Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,06$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,06$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,06$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Современная медицина зачастую не продлевает жизнь, а лишь удлиняет процесс умирания»

×
Разговор на Малине 17 ноября 2015 в 19:59
Проблемы с видео?
В материале:

Джонс Кэролин

Интервью с Кэролин Джонс, автором документального фильма «Американская медсестра», о том, что такое «смерть с достоинством».


ДОСЬЕ

Кэролин Джонс, режиссёр

Работала fashion-фотографом для журналов Interview, Esquire, Self, Vogue, снимала ралли Париж — Дакар, короткометражки для Avon и Intel, разрабатывала проекты для музеев в Вашингтоне и Токио. В 2012 году выпустила книгу фотографий «Американская медсестра». Проект разросся до специального портала, посвящённого труженикам американской медицины. В 2014 году Кэролин Джонс сняла одноимённый документальный фильм.

Ольга Чебыкина: Кэролин, добрый вечер. Сегодня мы будем говорить о вашем творчестве, вашем фильме «Американская медсестра». Что с вами произошло, когда вы поняли, что оставите фотографию, в которой успешно работали, что больше не будете снимать ралли Париж — Дакар и заниматься светскими вещами, а обратитесь к социальным проектам? Что произошло, когда вы поняли, что личного и профессионального мещанского счастья вам недостаточно, а нужно что-то большее?

Кэролин Джонс: Прежде всего, благодарю вас за приглашение в студию. Вообще моя карьера развивалась по странной траектории. Я начинала как фотограф моды. В 80-х у меня был друг, у него был СПИД, и я сделала фотокнигу о том, как он всё это переживал. Книга называлась «Живые доказательства мужества при жизни со СПИДом». Также у меня есть экстремальный опыт — съёмки ралли Париж — Дакар. Более того, я сама в них участвовала. И вот однажды  на ралли посреди пустыни у меня кончился бензин. В этот момент я поняла: мне нужно новое направление в жизни и творчестве.

Фильм «Американская медсестра» документирует будни пяти американских медсестёр и медбратьев: Джейсон Шорт навещает больного раком пациента высоко в Аппалачах; Тоня Фауст трудится в хосписе для отбывающих пожизненное заключение, где за здоровьем больных следят сами заключенные; Наоми Кросс помогает пережившей рак яичников пациентке пройти через роды; сестра Стивен содержит дом престарелых, где весь коллектив собирается спеть песню пациенту, отправляющемуся в последний путь… В Екатеринбурге ленту Кэролин Джонс представят в рамках фестиваля американского документального кино Show us, который пройдёт с 16 по 20 ноября в Доме кино.

ОЧ: Я хотела бы поговорить с вами о паллиативной помощи. Она по-разному устроена в разных странах мира, и Россия здесь не на передовых позициях: этой институции в нашей стране только 20 лет, и всё происходит с большим трудом. В России должно быть порядка 360 хосписов, а на деле их только 100. Как система паллиативной медицины устроена в США? Только ли это государственные институты или есть частные инициативы, благотворительные организации? Кто в вашей стране отвечает за то, чтобы люди уходили достойно?

КД: Это очень большой вопрос. И сложный. На самом деле, у нас в США тоже не очень-то хорошо организована паллиативная помощь. Мы вообще считаем, что смерть это дело как бы факультативное, необязательное, и про неё мы не говорим. Кстати, важно не смешивать понятия: паллиативный уход не равняется хоспису, он шире. Хоспис — это уход за теми, кто умирает, а паллиативная помощь нужна там, где речь идёт о наличии болевого синдрома, а это сопряжено не только со смертью. Представим больницу, например, на 350 коек. Из них только семь будет предназначено для паллиативного ухода. Можно сказать, у нас это вопрос тоже ещё не решён, предстоит сделать ещё очень много. Хосписов у нас тоже не хватает.

ОЧ: В паллиативной медицине в России есть такие проблемы, как нехватка койко-мест и специалистов, хотя с волонтёрами случился прорыв, их сейчас очереди — такое количество заявлений и личных дел, что их просто не успевают рассматривать соответствующие службы. Каковы главные проблемы паллиативной медицины в Америке? Они схожи с нашими? У нас, например, невозможно бюрократизированы процессы получения обезболивающих лекарств. В  прошлом году случилась трагедия: известный учёный и адмирал покончил с собой, потому что его родственники не могли собрать необходимые документы, и ее хватило одной подписи, чтобы получить обезболивание. В предсмертной записке он написал, что сделал это не потому, что не может больше терпеть, а чтобы нашему министерству здравоохранения это послужило назидательным уроком — нельзя заставлять людей уходить в таких страшных муках. Является ли это главной проблемой и у вас? 

КД: О! Случай, о котором вы рассказали, трагедия. В США с паллиативным уходом другая проблема. Сестры, которые обеспечивают уход, получают обезболивающие спокойно. Другая сторона вопроса — многих родственников возмущает применение этих обезболивающих, так как в обществе о них негативное представление. Когда говорят: «Вашему родственнику нужен морфин», они думают: «Это плохо, к нему возникает привыкание». Но разве можно задаваться такими вопросами, когда речь идёт о нестерпимых болях, которые не позволяют человеку уйти спокойно?

