Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -27°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,93$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Илья Ротенберг, ТЮЗ: «Я революции устраивать не собираюсь»

×
Разговор на Малине 5 октября 2015 в 19:11
Проблемы с видео?
В материале:

Ротенберг Илья, ТЮЗ

Новый главный режиссёр ТЮЗа — о предстоящих премьерах, взаимоотношениях с властью, Барнаульском театре и «православной сталинщине», а также о собственных методах работы с актёрами.


Екатерина Дегай: Илья, добрый день.

Илья Ротенберг: Добрый день.

ЕД: Вас можно поздравить трижды: с возвращением в Екатеринбург, с новой должностью и с премьерой. У ТЮЗа есть такой слоган: «С детства и навсегда». Это в каком-то смысле и про вас, потому что вы, когда были ребёнком, жили в Екатеринбурге и ходили в ТЮЗ, а сейчас вернулись в Екатеринбург, и у вас такая серьёзная должность. Каким вы запомнили театр в детстве и каким он будет? Вы будете следовать традициям, или вам хочется устроить в театре революцию?

ИР: Я никаких революций устраивать не собираюсь. Мне кажется, что театр и вообще культура — это то, что должно развиваться эволюционным путём. 

В детстве я ходил на все новогодние спектакли ТЮЗа, и это немного каша в голове. А вот уже в более сознательном возрасте я помню спектакль «Очень простая история», спектакль «Изображая жертву». Мне было уже 20 или даже чуть больше. Эти спектакли произвели на меня сильные, я бы даже сказал, определяющие впечатления.

ЕД: Я читала, что вам хочется работать именно с молодёжной аудитории — и ваши воспоминания связаны именно с таким периодом вашей жизни, более зрелым.

ИР: Молодёжный спектакль — это определённый формат, определённый жанр, малопонятный. Таких спектаклей в принципе не так много. Это направление достаточно сложное, не изученное, и его надо как-то осваивать.

ЕД: Ваша премьера, спектакль «Класс Бенто Бончева», вполне соответствует молодёжной аудитории, потому что его тема — любовь, и даже больше — секс. 

Екатеринбургский ТЮЗ покажет «взрослую» премьеру нового главного режиссёра (ТРЕЙЛЕР)

ИР: Я бы даже сказал, секс, и даже больше — любовь. Наверное, правильнее так говорить (улыбается).

ЕД: Был выбран такой материал, потому что вам хочется найти ключ к молодёжной аудитории? 

ИР: Во-первых, любовь — тема для всех возрастов. А спектакль, как мне кажется, в итоге не про секс, хотя там говорится об этом. Он о любви. 

Сегодня происходят некоторые процессы, связанные с массовой культурой, которые наносят вред любви как явлению. Благодаря разным шоу, поп-культуре, рекламе и другим факторам ощущение тайны, связанное с этим словом, уходит. «Класс Бенто Бончева» встаёт в своего рода оппозицию этому процессу. Мы хотим обратиться к людям со словами, что надо беречь любовь от всяких глупостей. Это в первую очередь и побудило поставить такой спектакль. А во вторую очередь всё остальное.

ЕД: У этого спектакля необычный формат. Специальный зрительный зал находится прямо посреди сцены, и спектакль разворачивается вокруг зрителей. Зрительный зал вращается, и это дополняет ощущения и впечатления, ты как будто бы внутри спектакля. Уникальное пространство ТЮЗа даёт режиссёру дополнительные возможности? Вы будет использовать его и дальше? 

ИР: Этот круг на сцене используется во многих спектаклях. Просто такое необычное использование круга, как в этом спектакле, нечасто можно увидеть. Хотя это не моё ноу-хау, и до меня такие спектакли делались неоднократно. Но это необычно, и многие зрители с таким сталкиваются впервые. Это работает. И режиссёру большое удобство. По правде говоря, спектакль выпущен за достаточно скромные деньги, к нему не делались дорогостоящие декорации, но тем не менее, вращающийся круг предполагает игру пространства для каждой сцены, для каждого кусочка создаётся новая мизансцена, новый уголок. И ещё: действие спектакля происходит в будущем, а по ходу сюжета между первой сценой и финалом проходит больше 20 лет. Круг ассоциативно задаёт перемещение во времени и работает на эту историю.

