Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,43$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,43$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,43$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Максим Дунаевский: «Я с сожалением смотрю на некоторых своих друзей, которые рьяно занялись политикой: такое чувство, что ногой наступили в… сами знаете что»

×
Разговор на Малине 16 декабря 2015 в 16:27
Проблемы с видео?
В материале:

Дунаевский Максим, Театр музыкальной комедии

Разговор с известным композитором о мюзикле «Весёлые ребята», который поставили в Екатеринбурге на его музыку, а также о массовом искусстве, политике и наградах.


Ольга Чебыкина: Максим Исаакович, добрый день.

Максим Дунаевский: Добрый день.

ОЧ: 11 декабря прошла премьера мюзикла «Весёлые ребята». Невероятно приятно читать на афишах: «На музыку Исаака и Максима Дунаевских». Это не первая ваша совместная работа с отцом даже в нашем Музкоме. Вы сразу согласились или это было сложное решение? 

МД: Этот эксперимент начался ещё 10-11 лет назад, но не был доведён до конца и заглох. Я уже пытался войти в этот материал, и получалось с большим трудом, потому что он сопротивлялся. Когда готово произведение и готов успех, нужно добавить в него свой успех, а не просто сделать какую-то работу. Морально это очень сложно.

Я освободился от этих комплексов, когда кто-то из друзей сказал мне очень интересную, остроумную и простую вещь: «Чего ты мучаешься? Хиты-то уже написаны!» (улыбается)

ОЧ: И вы поняли, что испортить это невозможно.

МД: Конечно. Надо просто расслабиться и делать то, что умеешь.

ОЧ: К вопросу о сиквелах. Я думаю, сложно осовременивать любой материал и делать из хита ещё больший хит или хотя бы что-то сопоставимое. Например — это моё субъективное мнение, — наш кинематограф имеет ряд негативных опытов, когда пытались переснять комедию, снятую на все времена. Это невозможно. Второй фильм всегда чуть хуже. Сложно ли было работать здесь?

МД: В том, что вы сказали, есть огромная доля правды. На Западе таких примеров много, но у нас ни один сиквел и ни один римейк не удался. Если снята «Ирония судьбы», то «Ирония судьбы 2» будет плохой. Это было понятно заранее. То же самое с «Джентльменами удачи 2». Из хита снова сделать хит удавалось немногим. В Штатах это успешно делают, потому что, как правило, есть сценарные ресурсы, и мало того, в фильмах, которые были продолжены, эти истории уже заложены.

ОЧ: Ростки второй серии.

МД: Да. Здесь этого никак не предполагалось. Но мы делаем другую вещь, которая, опять же, имеет огромную историю и успех в той же Америке, на Бродвее. В 30-е, 40-е, 50-е годы из театральных спектаклей снимали фильмы, и это всегда было удачно: известная постановка в другом виде. Потом пошёл обратный ход: из известного кино стали делать спектакли, и тоже успешно. Здесь та же история. И я об этом, кстати, давно говорил: давайте из кино делать не кино, а спектакли. Наш эксперимент, на мой взгляд, удачный. Будем наблюдать.

ОЧ: Чего больше было в этой работе — личных или профессиональных амбиций, дани памяти? В одном из интервью вы сказали, что «снимали Дунаевского очень много, но остались от него — полторы минуты кинохроники, и вот так в России распоряжаются наследием». Это совершенная правда.

МД: Увы, да.

ОЧ: Вы сделали это для него или для себя? Или это была просто очередная амбициозная цель?

МД: Вы сейчас говорите, а я думаю, что я чувствую. Нет, во мне нет стремления создать памятник, увековечить. Просто это хорошая идея, а раз хорошая — надо её воплощать, вот и всё. И не с каждым воплотишь. Если бы эту идею мне сегодня предложил кто-то другой, я бы от неё отказался, но поскольку это делают хорошие, многократно зарекомендовавшие себя своим талантом и яркостью партнёры — Свердловский театр музыкальной комедии, с которым я сотрудничаю уже не в первый раз, — они наверняка могли её воплотить.

ОЧ: В том, что касается жанра мюзикла, Россия не на передовых позициях. Когда в этой студии сидел Михаил Швыдкой — вы, конечно, знаете, что у него существует Театр мюзикла в Москве…

МД: И я принимал участие в его становлении.

Михаил Швыдкой: «Культурой руководить невозможно»


ОЧ: Даже он, искренне любя этот жанр и посвящая ему столько времени, говорил, что даже Москва — не то место, куда ездят на мюзиклы. Есть только два таких города: Лондон и Нью-Йорк. Не Берлин, не Париж и не Милан, и тем более не Москва. Мы же в Екатеринбурге. Насколько актуальным для России кажется вам этот жанр? Можно ли сделать его коммерчески успешным на уровне, сопоставимом с американскими мюзиклами? Или такой задачи не стоит вообще?

