Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Надежда Андреенко: «Я потеряла бизнес с годовым оборотом в 2 миллиарда рублей, репутацию и 10 лет жизни»

×
Разговор на Малине 24 декабря 2015 в 14:46
Проблемы с видео?
В материале:

Андреенко Надежда, Артюх Елена

Экс-совладелица ассоциации «Кольцо Урала» — о том, как строительство спорткомплекса Rings обернулось для неё судебными разбирательствами длиной в 10 лет.


ДОСЬЕ MALINA.AM

Надежда Андреенко с 1999 по 2005 год была вице-президентом ассоциации «Кольцо Урала». С 2001 по 2005 год ассоциация выступала соинвестором крупного спортивного комплекса Rings. В 2005 году партнёр по проекту подал в суд на Надежду Андреенко, которая якобы незаконно совершила сделку с одним из кредиторов. В течение трёх лет дело рассматривалось арбитражными судами и дошло до Высшего арбитражного суда, который признал сделку законной и возмездной. Однако в 2009 году против Андреенко было возбуждено уголовное дело по статье «Мошенничество». После десяти лет судебных тяжб и шести лет уголовного преследования, вмешательства в дело федерального бизнес-омбудсмена Бориса Титова и свердловского уполномоченного по правам предпринимателей Елены Артюх в июне 2015 года Надежде Андреенко был вынесен оправдательный приговор, который в ноябре вступил в законную силу.


Екатерина Дегай: Надежда Николаевна, здравствуйте.

Надежда Андреенко: Добрый день.

ЕД: Ваша личная история сложная, драматичная и поучительная, поэтому нам бы хотелось рассказать её в эфире. Попробуем начать сначала.

В 2000 году вы с партнёром решили инвестировать деньги в строительство спортивного комплекса Rings в Екатеринбурге. В 2005 году Николай Зуев, привлёкший вас в проект, подал на вас в суд, и с тех пор вы потратили 10 лет на суды различных инстанций. В чём вас обвиняли?

НА: В 2000 году я уже прекрасно знала Николая Николаевича Зуева, потому что до этого много инвестировала в различные его проекты, в проведение турниров, которые успешно проходили в Екатеринбурге. Практически всем этим турнирам наша компания — а я представляла тогда ассоциацию «Кольцо Урала», — предоставляла спонсорскую помощь. В этот период мы сблизились, и в 2001 году Николай Николаевич предложил нам помочь ему в осуществлении проекта по строительству комплекса Rings.

Первоначально это была просто финансовая помощь в виде займов. Он планировал привлечь в проект японскую лигу Rings, обещал погасить эти займы в течение года. Для нашего банка, входившего в ассоциацию, это была не столь значительная сумма, поэтому мы решили рискнуть. Грубо говоря, не было никакого обеспечения — кредит был выдан на доверии. В итоге за 2002 год нами было предоставлено порядка 20 миллионов, всё это в виде займов. А к концу того же года Николай Николаевич объявил, что, к сожалению, никакой дружбы с Rings у него не случилось, и он предлагает нам войти в проект уже в качестве инвесторов и соучредителей. Нам пришлось выбирать: либо потерять 20 миллионов — у него не было ничего, чтобы вернуть нам займы, — либо вступить в этот проект. И мы подписали инвестиционный договор, в котором оговорили, что сторона Николая Николаевича и наша сторона обязались в равной степени инвестировать в проект. 

2002, 2003, 2004 год: объект строится, и мы вовлекаем всё больше собственных средств через все наши предприятия, входившие в состав «Кольца Урала» — их было порядка 12. К концу 2005 года, вложив 70 миллионов, мы выяснили, что вторая сторона вкладывала средства не собственные, а занятые у банка и других инвесторов, о которых мы ничего не знали. К этому времени обязательства нашего общества составляли уже 140 млн рублей — 70 наших и 70 заёмных. На момент нашего спора общество уже было фактическим банкротом, с большущими убытками и огромной суммой кредиторской задолженности. 

ЕД: Почему при этом дело возбудили против вас? Речь шла о статье 159 «Мошенничество». 

НА: Мы настаивали на выполнении обязательств стороной Николая Николаевича, и в конце 2005 года он с нами согласился и сам же попросился в командировку в Москву, чтобы занять средства, обещанные, как он сказал, «Газпромом». То есть, не имея своих средств, он решил вложить свою долю через инвестиции «Газпрома». Он отбыл в командировку на месяц, а я была назначена исполняющей обязанности директора. 