ЕД: Спектакль «Класс Бенто Бончева» проходит в рамках проекта «Театр за бетонной стеной», который реализуется в ТЮЗе с 2002 года. Обычно это экспериментальные постановки — полемичные, иногда провокационные, иногда с цензом 18+. В этом сезоне вы запланировали ещё две премьеры. Это будет пьеса Ярославы Пулинович и пьеса Мартина Макдонаха. Расскажите чуть подробнее об этих постановках.

ИР: В «Театре за бетонной стеной» вопрос, по крайней мере для меня как для режиссёра, не столько в полемичности и провокативности. Нас в первую очередь интересует новая драматургия. Это может быть новый театральный язык, предлагаемый драматургом, новый герой, новая тема, которая до сих пор не была отражена в театре или отражалось мало. Если говорить про «Класс Бенто Бончева» — есть много спектаклей о любви, но вот такой подход к раскрытию этой темы я раньше не имел возможности наблюдать. Мы утверждаем любовь в конце, но с самого начала мы её полностью отрицаем, то есть через отрицание любви приходим к её возвышению, возрождению. Мне это кажется свежим, принципиально новым моментом. 

Спектакль по пьесе Макдонаха «Сиротливый Запад» будет делать режиссёр из Санкт-Петербурга Семён Серзин. Мы вместе участвовали в лаборатории, которую проводил ТЮЗ, и Семён сделал очень интересный и перспективный эскиз. В ноябре он приедет превращать этот эскиз в полноценный спектакль. 

«Земля Эльзы» — это тоже пьеса о любви, написанная Ярославой Пулинович, которую я давно знаю и очень люблю и уже не в первый раз обращаюсь к её творчеству. Пьеса написана этим летом, её ещё никто не ставил, мы будем первооткрывателями.

Общая суть этих спектаклей — поиск новой драматургии, драматургии даже, может быть, не сегодняшнего, а завтрашнего дня.

ЕД: Ярослава была в нашей студии и рассуждала о том, что сложно искать новый материал, и о том, жива ли профессия драматурга и театрального режиссёра. Это не самая кормящая, скажем так, профессия. Некоторые режиссёры предпочитают делать ремейки классики и не рисковать с новым материалом. А вам, напротив, нравится новое — новые имена, режиссёры, ещё не проверенные и не оценённые критикой вещи. 

ИР: Я, если честно, всегда с большой опаской говорю об утверждении каких-то творческих или гражданских позиций. Жизнь стремительно меняется, и мы меняемся. Если я сегодня скажу, что современная новая драматургия — это наш курс и наш флагман, то я, получается, автоматически сам же себя ограничиваю в праве работать с классикой. А я люблю классику, я ставил и Гоголя, и Островского, и Тургенева, и для меня это очень значимая драматургия. Сегодня мне близок Курочкин и «Класс Бенто Бончева», а завтра я буду сходить с ума от Шекспира. И по-моему, пусть будет так. 

ЕД: «Сиротливый Запад» Макдонаха сейчас ставит в Перми, в «Театре у моста», Сергей Федотов. Будете ли следить друг за другом? Про Федотова говорят, что он первооткрыватель Макдонаха, которого массовый зритель больше знает как кинорежиссёра, который снял «Залечь на дно в Брюгге».

ИР: Сергей Федотов действительно крупнейший режиссёр в России, с международным именем, основатель и художественный руководитель прославленного «Театра у моста». Он работает со всей драматургией Макдонаха и блестящие это делает. Но сравнивать одну постановку с другой не очень правильно, потому что Семён — это принципиально другой режиссёр, из другого города, другого возраста, с другими взглядами на жизнь и творческими принципами. Макдонах в постановке Серзина — это не лучше или хуже, это что-то принципиально другое. Я с большим нетерпением жду, мне самому интересно, что такое Макдонах плюс Серзин. Это, безусловно, не то же самое, что Макдонах плюс Федотов. 