МД: Сопоставлять с американскими действительно не стоит. Я девять лет прожил в Америке и скажу, что она тоже большая, и когда мы говорим о Нью-Йорке, это ещё не вся Америка. Мюзиклы идут во многих городах — в Чикаго, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско — и совсем не имеют такого же успеха, как в Нью-Йорке. В Лос-Анджелесе лет 20 идёт по одному мюзиклу в течение нескольких лет: берут из Нью-Йорка, ставят, и он идёт несколько лет. Два смотреть уже никто не будет.

Лондон стал столицей мюзиклов недавно — именно тогда, когда там сломали государственную систему театров, которая существует у нас. Театры стали ставить коммерческие вещи, чтобы зарабатывать деньги, и так Лондон стал второй столицей мюзиклов. Всё это — случай. Москва в этом смысле ничем не хуже, а тем более Екатеринбург или Петербург, где на мюзиклы ходит гораздо больше народу. В Новосибирске успешно ставят мюзиклы, как в Лос-Анджелесе — по одному-двум. Их смотрят. А Екатеринбург сегодня, несомненно, столица мюзиклов — гораздо чище и лучше, чем Москва.

В Берлине мюзиклы идут? Идут. В Гамбурге? Это вообще музыкальный город: идут все мировые мюзиклы. Только мы про них не говорим, потому что это не столицы. Я уверен, что и в России мюзиклы всегда любили и будут любить, просто не будет такого резонанса. Может быть, когда-то и будет, но такую же историю, которая стоит за бродвейским мюзиклом, ещё надо нажить. У нас зато замечательная история музкомедии, начиная с Исаака Дунаевского. У нас есть своя история, почему и появились «Весёлые ребята».

ОЧ: Вы сказали, что «Весёлые ребята» — это хорошая идея, и призвали не сомневаться в профессионализме тех, кто за неё взялся. Какое место в словосочетании «хорошая идея» занимает коммерческий успех? Насколько лично для вас важны деньги как награда за трудную, творческую, профессиональную работу? Вы сейчас в том статусе и возрасте, когда деньги вам важны, или вы можете позволить себе работать только ради идей?

МД: Хотите верьте, хотите нет: никогда — ни в молодости, ни сейчас, в преклонном возрасте — деньги не стояли у меня на первом месте. Это не лукавство. Я совершенно уверен — и очень многие философы, литераторы, художники и психологи об этом пишут, — что в творчестве на первом месте всегда стоят не деньги, а желание творить. Как только люди изменяют своему творчеству и начинают думать о чём-то другом: о деньгах, о благосостоянии, о власти, о владении умами — творчество сразу прекращается. Оно куда-то девается. Перефразирую пушкинский монолог из «Моцарта и Сальери», который говорит, что «гений и злодейство — вещи несовместные». Я бы сказал, что гений и деньги — и все другие мотивации — несовместны.

ОЧ: Кроме самого творчества.

МД: Да. Деньги нужны, но чтобы жить, а не чтобы стать неким Крёзом.

ОЧ: О деньгах можно не думать, когда они есть. Вы считаете себя богатым человеком в материальном плане? Вы удовлетворены?

МД: Вы знаете, это так относительно. Я знаю миллиардеров, которым не хватает денег, и это ужасно. Я считаю гениальной японскую пословицу о том, что чистое небо над головой и простая пища — всё, что нужно человеку.

ОЧ: Вы много занимаетесь благотворительностью и общественной деятельностью. Некоторые люди, уделяющие этому большое внимание, говорят: «Я не могу этого не делать. Если я не буду это делать, часть души умрёт». Им нужно реализовывать свою энергию в делах, которые не сразу отзовутся и откликнутся результатом. А вам это для чего?

МД: Признак настоящего творчества — когда ты не думаешь об этом. Но я всё-таки занимаюсь массовым искусством — не будем лукавить, потому что мне нравится, когда произведение слышат и любят. Это не значит, что ты должен обязательно «врубаться» в массовое сознание и вкусы — над ними надо приподниматься, насколько возможно. Когда дельфин знакомится с человеком, он работает на ультрачастотах, проверяет, какие звуки слышит человек, низкие или высокие, и останавливается на тех, которые слышит человеческое ухо. Это очень важно художнику: подняться — почувствовать, что нет, оторвался; опуститься — нет, ниже плинтуса; а вот здесь — то, что надо. Я работаю в этом диапазоне, хотя иногда позволяю себе вещи сверх этого. Недавно написал оперу «Шинель», которая, может быть, чуть выше. Но я всё-таки не выхожу за эти пределы.

ОЧ: Когда вы поняли, что вам не претит массовое искусство и вы готовы им заниматься?

МД: Не сразу. Сначала я был очень упёртым авангардистом. Отец для меня, несомненно, является настольной книгой, но на свете есть ещё один музыкант, которому я очень предан, — американский композитор и дирижёр Леонард Бернстайн, автор незабвенного мюзикла «West Side Story» и других потрясающих произведений. Он сумел сочетать изысканность серьёзной, настоящей классической музыки с доступностью. Его жизненный постулат был в том, что «будущее — за синтезом всех музык», и он пытался это осуществить. Я полностью на этом пути. Удастся ли мне этот путь пройти, как ему — может быть, уже нет. Но я стараюсь.

