Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«У «Газпрома» 25 тысяч позиций для импортозамещения, у «Уралмашзавода» 1,5 тысячи, но проблема в том, что мы даже не представляем список потенциальных возможностей наших предприятий»

×
Разговор на Малине 1 сентября 2014 в 16:47
Проблемы с видео?

Юрий Гуськов (НП «Инжиниринговый кластер инфраструктурных проектов») — о том, как сделать так, чтобы отечественные заказчики и отечественные производители узнали друг о друге.

Смотрите также:

Чьё мы едим? «Вроде бы эмбарго, но импорт некоторых продуктов в Россию только увеличился»


Инжиниринговый кластер инфраструктурных проектов был основан в 2013 году как объединение ведущих профильных технологических компаний. Основной его задачей стала разработка проектов по созданию инфраструктуры в областных городах с включением частно-государственного партнёрства. В кластер входят такие крупные предприятия, как строительная компания «Исеть», ГК «Пенетрон-Россия», городское управление дорожно-строительных работ и другие. Лидером является группа компаний «Роспроминжиниринг». 

Кластер импортозамещения осуществляет организационный процесс по выявлению необходимости замещения импортных комплектующих и импортной продукции на предприятиях. Одним из масштабных проектов кластера является создание единой информационной базы, которая в дальнейшем должна автоматически осуществлять процесс импортозамещения.


Юрий Гуськов — директор Инжинирингового кластера инфраструктурных проектов и Кластера импортозамещения, директор ТД «РосПром». Окончил УГТУ-УПИ в 2002 году. В 2011 году стал одним из основателей ГК «РосПромИнжиниринг», спустя два года стал директором НП «Инжиниринговый кластер инфраструктурных проектов». Сотрудничает со всеми основными объединениями и ведомствами, а также крупными предприятиями по всей России.

Ольга Чебыкина: Юрий Владимирович, здравствуйте. Инжиниринговый кластер был образован в 2013 году, и одной из его основных задач заявлено развитие такой формы партнёрства, как частно-государственное, и прежде всего в муниципальных образованиях Свердловской области. Изменились ли задачи кластера с осложнением геополитической ситуации? И не из-за этого ли возникло отдельное направление по импортозамещению? 

Юрий Гуськов: Инициатором процесса выступает союз промышленников и предпринимателей и комитет по взаимодействию с естественными монополиями. Задача заниматься процессом импортозамещения в ручном режиме была поставлена более двух лет назад. И вот мы запустили такие проекты: инжиниринговый кластер инфраструктурных проектов и кластер по импортозамещению. Комитет постоянно ведёт работу в этом отношении, просто ввиду изменений геополитической ситуации и власти, и предприятия стали обращать на это пристальное внимание. Пошли процессы, база которых постоянно наращивалась. Можно сказать, что мы давно занимаемся этим вопросом, просто системным он стал только сейчас.

ОЧ: Следующий вопрос — о нелёгкой, как мне видится, судьбе именно Свердловской области. Федеральное министерство называет наиболее перспективными отраслями для импортозамещения — то есть то, где конь импортозамещения вообще не валялся — станкостроение, тяжёлое машиностроение, в общем, то, что находится в приоритете у нас в регионе. Можно ли сказать, что Свердловской области будет едва ли не тяжелее всех в стране выполнить наказ сверху по импортозамещению? 

ЮГ: Свердловская область во все времена была лидером промышленного производства. Просто последние 10-15 лет мы переключились на импортную продукцию. Конечно, нам будет сложно. Но это должно быть основным вектором, по которому должны работать и правительство, и промышленная среда. Тяжело будет.

ОЧ: Я понимаю. Но несколько дней назад мы в этой студии говорили с Ириной Михайловной Донник, ректором сельхозакадемии, и она объясняла, почему невозможно быстро, а порой просто невозмо импортозаместить даже сельскохозяйственную продукцию, от чеснока до яблок. Тут и уже настроенные логистические цепочки, и то, что наши яблоки не напичканы химикатами, потому не могут долго храниться, и многое другое. Поэтому все эти патриотические возгласы: зато мы будем есть местное! — они классные, но наивные. А импорт в промышленности заместить во сто крат сложнее. В чём здесь главная проблема? В отсутствии у нас технологий? 

