Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -20°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,99$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -20°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,99$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -20°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,99$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Восточный полигон» — это тот проект, который может спасти российскую экономику»

×
Разговор на Малине 5 сентября 2014 в 19:09
Проблемы с видео?

Василий Колташов, руководитель центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений — о том, почему провалился БАМ, а глобальный проект «Восточный полигон», в который планируется инвестировать почти 600 млрд рублей только на первом этапе, должен получиться.

Смотрите также:

Форум «Россия-Казахстан». По земле, воде и воздуху: казахстанские железные дороги получили в управление 11 аэропортов и морской порт

«Мы просто написали письмо Якунину через сайт РЖД»


В 2013 году государство одобрило программу комплексного развития Сибири и Дальнего Востока «Восточный полигон». Основной задачей проекта стала ликвидация инфраструктурных ограничений и увеличение пропускной способности железнодорожной сети с 75 до 130 млн тонн. 

Проект по развитию железнодорожной инфраструктуры «Восточного полигона» возглавил президент ОАО «РЖД» Владимир Якунин. По объёму инвестиций проект «Восточный полигон» превосходит все другие мега-проекты России. На первом этапе сумма вложений составит 562,3 млрд рублей, из которых 302,1 млрд — это деньги РЖД, а 260 млрд рублей — государственные инвестиции, срок окупаемости которых, по оценкам экспертов, составит 17 лет.

В дальнейшем, по прогнозам Института экономики и развития транспорта, инвестиции составят 464,7 млрд рублей, из которых 433,2 млрд лягут на плечи государства, а 31,5 млрд — собственные средства РЖД. Полная реализация проекта рассчитана до 2020 года. «Восточный полигон» может стать основой формирования ряда международных транспортных коридоров.


Василий Колташов — руководитель центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений. Окончил Сибирский государственный университет путей сообщения, в котором преподавал после окончания. В 2007 году возглавил центр экономических исследований в Институте глобализации и социальных движений, который является одним из ведущих российских аналитических центров. Он один из первых, кто в 2008 спрогнозировал развитие мирового кризиса и его влияния на экономику России.

Екатерина Дегай: Василий, добрый день. Проект «Восточный полигон» — масштабная идея. Сами собой напрашиваются аналогии со знаменитым БАМом. Ему, кстати, в этом году исполняется 40 лет. Почему затея с БАМом не получилась, а затея с «Восточным полигоном» должна получиться?

Василий Колташов: БАМ был проектом в значительной мере внутренним, призванным притянуть рабочую силу и обеспечить использование других ресурсов. Финансирование проекта шло за счёт огромных средств, которые Советский Союз получил после нефтяного кризиса 1973 года. 1973 год для нашей страны — знаковая дата. В этом году закончились все реформы, в том числе рыночные, хозрасчётные реформы Косыгина, и начался настоящий застой. БАМ как проект эпохи застоя не мог дать серьёзного эффекта, потому что там изначально были проблемы с рациональностью использования проекта и ресурсов. Для реализации проекта закупалось много японской техники, а сервис к ней не закупался, поэтому как только выходило из строя масло, машины бросали. На БАМе есть ржавые залежи достаточно дорогой техники ведущих мировых производителей. БАМ — это образец того, как тратились деньги в условиях, когда не решались внутренние проблемы. 

Казалось, что мы построим БАМ, потом будет что-нибудь ещё. Кстати, тогда же был проект освоения целины, нужны были проекты, которые поднимают общественный настрой. А потом наступили 80-е. Цены на нефть упали, в Советском Союзе развернулся кризис. Почти все отрасли просели, произошёл коллапс целого ряда сегментов экономки, многие военные заводы перестали работать. И всё, БАМ оказался не нужен и мало использовался. 

БАМ как проект стал возвращаться к жизни на волне экономического подъёма 2000-х, в постъельцинскую эпоху, когда мировой рынок позволил российским компаниям заработать достаточно много денег, позволил подняться внутреннему российскому рынку, расширить производство. Перестроилась вся система российского капитализма. Мы перестали быть олигархическим порядком, у нас сформировались корпорации, корпоративные системы с планами, долговременными расчётами и стратегией. Пусть порой они были неверны, как показал 2008 год, но в этих условиях БАМ как магистраль, ведущая к важным месторождениям и открывающая доступ ко многим ресурсам, ранее недоступным, начал всё больше интересовать государство. 

Настоящий перелом происходит именно теперь. После первой волны мирового кризиса 2008-2009 года наступило ожидание, что всё будет, как до 2008 года. Но оказалось, что ситуация совершенно другая. В мировой экономике всё складывается по-другому, возникают другие политические риски. И самое главное, возникают другие потребности у российского рынка, потому что он сильно вырос. В результате встал вопрос, не пора ли начать снова разворачивать работу, которая ведёт к ресурсам. Тем более что под боком — экономический подъём в Китае. Спрос на ресурсы у Китая очень большой, Китай колоссальная импортозависимая экономика. Однако возникли другие проблемы, потому что начался кризис в российской экономике. 