В это же время появился кредитор с требованием оплатить 22 миллиона рублей просроченных векселей общества Rings. Поскольку средств не было и не предвиделось, с целью обеспечить обязательства нашего общества я и совет директоров приняли решение заключить сделку по продаже части имущества в счёт погашения этих обязательств. Сделка была абсолютно выверенной и в экономическом, и в юридическом плане; были учтены все правовые аспекты. Сделка была рентабельной, её одобрил совет директоров.

ЕД: Именно эта сделка столько лет и оспаривалась в судах?

НА: Да. Первоначально она рассматривалась в арбитражных судах. Мы выиграли абсолютно все суды, вплоть до Высшего арбитражного; все они признали сделку законной, возмездной и так далее. Но в 2006 году, когда Николай Николаевич, видимо, понял, что не сумел отстоять свои интересы в гражданско-правовом аспекте, он обратился в правоохранительные органы с заявлением о том, что данное имущество якобы было похищено неустановленными лицами, что причинило обществу ущерб в размере 82 млн рублей. Именно эта ситуация рассматривалась почти 10 лет.

ЕД: Почему так долго? Есть поразительные факты: 11 раз отказывали в возбуждении уголовного дела, пять раз было приостановлено уже существующее дело. Как это возможно?

НА: Меня за этот период допрашивали в различных инстанциях более 20 раз, и все следователи говорили, что не видят абсолютно никакого состава преступления: «Здесь его нет, не зря же 11 раз было отказано в возбуждении по его заявлениям!» Я полагаю, что был использован телефонный ресурс, как раньше говорили: спортивное прошлое, регалии — в 84-м году Николай Николаевич победил на чемпионате мира по самбо. Видимо, были связи в этих структурах. 

Я даже допускала, что при заключении сделки могла в чём-то ошибиться — например, не учла какие-то правовые факторы или экономические аспекты. Всё возможно, но ведь это не основание для уголовного преследования. Чтобы преследовать по 159-й статье, должны быть обязательные факторы: корыстный умысел, причинение огромного реального ущерба обществу. 

В последние лет 10 очень популярным стало обвинять бизнес в том, что сделки совершены не по рыночным ценам. Что такое рыночная цена? По трактовке закона это цена, с которой нужно выйти на рынок, чтобы рынок её подтвердил. На бирже так же торгуются нефть, газ, золото, серебро, валюта и так далее. Рыночную цену можно, наверное, определить в розничной сети. Но каким образом можно было определить рыночную стоимость объекта, который являлся спорным в этом деле? Всё это так граничит с беззаконием…

ЕД: Важный момент: вы вложили со своей стороны 70 миллионов, а ваша вторая сторона не вложила ничего. 

НА: По существу, мы реализовали имущество, на 100% построенное на наши денежные средства. Но здесь, опять же, тонкая грань: мы проинвестировали, но не имели права на данное имущество. Сегодня в законодательство внесены поправки и изменения, и уже можно при инвестировании зафиксировать за собой в договоре часть будущего имущества. Это очень важно, и хорошо, что это произошло. Также важны изменения 2008 года в закон об обществах с ограниченной ответственностью: сегодня они позволяют бизнесу защитить свои права. Даже на стадии учредительства компании, разработки проектов, совместной деятельности нескольких партнёров уже можно обезопасить себя тем, что у тебя никогда не похитят долю в этом обществе, тебя не переизберут незаконно с должности директора и так далее. Но ситуация 2005 года была очень сложной даже в формате законодательства.

ЕД: В общей сложности вы подали в суд на Николая Зуева почти 100 заявлений. 

НА: Не только в суд, но и в Финмониторинг, и в прокуратуру, и в следственные органы. Обращались не только мы, но и остальные кредиторы, которые поняли, что их точно так же обманули. Например, три физических лица, участвовавшие в проекте, в 2005 году вложили достаточно серьёзную сумму в строительство ресторана; в дальнейшем в документации было обнаружено, что никакого ресторана вообще не предусматривалось, а по проекту должен был быть построен пищеблок. Кроме того, вложенные этими лицами средства были использованы не по целевому назначению: не было построено ни ресторана, ни пищеблока. Обращались и они, и иные кредиторы-поставщики, не получившие расчёта за поставленное оборудование и имущество. Заявлений была масса, но я опять же хочу сказать о телефонном праве: ни одно из этих сотен заявлений нигде не было удовлетворено.

ЕД: Если подводить итоги этой истории, какой главный жизненный урок вы вынесли?