ЮГ: Тут проблем две, и они комплексные. Вы правильно говорите, что в основе любого процесса лежит экономика, и если у нас экономически нецелесообразно выращивать арбуз, то и не нужно его выращивать. 

И второй момент — это не системный сбой, а долговременный процесс: нет интеграторов. Есть группы научных лиц, разработки которых обладают потенциалом, они конкурентоспособны, они, возможно, не имеют аналогов. И есть промышленные площадки, которые могут это технически освоить. Но нет процесса интеграции. Если в советское время были целые институты, которые занимались опытно-промышленным внедрением, то сейчас такие заведения отсутствуют. Нужно комплексно подходить к вопросу, выстраивать кооперацию, давать отдельных драйверов под эти направления, брать под кураторство правительства. 

Понимаете, яблоки яблоками. Другое дело — произвести, допустим, экскаватор. Или, например, основная проблема по импортозамещению у ТЭК — насосы и всё, что с ними связано. Чтобы запустить такое направление, нужна огромная работа, выстроенная во времени. Это годы. Если мы не начнём делать это сейчас, то мы, наверное, не начнём это делать никогда.

ОЧ: Но ведь не было же у нашей страны такой специальной задачи: а давайте-ка сделаем всё наше производство импортозависимым! Почему так произошло? Это действительно в какой-то момент было экономически более целесообразно? Или научная база была настолько подорвана, что проще было заимствовать и взаимодействовать с западными партнёрами?

ЮГ: Я не буду комментировать, как политики вели себя в то время, но нас подсадили на иглу импорта. Гораздо проще всё купить вместо того, чтобы искать здесь что-то подходящее, изобретать, искать разработчиков, запускать площадки для производства. Например, у нас основной бизнес — оборудование в сфере экологии. Мы анализируем рынок и понимаем, что вход на рынок дешёвый, а дальнейший сервис дорогой. Предприятия покупают это оборудование и садятся на постоянную иглу. В нашем случае реагентную, у нефтегазового сектора это постоянное сервисное обслуживание оборудования. Все узлы и комплектующие вы будете покупать там, в противном случае вылетите с гарантии. 

ОЧ: Это как с автомобилями — если сам разбираешься в ремонте, то потом с этой электронной начинкой, которую ты испортил в подвальном автосервисе, к нам не приходи. 

Мы говорили об отсутствии системы помощи в сведении тех, кому надо производить, и тех, кто может помочь это делать на отечественном рынке. Можно ли уже сейчас привести конкретные примеры успешного объединения?

ЮГ: Да, например, Уралмашзавод. Налицо стыковка желания производителя начинать импортозамещаться и наличие технологических возможностей, которые способны это желание удовлетворить. «Уралмаш» сформировал заявку, комитет подобрал пул предприятий, которые способны по различным направлениям подключиться к техническому совету и начать проработку потенциальной возможности. Самое важное — получилось заложить в соглашения, что если оборудование, произведённое для «Уралмаша», будет конкурентоспособным, в том числе и по цене и по качеству, завод обязуется покупать его в течение пяти лет. 

Существует ещё ряд таких примеров, — и НПО автоматики, и новоуральские предприятия, и местный малый и средний бизнес.

ОЧ: Речь ведь идёт о производстве буровых установок на Уралмашзаводе. Но на Урале делают только каркас, а вся начинка этих установок импортная. И оказалось, что новоуральское предприятие, которое раньше было закрытым, секретным, способно производить аналоги комплектующих, которые мы брали за рубежом. Стоимость одного такого комплекта для одной установки — 20 миллионов рублей. Это большой заказ и большие деньги. Сейчас ведётся процесс договорённостей или уже подписано соглашение на пять лет? 

ЮГ: Соглашение подписано, оборудование передано, сейчас идёт проработка. Необходимо подготовить конструкторскую документацию и изготовить опытно-промышленные установки, чтобы посмотреть их в эксплуатации и удостовериться в том, что они соответствуют требованиям, которые поставил «Уралмаш». Пока в ладоши бить рано, главное, что процесс запущен. 

ОЧ: Это, получается, очередной пример ручного управления: два предприятия были услышаны и сведены друг с другом. Именно для этого вы пытаетесь создать реестр, где заказчик и производитель смогут найти друг друга. Отсутствие информации — это одна из ключевых проблем? Есть предприятия, научные разработки, сотрудники и технологии, о которых могут просто не знать? 