Макдонаха один из наиболее часто ставящихся западных драматургов в России. Удивительная вещь: вроде бы он ирландский драматург, пишет про Ирландию, причем про Ирландию специфическую, которая большинству из нас неизвестна. Он рассказывает о ней, и мы здесь, в России, вдруг начинаем понимать, как это всё похоже на нас (улыбается). В этом его фишка. Я рад, что Макдонах снова появится в нашем театре. В ТЮЗе шла пьеса «Человек-подушка», но в связи с тем, что театр долгое время был без своего здания, часть репертуара канула в Лету. На смену тому репертуару будет приходить какой-то другой, и хорошо, что ТЮЗ продолжит работать с Макдонахом.

ЕД: Не могу не вспомнить громкую историю, которая произошла с вами в 2013 году. Тогда вы были главным режиссёром Барнаульского театра драмы. Московский режиссёр поставил в театре спектакль «Остров Рикоту», и после этого один из зрителей написал письмо губернатору Алтайского края о том, что спектакль оскорбляет чувства верующих, потому что там икона использовать как разделочная доска. Вы тогда очень эмоционально ответили этому зрителю. В конечном итоге вы ушли из театра по собственному желанию. Похожа ли та история на то, что происходило вокруг фильма «Левиафан» или спектакля «Тангейзер» в Новосибирске? Когда вы эмоционально отвечали тому зрителю, то использовали термин «православная сталинщина», описывая то, что произошло. Это тенденция и проблема в российском театре? Или это просто отдельные истории?

ИР: Начну с того, что история эта крайне неприятная. И она меня чему-то научила. Наверное, я был тогда излишне резок по форме. Но всё-таки я считаю себя правым по сути. Наверное, тогда моя горячность, которую я не смог сдержать, взяла верх надо мной, и я позволил себе излишне резко высказаться. 

С другой стороны, я по-прежнему придерживаюсь того мнения, что у нас демократическое общество, и у зрителя есть право ходить или не ходить в тот или иной театр на тот или иной спектакль. Причина, по которой вы ходите или не ходите, это ваше личное дело. Так же, как личное дело режиссёра — ставить такой спектакль или сякой спектакль. 

Сейчас, когда прошло время и я, подостыв, смотрю на эту историю, то понимаю, что  это была верхушка айсберга. В Алтайском театре драмы и вообще на Алтае было много проблем, и эти проблемы никуда не делись. 

Самый главный вывод, который я сделал для себя, — конечно, воевать ни с кем не надо. Надо искать пути, договариваться. Я по прошествии времени научился слушать и слышать людей, у которых прямо противоположная позиция.

ЕД: А тогда это была война?

ИР: Тогда это была моя горячая, может быть, максималистская, в чём-то подростковая попытка отстоять справедливость. Кончилось это не очень хорошо. Но если бы такая ситуация случилась сегодня, например, в ТЮЗе — не дай бог, но если вдруг — я, конечно, тоже не будут сдаваться. Но теперь я кое-что знаю в дипломатии и буду вести себя иначе. 

ЕД: Тогда конфликт разворачивался на трёх уровнях — с определённой категорией зрителей, с властью и с труппой. Что касается власти — как вы считаете, насколько художник должен быть с ней в контакте?

ИР: Художнику не очень выгодно и правильно быть в контакте с властью. Я уважаю власть, мне может в ней что-то нравиться, что-то не нравиться, но это гарантия моей свободы и безопасности. Но у художника должно быть право высказываться на любые темы, и главный судья художника — по крайней мере театрального художника — это зритель. Если ты выпустил действительно плохой спектакль — а такое в моей жизни тоже бывало — то на него просто никто не ходит и не смотрит. И можно сколько угодно скандалить или не скандалить, во всеуслышание обвинять режиссёра во всех смертных грехах — но у него полные залы, и в итоге прав он. Окончательное мерило — зритель. Если то, что ты сделал, никому, кроме тебя, не нужно, ты пропадёшь.