И ещё один сложный аспект, который подарили нам цивилизация и развитие науки: технологии развились настолько, что способны помогать человеку оставаться живым сколько угодно долго. Но на самом деле зачастую эти технологии не удлиняют жизнь — они удлиняют процесс умирания человека… В общем, это очень сложный вопрос.

ОЧ: Вы за эвтаназию?

КД: Я не люблю называть это эвтаназией, мне не нравится термин. Я не говорю «эвтаназия», я говорю — «смерть с достоинством». Как мы уже говорили, медицина сейчас на таком уровне, что процесс умирания перестал быть естественным. Я за то, чтобы у человека был выбор, чтобы он мог отказаться от страданий. в Штатах существует программа, которая так и называется — «смерть с достоинством». Этот вопрос широко обсуждается в США, и в пяти штатах эта программа принята на законном уровне. Прописаны чёткие правила: нужно, чтобы два врача подписали своё согласие, что это можно сделать, пациент должен быть в здравом уме — то есть прямо прописаны параметры, которым должно соответствовать сознание человека. В общем, я против существующей парадигмы выживать во что бы то ни стало. Я считаю, что у человека должна быть возможность сказать «Я поборолся, я устал. Всё».

ОЧ: В России не принято — и не умеют — говорить о смерти. Вы сказали, что в вашей стране точно так же. Есть ли цивилизации, где эта культура находится на другом уровне? И как откликаются на ваш фильм зрители в разных странах? Они задают одни и те же вопросы, выражают одни и те же мнения и переживают одни и те же эмоции?

КД: Я уверена, есть люди, которые реагируют на смерть по-другому, но не знаю, где они. Раньше, когда мы жили большими семьями, с бабушками и дедушками, был привычный всем жизненный цикл, и смерть была его частью. Младшие поколения переживали не одну смерть близких старшего поколения, и это воспринималось нормально. Я езжу по разным местам и в глубинке вижу семьи с непривычным для мегаполисов укладом совместного проживания — и там другое принятие смерти. Тем не менее, воля человека жить всегда и везде невероятно сильна. И это здорово. 

Реакция на мой фильм повсюду схожая, ведь речь в нём идёт о проявлении  заботы, а это зашито в нашей ДНК. Я не оптимистка в розовых очках, но я считаю, что это то, что нас объединяет.

ОЧ: Помимо вашего друга, историю которого вы уже описывали, были ли за всю историю вашей социальной работы герои — медсёстры или люди, которые уходили на ваших глазах, — которые оставили особый след в вашей жизни, сказали что-то важное? Ведь не зря говорят, что перед смертью открываются вещи, скрытые от нас в суете жизни. 

КД: Для меня работа с этой темой — целый путь. Я погрузилась в очень честный мир, познакомилась с настоящими и искренними людьми, медсёстрами, которые работают в очень разных условиях и добиваются важных изменений в жизни пациентов. Я хотела сама это прочувствовать и пошла волонтёром в хоспис при нью-йоркской больнице. Я сидела рядом с больными, слушала их, разговаривала с ними, и вот что я увидела: в конце жизни возникает много красоты и мудрости. В конце жизни возникает новый смысл и новая ясность и яркость. И всё я это получила и почувствовала, работая над своим проектом «Американская медсестра».

ОЧ: Напоследок не могу не задать вопрос вам как, условно говоря, специалисту по сочувствию. В Париже произошла страшнейшая трагедия. Не так давно потерпел крушение самолёт с российскими туристами, погибло много людей, в том числе дети; это был теракт. Я уже не говорю о том, что десятками тысяч гибнут мирные жители Сирии, Ливии и других регионов нестабильности. Это так накаляет общество, что люди начинают спорить о том, как правильно сочувствовать. Например, фейсбук предлагает окрасить аватарку в цвета французского флага, и многие в России это сделали. Другие написали: «почему же фейсбук не предложил нам этого, когда погибли российские туристы? Почему мы не красим аватарки в цвета флагов Ливии и Сирии, где идёт страшная война и гибнут мирные жители?» Понятно, что нет рецептов, как правильно сочувствовать, но тем не менее: что каждый из нас должен сделать, чтобы в сложное время не озлобиться, а сплотиться? Как правильно сопереживать всему страшному, что сейчас происходит в мире?

КД: Мы, люди, зачастую задаёмся неверным вопросом, почему одна группа получает столько внимания, а другая — меньше. Ну дали возможность сделать тематические аватарки — отлично, используйте их и в других случаях. Или придумайте что-то своё. Мне кажется, мы должны использовать подобные новые возможности и просто перестать обвинять друг друга. Это такая простая вещь! Не знаю, может, писать её на кофейных кружках: нужно перестать гневаться, нужно проявлять заботу о соседях, о других людях. Это самое важное.

Смотрите также:

Врач и режиссёр Райан МакГарри: «В здравоохранении США очень много политики. Мне хотелось изменить эту ситуацию»

«Настоящего равенства в Америке не существует. В таких городах, как Фергюсон, половина населения — современные рабы»


Продюсер: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Оператор: Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Джонс Кэролин

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^