ЮГ: Мы можем знать предприятия, но мы не понимаем список его потенциальных возможностей. А также отсутствует системный комплексный мониторинг, поэтому про крупные предприятия известно, но за последние десять лет появилось много малых и средних устойчивых предприятий, у которых есть станочная база и технический персонал. Всё это необходимо свести в некий модуль, чтобы можно было быстро отрабатывать большие объёмы информации. Например, «Уралмаш» — это полторы тысячи позиций. А у «Газпрома» — мы смотрели его списки — 25 тысяч позиций, и все разноплановые: и приборостроение, и машиностроение, и гидравлика. Такой огромный объём информации надо быстро перерабатывать, в противном случае это будет уже неактуально. 

ОЧ: В «Газпроме» программа импортозамещения была начата ещё в прошлом году. Но сейчас нельзя поставить галочку, что она реализована. Почему?

ЮГ: Потому что процесс выглядит так: мы создаём технический совет, на который заявляется разработчик. Он говорит: я могу произвести оборудование, у меня есть конструкторская документация и промышленный потенциал. «Газпром» говорит: хорошо, производи опытную промысловую установку.

ОЧ: А кто будет оплачивать банкет?

ЮГ: На этот вопрос отвечают очень просто: за свой счёт. Разработчик должен привезти оборудование на промысловые испытания, «Газпром» его испытывает в течение года, а потом, если оно его удовлетворит, разработчик заявляется на конкурсной основе. И не факт, что выиграет. 

Так у многих производственных предприятий, которые способны работать на импортозамещение, появилось отторжение этого процесса. Я должен заморозить свои оборотные средства, и не факт, что я зайду на этот рынок. Поэтому сейчас мы обсуждаем и с правительством, и с союзом промышленников, что должны быть подписаны рамочные соглашения с компаниями ТЭКа, в рамках которых они ставят условия по техническому заданию, а мы это дело производим, но они гарантируют, что мы будем поставлять им свою продукцию. В таких случаях финансы можно подточить под кооперационную цель. В противном случае ни один здравомыслящий человек не будет вкладывать в это деньги. 

ОЧ: Вам эта проблема видится решаемой в ближайшее время?

ЮГ: Да. Об этом говорит пример с «Уралмашем».

ОЧ: В каждом отдельном случае приходится работать отдельно, чтобы такое соглашение о поставках на пять лет было подписано?

ЮГ: Да. Если мы говорим о ТЭКе, там компании достаточно серьёзные, там всё равно придётся прорабатывать всё в ручном режиме. В противном случае процесс не получится. Потом, когда организуются технические советы, рабочие группы, можно будет запустить процесс на рельсы и только контролировать процесс, но изначально приходится работать в ручном режиме. 

ОЧ: Как сейчас выглядит реестр предприятий, которые хотят импортозамещаться, и кто там есть ещё, кроме уже упомянутого Газпрома?

ЮГ: Мы запустили этот проект три года назад. Это информационный портал для работодателей. Основной задачей была кооперация и внедрение отечественных разработок в различных областях. Сейчас на этом портале порядка 7000 предприятий. 

Но процесс, о котором мы говорим, намного глобальнее и обширнее. Мы ведём переговоры с правительством, с Минпромом. У людей есть понимание, что это нужно делать. В какой форме это будет, пока разговариваем на эту тему. Сейчас там определятся с человеком на пост министра промышленности, это вроде должно произойти до конца сентября. Если человек будет вменяемый, я думаю, что процессы пойдут.

ОЧ: Областная программа развития промышленности прописана только до 2015 года. К этому времени серьёзных сдвигов по процентным показателям импортозамещения, я так понимаю, нам ждать не стоит. Это действительно невозможно в столь сжатые сроки? 

ЮГ: Да, я думаю, что это сложно сделать. По отдельным отраслям и продуктам, возможно, реально будет подготовить положительную аналитику — я думаю, что многое удастся сделать совместными усилиями. А вот чтобы в разрезе рынка импортозависимость с 80% снизилась до 60% — я слабо себе представляю, кто вообще может подготовить такую аналитику. 

Надо чётко расставлять приоритеты, что и для кого мы делаем. У того, для кого мы это делаем, должно быть желание это дело потом у нас покупать. Тогда процессы пойдут.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^