давности существования, особенно в Екатеринбурге и в Москве. В Екатеринбурге мы работаем уже шестнадцатый год, в Москве — 10 лет; соответственно, есть большая и очень лояльная клиентская база.

ЕД: Зачем тогда столько зарубежных клиник?

ЮФ: Хочется развиваться, идти дальше.

ЕД: Это амбиции построить глобальную компанию?

ЮФ: Где-то, наверное, да. Не буду скрывать, что я человек амбициозный, и желание выстроить глобальную компанию присутствовало ещё с 2004 года, когда я впервые попала на обучение MBA в Урало-Сибирский институт бизнеса. Глобальная компания обязательно будет. Текущая стратегия — выход на рынки США и Сингапура в 2017 году. Сейчас мы очень ждём получения сертификата Federal Drug Association (FDA) на применение наших лазерных аппаратов и технологий на американском рынке.

ЕД: Кажется, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы строить бизнес в США. Или это не так?

ЮФ: Это достаточно ёмкий и интересный для нас рынок. Нашего оборудования там нет, и мы уверены, что сможем отвоевать серьёзную его часть качеством и результативностью оказываемых услуг. На сегодня, кроме нашего реального омоложения RecoSMA — это одна из последних новинок и запатентованных методик, — нет ни одного способа действительно безопасно омолодить женщину средних лет. Даже используя одну из технологий, можно быстро завоевать лояльность американского пациента и совершить прорыв. Я в этом не сомневаюсь.

ЕД: Можешь обозначить в цифрах порог входа, размер инвестиций?

ЮФ: В среднем одна клиника раньше обходилась нам в 15 миллионов в российском формате и в 400 тысяч евро в зарубежном. Конечно, если пересчитать на сегодняшний курс, сумма получится немаленькая. Тем не менее, учитывая наличие выручки в Париже и Барселоне, я думаю, что мы справимся. Всё-таки там выручка в другой валюте (улыбается).

ЕД: А зачем Сингапур?

ЮФ: Сингапур — это мощная концентрация финансов и достаточно состоятельных людей, высокий уровень квалификации работающих там специалистов, а также точка входа на азиатский рынок. Если вы есть в Сингапуре, вы сразу получаете определённый кредит доверия от представителей других стран.

ЕД: В чём состоят сложности? Я читала, например, про очень сложную и длительную сертификацию.

ЮФ: Тот же FDA мы пытаемся получить уже второй год; 2016-й будет третьим, и я надеюсь, что бог любит троицу, и мы его всё-таки получим. Были достаточно известные на нашем рынке компании, которые получали этот сертификат 10 лет, но там, насколько я знаю, подключался административный ресурс со стороны американских конкурентов. Нам это пока не грозит, поэтому я надеюсь, что в следующем году мы сможем выйти на этот рынок.

Другая сложность — иная ментальность граждан тех стран, куда мы собираемся заходить с клиниками и офисами. Имеет место столкновение культур, и чтобы найти общий язык, нужно немного в этом повариться. Несмотря на замечательную прочитанную книгу Ричарда Льюиса «Столкновение культур», где вкратце описаны особенности ведения бизнеса в различных странах, я думаю, что придётся попотеть, разбираясь в том, как лучше общаться с теми или иными национальностями.

ЕД: Второй по популярности вопрос после кризиса — про политику. Была ли она важным фактором в случае с построением глобальной компании?

ЮФ: Я стараюсь быть политически нейтральной. И на сегодняшний день, слава богу, у нас ещё не настолько крупный бизнес, чтобы он был интересен политикам. Пока мы умудряемся находиться в параллельном формате, и это не может не радовать.

ЕД: Даже в Киеве всё спокойно?

ЮФ: Да. Могу похвастаться: даже при условии, что гривна падает и экономическая ситуация в стране не самая прекрасная, филиал в Киеве остаётся прибыльным. Он работает намного лучше, чем парижская и испанская клиники.

ЕД: Вы много потеряли на украинском кризисе? Ваша клиника стоит почти на Крещатике.

ЮФ: Она находится на перекрёстке Крещатика с Пушкинской, как раз в начале Майдана. 17 апреля прошлого года, когда всё начиналось, мы как раз летели туда с супругом; супруга развернули и депортировали обратно в Москву, а я смогла прорваться через кордон и провести открытие, потому что в тот день мы переезжали. Клиника существовала с 2006 года, но как раз перед событиями прошлого апреля мы поменяли локацию с начала Крещатика до его перекрёстка с Пушкинской. Когда я приехала, как раз начинали строить баррикады и поджигать покрышки. Первые две недели мы работали в авральном режиме, но потом ситуация наладилась.