НА: Всех, кто в бизнесе встаёт на эту тропу, я хочу убедительно попросить относиться к партнёру с точки зрения партнёрского интереса, а ни в коем случае ни на каком доверии. К юристам и адвокатам надо обращаться на стадии создания бизнеса, а не тогда, когда произошла вот такая ситуация. Нужно упредить. Очень хорошо, что сегодняшнее законодательство в этом плане совершенствуется, и у нас есть защита в виде созданной структуры по защите прав предпринимателей. Нужно обращаться и к ним.

ЕД: В вашем случае институт бизнес-омбудсмена сработал?

НА: И очень эффективно. Я лично обратилась к нему ещё в 2013 году. До этого я имела статус свидетеля в уголовном деле, возбуждённом в 2009 году, и даже не подозревала, что можно перейти в иной статус. Когда я почувствовала, что начинается давление — а это в воздухе чувствуется всегда, — я обратилась в комитет по защите прав предпринимателей. Моё заявление первоначально рассматривалось в Москве, а в дальнейшем в качестве защитника в суде включилась Елена Николаевна Артюх. Помощь была оказана серьёзная, и участие комитета имело большое значение.

ЕД: Это и стало противовесом?

НА: Все говорили мне, что нет никакого состава преступления, никакой возможности предъявить мне обвинение. У меня появился противовес в виде комитета по защите прав предпринимателей.

ЕД: Давно вы видели Николая Зуева? Как вы теперь к нему относитесь?

НА: В последний раз я его видела в областном суде, на апелляционной стадии. (вздыхает) Представляете, у меня до сих пор нет к нему чувства отчуждения. Чисто по-человечески мне его даже жаль. Человек потерял 10 лет жизни, за которые мог бы научиться на примере своего неудачного бизнеса, конструктивно, производительно пожить и заново что-то создать. 

Могу сказать, что за годы работы в бизнесе у меня было 12 активно работающих предприятий с годовым оборотом порядка 2 миллиардов в 2004 году. Мы платили порядка 100 миллионов налогов — это в ценах 2005 года. Николай Николаевич за всю свою жизнь ни как физическое лицо, ни как предприниматель не заплатил государству ни единой копейки налогов. Мог бы исправить свою линию, научившись на том большом, серьёзном проекте, в который он включился благодаря нам, и мог бы стать успешным бизнесменом. А он 10 лет занимался сутяжничеством.

ЕД: Сколько вы потеряли? У вас больше нет бизнеса?

НА: Практически всё свёрнуто. Все эти годы приходилось заниматься только огромной массой документов, сбором различной информации, бесконечными экспертизами, хождением по судебным и правоохранительным органам… Потеряно абсолютно всё. Только на этом проекте мы потеряли более 100 миллионов рублей. Я уже не говорю о том, что свёрнут весь иной бизнес.

ЕД: Но самая страшная потеря — это потеря 10 лет.

НА: Конечно.

ЕД: Два года вы были под подпиской о невыезде, при том, что ваш супруг — венгр.

НА: Да, в 2005 году я вышла замуж за венгерского гражданина, и два года мы практически не могли общаться. Я не могла выехать, он не хотел сюда въезжать, потому что слышал обо всём, что со мной происходит, и ему было просто страшно. 

ЕД: До интервью вы рассказывали мне про вашу внучку.

НА: 30 января ей исполнится шесть лет. До этого мои дети надеялись, но не могли иметь детей в течение 10 лет. И вот она родилась. Но все последние шесть лет я занимаюсь не воспитанием ребёнка, а борьбой. 

ЕД: Будете ещё заниматься бизнесом?

НА: Размышляю. Конечно, страшно. Если и займусь, то только семейным. Без партнёрства. Только я, сын и всё.

ЕД: Так или иначе, но у вашей истории всё же счастливый конец. 24 ноября 2015 года она закончилась. Для вас это начало нового этапа, ещё один день рождения?

НА: Собственно, да. Я не только оправдана, но и полностью реабилитирована, и сейчас я всё-таки ещё обращусь в суд за возмещением ущерба. Но, к сожалению, ущерб будет возмещать государство.

ЕД: В нашей стране много рассуждают о бизнес-климате. Что вы теперь можете о нём сказать?

НА: Знаете, я всегда надеюсь на лучшее (улыбается). Несмотря на то, что всё это произошло, всегда надо надеяться на лучшее. У меня имя Надежда, и я всегда надеюсь. Страна сейчас в тяжёлой и сложной ситуации в экономическом и финансовом плане, но я вижу, что предпринимаются меры, и думаю, что будет некое смягчение. Я думаю, что мы выстоим и, несмотря ни на что, будем работать.