ОЧ: Как вы считаете, должен ли художник быть социально или политически активным? Вы, без сомнения, владеете массами, можете влиять — и влияете — на массовое сознание. Вы потенциально перспективный проводник идей сверху вниз, в народ. Видите ли вы себя в этой роли?

МД: Я с сожалением смотрю на некоторых моих коллег и даже близких людей и друзей, которых я уважаю, которые вдруг рьяно бросаются в политический процесс. Как правило, они попадают ногой сами знаете куда. «Вляпался!». А почему вляпался? Потому что не его дело. Не его мысли, не его окружение, не его аура. Не надо заниматься посторонними вещами. Это моё глубокое убеждение: занимайся тем, чем тебе бог дал возможность заниматься. Есть люди, которые успешно работают ещё и в Думе, в каких-то комитетах — ну, дай бог. Но мне кажется, их творчество на этом тоже заканчивается.

ОЧ: Над чем вы сейчас работаете?

МД: У меня заканчивается юбилейный год. Не знаю, случайное ли это совпадение или дело в юбилее, но я не думаю, что те, кто заказывает музыку, руководствуются такими вещами. У нас руководствуются наградами. К юбилею, кстати, никаких наград я не получил.

ОЧ: Ничего не дали?

МД: Нет. Возвращаясь к вашему вопросу: у меня было очень много концертов, но это, наверное, был пиар-ход людей, которые их организовывали. Под юбилей это делать легче. 

Кроме того, в этом сезоне у меня сразу три театральных премьеры, включая «Весёлых ребят». В Петербурге состоялась премьера мюзикла «Дневник авантюриста» по пьесе Островского «На всякого мудреца довольно простоты», он успешно идёт. В феврале в Москве будет поставлена «Шинель» Гоголя. Есть идеи ещё двух произведений, которые я пишу, но не будем о них говорить, потому что они ещё не сделаны и нет вопроса о постановке. Плюс два фильма и масса всяких мелких работ. Необыкновенное насыщение, хотя вроде бы уже пора на пенсию. 

О наградах: что говорить, приятно, когда тебя награждают, особенно когда по телевизору показывают, как сам президент вручает тебе очередной орден. Но я-то знаю, как это делается. И меня убивает, что награды нужно организовывать самому.

ОЧ: Вовремя написать, напомнить?

МД: Даже напоминать не надо, это просто надо делать самому. Заполнить кипы листов, всё привести в порядок и отнести в организацию — Союз композиторов или другое место, где ты работаешь, — которая тебе, конечно, не откажет. В моём-то возрасте никто не откажет. Но это надо делать самому, а это угнетает. Получается, сам себе дал орден. Президент вручил, но ты его чуть ли не выточил на станке. Ну что это?

ОЧ: Но 150 миллионов человек, которые смотрят телевизор, этого же не знают.

МД: Это для них делается? Они и так меня любят. Зачем? А если для меня — значит, это должно быть неожиданностью. Позвонили и сказали: «Знаете, Максим Исаакович, мы в этом году решили вас наградить». Вот это было бы дело.

ОЧ: Не могу не задать лирический вопрос, на который, я уверена, вы легко ответите. Один мой приятель, который уже в пятый раз женат, в ответ на наши дружеские подтрунивания говорит: «Друзья, вы всё неправильно понимаете. Я не легкомысленный человек. Я — самый…»

МД: Серьёзный?

ОЧ: «Самый серьёзный и честный мужчина на свете. Я женюсь абсолютно на каждой женщине, в которую влюбляюсь». Это история про вас? И второй вопрос: что в вашей жизни важнее — любовь к женщине или к музыке?

МД: Конечно, есть любовь к конкретной женщине. К музыке — вечная любовь. Она идёт всю жизнь. К женщинам любовь идёт к разным (улыбается). В этом есть некая разница. Тем не менее, я думаю, что у нормального человека, который занимается творчеством, одно без другого существовать просто не может. Как можно без любви? Любовь — это вспышка эмоций, а значит, и творчества, и вдохновения.

ОЧ: Можно сказать, что все ваши жёны были вашими музами.

МД: Да (улыбается).

ОЧ: Значит, они были прекрасны в этой роли, потому что вся ваша музыка просто неподражаема.

МД: Спасибо.

ОЧ: Спасибо вам за беседу, за то, что вы так открыты, и за эту уникальную возможность. Удачи со всеми вашими проектами. С большим удовольствием приду на мюзикл.

МД: Приходите непременно, и зрителей пригласим тоже.

Смотрите также:

Михаил Швыдкой: «Культурой руководить невозможно»

Оливер фон Дохнаньи, дирижёр: «Жаль, что в России не знают оперу Вайнберга «Пассажирка»


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Оператор: Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^