ЕД: Я читала ваш доклад по «Восточному полигону». Вы говорите, что экономика нуждается в мощных импульсах и такими импульсами могут быть только инфраструктурные мегапроекты. «Восточный полигон» — это именно такой проект, потому что в нём речь идёт о комплексном развитии Сибири и Дальнего Востока. Он включает в себя пять кластеров — горно-металлургический, лесной, энергетический, перерабатывающая промышленность, инновации, а также транспортный кластер, который должен дать связующий эффект. Всё это выглядит впечатляюще, особенно на бумаге. Точно так же, наверное, в своё время выглядел БАМ. Как по факту это будет реализовываться? Вы будете использовать существующие предприятия или создавать новые производства? И как будет строиться их взаимосвязь?

ВК: Проект «Восточный полигон» нужен всей российской экономике. Европейская часть нашей страны — густонаселённая, с развитой экономикой и производством, с развитыми городами. Затем идёт Урал, а потом Сибирь, которая невысокую плотность населения, но в которой сосредоточено 85% всех природных богатств страны, и доступ к ним зачастую не проложен. Далее, Приморье объективно входит в зону Азиатско-Тихоокеанского региона, в товарооборот, который там осуществляется, но участвует в нём очень мало в силу неразвитости, в силу того, что там недостаточно людей, там не приняты стратегические решения. Одна из задач «Восточного полигона» — сделать этот регион столь же развитым, как европейская часть страны.

В 2012 году в острую фазу перешла блокада Ирана, а Иран был главным поставщиком углеводородов в Китай. Это продемонстрировало Пекину, насколько уязвимы его морские коммуникации. В Пекине сделали вывод, что нужно улучшать и развивать отношения с Россией и обеспечить поставки ресурсов по защищённым коммуникациям. Появился китайский проект «Шёлкового пути», но объективно кроме России предоставить защищённые коммуникации и нарастающие объёмы поставок ресурсов для китайской экономики не может никто. 

В этой ситуации мы можем рассчитывать на налаживание более длительных торговых отношений с Китаем, и это важный стимул для проекта. К тому же если он будет развиваться как длительный долгосрочный крупномасштабный проект, то в него получат возможность вкладываться не только российские, но и китайские и, может быть, японские инвесторы. Это также может стать фактором ускорения экономического роста в регионе. 

ЕД: Насколько японцы и китайцы включены в проект на настоящей стадии? 

ВК: Во взаимодействии с Японией в первую очередь имеют значение японские технологии, связанные со скоростными дорогами. А Китай заинтересован в наращивании поставок в Европу по железнодорожным магистралям и по движению российских сырьевых ресурсов в китайскую индустриальную зону, в том числе в центральную часть страны, по железнодорожным путям. Возникает потребность в том, чтобы расширить эту систему, и Китай в этом уже сейчас заинтересован.

ЕД: Я неслучайно спросила про конкретное производство. Сегодня проект «Восточный полигон» выведен в приоритетные, о нём много говорят. Есть ли понимание, какие в нём будут задействованы предприятия и сколько их будет? Или это пока только такой прожект?

ВК: Нет, предприятий в проекте много, и все они частные. Это предприятия крупных российских сырьевых компаний. Они практически уже начинают работу. Сейчас они и Российские железные дороги обсуждают главный вопрос: как будут строиться отходные пути, которые поведут к этим промышленным предприятиям, будут ли они на 100% финансироваться самими предприятиями. Но похоже, что будет 50-процентное участие сторон.

ЕД: Это же самый сложный процесс — выстраивание этих коммуникаций. От этого, мне кажется, зависит, получится ли весь проект. 

ВК: Если говорить о практической реализации проекта, то сейчас идёт расшивка узких мест БАМа и Транссиба и модернизация портов в Приморье. И уже начинает выстраиваться единая система железнодорожного и портового сообщения с единой системой разгрузочно-погрузочных центров.

ЕД: Что это за страшная формулировка «расшивка узких мест БАМа»?

ВК: Дело в том, что БАМ строился исходя из не очень больших объёмов добычи ресурсов. Сейчас на БАМе есть необходимость в прокладывании новых путей, модернизации имеющейся системы и обеспечении повышенной скорости движения грузовых составов. Рассчитывается, что БАМ будет зоной движения прежде всего промышленных составов, в то время как Транссиб обеспечит движение и пассажирских поездов. 

ЕД: Размер инвестиций в «Восточный полигон» впечатляет не меньше, чем сам проект. На первом этапе речь идёт о сумме в 562,3 миллиарда рублей, из которых 302,1 миллиарда — это деньги РЖД, а 260 миллиардов рублей – госинвестиции, причём 150 из них — из фонда благосостояния. Называется срок окупаемости — 17 лет. Насколько действительно эти инвестиции возвратны? 