ЕД: Я очень рада, что вы не теряете оптимизма, и надеюсь, что ваша предпринимательская жилка не умерла в вас после стольких лет испытаний. Удачи вам, и спасибо за откровенность.

НА: Спасибо вам.

Елена Артюх, уполномоченный по защите прав предпринимателей в Свердловской области:

Десять лет — это история из ряда вон. Во всяком случае, среди жалоб, которые есть у меня в работе, это лидер по количеству времени, в течение которого предприниматель находился в подвешенном, неопределённом состоянии в связи с уголовным преследованием. В среднем расследование и судебное разбирательство длятся четыре-пять лет — и это тоже колоссально много. В принятии бизнес-решений, в управлении предприятием имеет значение каждый день. 

На мой взгляд, всё ещё высоки риски незаконного уголовного преследования в отношении предпринимателей. Неслучайно президент в своём послании говорил о 200 тысячах уголовных дел, возбуждённых в стране по предпринимательским статьям, из которых только 15% доходят с обвинительными заключениями в суд, а остальные где-то зависают. Что такое «зависшее уголовное дело»? Это значит, что дело возбуждено: счета предприятия арестованы, имущество и бухгалтерская документация изъяты, вероятно, что предприятие уже не осуществляет предпринимательскую деятельность, а все люди уволены. Бизнес разрушен. С одной стороны, дело не пришло в суд и не получило обвинительный приговор, а значит, в тюрьму никто не сел; но с другой — бизнеса уже нет. 

Именно эти риски сейчас мешают реализации закона об амнистии капитала. Крупные и средние бизнесмены, пользующиеся офшорными схемами, говорят: «Мы не видим перемен» — в том смысле, что они не видят, как снизились их уголовно-правовые риски, и поэтому не спешат возвращаться. За этот год подано всего несколько десятков деклараций о возврате капитала. 

Я полагаю, что без гуманизации уголовного законодательства, без выделения специальных составов, без особых правил расследования этих дел, без повышения порога по сумме привлечения к уголовной ответственности и без решения ещё целого ряда вопросов, сформулированных институтом уполномоченных в так называемом «шестом пакете» гуманизации уголовного законодательства, говорить о глобальном улучшении инвестиционного климата, возврате капитала и ряде других вопросов, на мой взгляд, преждевременно.

Мы по линии федерального уполномоченного добились того, чтобы составы предпринимательских преступлений были выделены в отдельную статью 159.4: «Мошенничество при совершении сделок в предпринимательской сфере». Там особая диспозиция, особые подходы к квалификации преступления, и это правильно. Общеуголовное мошенничество и мошенничество в предпринимательской сфере, на мой взгляд, имеют разные особенности, и законодатель согласился с этой позицией. 

Однако в 2014 году Конституционный суд заключил, что выделение этих составов с более мягким наказанием не является конституционным, и федеральному законодателю было рекомендовано либо совершить некие действия и привести всё к единообразию, либо прекратить действие 159.4. К сожалению, законодатель не пошёл по первому пути, и с лета 2015 года статья 159.4 в отношении отдельных предпринимательских составов не работает. Но до этого времени она работала, и действия предпринимателей должны были классифицироваться следственными и прокурорскими органами именно по этой статье. Однако, на мой взгляд, это делалось недостаточно чётко, и многие предприниматели были привлечены к уголовной ответственности незаконно — не по той квалификации. Их деяния нужно было квалифицировать по статье 159.4, а не по 159.

В работе у меня была ещё одна жалоба женщины-предпринимателя, которую осудили по статье 159.3 за общеуголовное мошенничество, несмотря на активную позицию уполномоченного. Я полагала, что её деяние необходимо переквалифицировать, а дело прекратить за истечением срока давности, однако эта женщина получила реальный срок лишения свободы и около двух с половиной месяцев провела в колонии. Только областной суд согласился с позицией уполномоченного, переквалифицировал деяние и освободил человека от наказания. Это ошибка следствия и ошибка судебного приговора в первой инстанции; хорошо, что она была исправлена, и человек обошёлся наименьшими потерями.

Смотрите также:

Борис Титов: «Не могу сказать, что Екатеринбург — зона, свободная от преследования бизнеса»

Бизнес-омбудсмен Свердловской области Елена Артюх: «Силуанов посоветовал тем, кому бизнес здесь не нравится, ехать в Казахстан»


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Роман Бороздин, Илья Одношевин

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^