Существенных потерь не было. Безусловно, выручка в апреле и мае была очень небольшой, потому что было много дней простоя, но я очень благодарна коллективу «линлайновцев», которые мужественно выходили под клиента и работали.

ЕД: У тебя есть ещё одна амбициозная задача — собственный косметический бренд.

ЮФ: Да. Можно сказать, что этот бренд на сегодня является спасением от скачка евро. Проект очень большой, и когда мы запускали его в 2014 году, у нас появился огромный склад в Москве. Он до сих пор бесперебойно обеспечивает работу клиник, и пока мы не нуждаемся в поставках из-за границы.

Единственный нюанс — это наш новый проект в рамках косметического бренда V.I.F.: индивидуальный крем La Personne. Он составляется индивидуально для каждого после диагностики кожи в клинике. Приходишь на консультацию, проводится диагностика кожи, и определяют, какой состав необходим именно тебе. Программа выдаёт технологическую карту, которая отправляется в Швейцарию. Там в течение пяти дней идёт формирование массы, и потом приходит индивидуальный крем в упаковке с ФИО клиента. Я считаю, что это прорыв. Учитывается и жирность кожи, и глубина морщин, и другие факторы, влияющие на то, как мы переносим косметику. Конечно, стоимость крема достаточно велика, но расход очень маленький — одного пшика из пульвера хватает на всё лицо.

Развивать эту линейку мы планируем и дальше: в 2016 году, скорее всего, уже попытаемся выйти на полки магазинов. Сейчас у нас замещено порядка 80% ассортимента в наших собственных клиниках: за год мы сумели фактически вытеснить другие бренды, которые применяли. Поэтому я думаю, что косметика будет пользоваться популярностью.

ЕД: Каким ты видишь следующий год, как внутренне к нему готовишься? Он будет сложным?

ЮФ: Не скажу, что я к нему как-то особенно готовлюсь. У нас есть чёткий план, что мы будем делать поквартально и на какие показатели хотим ориентироваться.

В личном плане год будет для меня очень насыщенным практически каждый день. Пять дней в неделю я буду проводить на учёбе в Москве или в Питере, потому что я получила в результате конкурсного отбора грант Стокгольмской школы экономики, и замечательное правительство Швеции оплачивает мне Executive MBA. Представительство в Питере и в Москве будет моей альма-матер на ближайшие два года. С другой стороны, посещение двух столиц поможет с пользой провести время в филиалах, где я в последнее время бываю достаточно редко.

ЕД: В прошлом интервью мы много говорили о философии, о красоте, молодости и старости. Сейчас мне тоже хочется философского финала, поэтому я задам тебе похожие вопросы — короткий блиц.

Что, по-твоему, молодость?

ЮФ: Молодость — это когда легко встаёшь утром, так же легко засыпаешь вечером, и весь день проходит на ура, на одном дыхании. Это не зависит от возраста — это внутреннее состояние души, когда есть постоянный драйв и энергия что-то делать. Мне кажется, в этом плане я ещё очень молода (улыбается).

ЕД: Тогда что такое старость?

ЮФ: Когда начинается атрофия любви к жизни, когда ничего не хочется, нет цели, незачем вставать по утрам.

ЕД: А что такое красота?

ЮФ: Красота? (долгая пауза). Зависла. Матрица: перезагрузка (смеётся).

Красота — это, наверное, удовольствие. От того, что ты делаешь, что ты видишь. Внутреннее ощущение, которое абсолютно не зависит от стереотипов, к которым привыкли в плане оценки и понимания того, что красиво. Когда есть позитивная энергия, когда тебе всё нравится — люди, картины, мебель, путешествия…

ЕД: Что такое Новый год?

ЮФ: Новые возможности. Если праздник — то я его очень люблю. Особенно полюбила, когда появились дети, потому что несмотря на скепсис, имеющийся в отношении Деда Мороза у среднестатистического 10-летнего ребёнка, моя дочь искренне верит, что он приносит подарки под ёлку, и регулярно пишет ему письма. В этом году она написала чётко структурированное письмо из 11 пунктов, разложив всё по полочкам, описав цвет и модель всех желаний и так далее. Даже написала, куда принести — правда, расстроилась, что не смогла указать точный адрес, потому что мы отправляемся в путешествие. Но надеется, что Дед Мороз придёт вовремя и исполнит все желания.

ЕД: Я надеюсь, что он исполнит и все твои желания. С наступающим Новым годом, и удачи в нём.

ЮФ: Спасибо большое за приглашение. С Новым годом вашу программу и тебя.

Смотрите также:

Ольга Зайченко: «Мне очень нравится быть мамой. Но для счастья этого недостаточно»

Эфир с Юлией Франгуловой


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Роман Бороздин, Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^