ВК: 17 лет — это, на самом деле, очень хороший срок. 

ЕД: Он реальный?

ВК: Я думаю, да. Если всё будет сделано правильно, то мультипликационный эффект будет очень большой, и это важное отличие «Восточного полигона» от других наших мегапроектов — в кавычках «мегапроектов». «Восточный полигон» не связан с одним городом, а мы только что видели, как проект, связанный с отдельным городом, завершился не очень блестяще.

ЕД: Это вы про Сочи?

ВК: Ну, давайте подумаем… 

Нам нужен очень крупный проект. Вот сейчас говорят про скоростные железные дороги. Но нужно строить не одну ветку, а как минимум 20. Реально нужны большие проекты. Экономику не вытянуть за счёт одного города. Если дать денег Екатеринбургу, то это не вытянет российскую экономику.

ЕД: Вопрос, который часто задают относительно этого мегапроекта — своевременно ли сейчас тратить такие гигантские суммы. Что можно ответить на этот вопрос? 

ВК: Это вопрос изменения экономической стратегии российского государства. Существует либеральный подход к государственной политике регулирования. В его основе лежит понимание того, что экономика — это как семья. Меньше доходы — меньше расходы. У нас упали доходы, значит, давайте сокращать бюджет, увольнять всех бюджетных служащих, кого можно уволить, сворачивать все государственные инвестиционные проекты, зачем нам это сейчас, вот придут лучшие времена… Извините, а кто определяет лучшие времена в экономике? Соединённые Штаты? Или кто? 

Но если вы создаёте систему увольнений в государственном секторе, вы провоцируете увольнения и в частном секторе. Если вы сокращаете государственные инвестиции, вы объективно сокращаете и частные инвестиции, потому что частные инвесторы скажут: простите, если государство боится инвестировать в эти отрасли, зачем мы будем вкладываться в смежные отрасли, если мы понесём убытки? Инвестиции ради убытков никто не делает. Главная проблема либеральной концепции экономического регулирования состоит в том, что нужно уговорить инвесторов делать капиталовложения, что если будут инвестиции, они создадут рабочие места и спрос на ресурсы и таким образом вытянут экономику. Но инвесторы — люди рационально мыслящие. Они не хотят инвестировать туда, где им гарантированы убытки или просто не гарантирована прибыль. 

Роль государства в современной экономике большая, поэтому сильное государство, которое берёт на себя ответственность в рамках другого подхода — крупного инвестирования в экономику, обеспечивает реализацию больших проектов, их защиту, поддержку и курирование, — создаёт условия для инвесторов. Частные инвесторы никогда не пойдут туда, откуда государство бежит, какие бы государство не делало им реверансы, какие бы прекрасные прогнозы оно ни писало, как бы ни поднимал Всемирный банк рейтинг этой экономки.

ЕД: Как человек, который в 2008 году был одним из первых, кто предсказал тот самый кризис, сформулируйте, пожалуйста, основные характеристики нынешней экономики. Как нам преодолеть кризис, насколько он вам кажется глубоким и какие прогнозы можно сделать на ближайшее будущее?

ВК: Главная ошибка прогнозирования второй волны кризиса состояла в том, что её видели — в том числе и я, кстати — как повторение первой волны. Ожидали, что будет биржевая фаза, затем банковские проблемы и проблемы в реальном секторе. Но вторая волна кризиса оказалась совершенно другой. Прежде всего, она оказалась небыстрой. Она наступает ползучим образом, показатели ухудшаются долго. В отличие от Украины, где всё коллапсирует на глазах, у нас европейские темпы — постепенно, постепенно. Это, кстати, говорит о зрелости экономики.  

Как только начну работать крупные государственные инвестиции и будет скорректирована экономическая политика России, мы увидим рост экономики и выход из ситуации, в которой мы оказались. Чтобы показатели улучшились, необходимо приложить крупные усилия, в первую очередь государственные, а также консолидированные государственные и корпоративные усилия. 

Я не жду, что улучшения будут без изменений в политике, которые, кстати, уже прослеживаются, особенно в связи с обсуждением «Восточного полигона». Само по себе оздоровление российской экономики не произойдёт, нужны государственные усилия.

ЕД: Наверное, сейчас нет ни одного человека, который может дать точные данные и цифры. 

ВК: Но хорошие показатели могут быть уже в следующем году. Это зависит от того, что будет сделано во второй половине этого года. 

Нам в России нужны проекты, которые будут развивать инфраструктуру, транспортную систему, тем более у нас она недостаточно развита. Это обеспечит рост российской экономики, особенно если государство ещё и скорректирует финансовую политику и политику в сфере создания рабочих мест в социальном сегменте.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^