ЕД: Какие настроения сейчас у труппы екатеринбургского ТЮЗа? Актёрам хотелось вернуться обратно и работать, ставить новые спектакли, — наверно, сейчас все полны энтузиазма? 

ИР: Я, честно говоря, боюсь захваливать, но я в большом восторге от артистов. С кем-то я уже успел поближе познакомиться, с кем-то ещё предстоит знакомство поближе, но видно, что за каждым из них стоит интересный внутренний мир. 

У меня нет того, что в режиссуре называется метод — метод Станиславского или метод Чехова. У меня как-то так: мы с актёром начинаем репетировать, он сидит на стуле с бумажкой, а я бегаю вокруг него и машу руками, пока вдруг то, что он делает, не начинает меня убеждать. Если это можно назвать методом, то он такой.

ЕД: В этой труппе есть актриса — ваша супруга.

ИР: Да, есть.

ЕД: У неё какой-то особый статус?

ИР: Нет, никаких особых статусов нет. Мы с Дашей давно работаем, и возможности у неё такие же, как у всех остальных. В театре, с одой стороны, не бывает равенства, но равенство или неравенство по принципу семейных родственных связей — такое мы не практикуем.

ЕД: Последнее, что спрошу: когда ты начинаешь новое дело, то ставишь себе временную планку — например, через год я посмотрю, получилось у меня или не получилось. Вы определили себе такой горизонт, когда что-то должно случиться и вы поймёте, что всё делаете как надо?

ИР: По-хорошему, должно пройти года полтора или два. Как минимум два сезона. За один сезон я сделаю два, может, три спектакля. Надеюсь, что они будут разные по направлению, по жанру, по содержанию, но равные по уровню. Надо понять, как это приживётся в театре и в городе, и тогда, исходя из этого, можно будет понимать, куда двигаться дальше, на чём настаивать, а в чём, может быть, подвинуться. Это стихийный процесс. 

В нашем деле режиссуры надо уметь слышать жизнь, которая тебя окружает, и быть в диалоге с нею. А поскольку, как я сказал в начале, жизнь постоянно меняется, надо уметь что-то в связи с этим предложить, что-то противопоставить, что-то подчеркнуть. Вот это главный постулат репертуарной политики театра. Посмотрим, как она будет у нас случаться.

Досье Malina.am

Илья Ротенберг, главный режиссёр Театра юного зрителя

Родился в Свердловске. Окончил ГИТИС. Будучи студентом пятого курса, был назначен главным режиссёром Лысьвенского театра драмы, затем руководил Алтайским краевым театром драмы, Томским ТЮЗом.
Обладатель гран-при Фестиваля малых городов России 2011 года. Также удостоен приза за лучшую режиссуру на фестивале Коляда-plays в 2013 году.
Член Гильдии театральных режиссёров России.
Открытием нового театрального сезона в ТЮЗе стала первая постановка нового режиссёра «Класс Бенто Бончева». События спектакля происходят в далёком будущем. В этом новом мире любовь считают мифом, придуманным для повышения рождественских продаж. Последнюю надежду профессора Тирса найти доказательства любви разбивает его лучший ученик Бенто Бончев.

Смотрите также:

Кирилл Серебренников: «Да, я беру деньги у государства. Лучше пусть мне отдадут, а то всё на войну потратят»

Главный режиссёр театра музыкальной комедии Кирилл Стрежнев: «Мне настоятельно рекомендовали потратить деньги на благотворительность. Жду директора театра, будем решать вместе»


Интервью: Марина Тайсина

Режиссёр, режиссёр монтажа: Андрей Тиунов

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^