Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -23°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,96$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -23°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,96$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -23°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,96$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Чьё мы едим? «Вроде бы эмбарго, но импорт некоторых продуктов в Россию только увеличился»

×
Разговор на Малине 26 августа 2014 в 21:41
Проблемы с видео?

Ирина Донник, ректор Уральской сельхозакадемии — о том, почему за три недели действия эмбарго местные производители ничего позитивного для себя так и не увидели.

Смотрите также:

Самый нестандартный способ обойти санкции: ввозить не говядину, а семя крупного рогатого скота

Игорь Ковпак: «Наш регион способен себя обеспечить: более 70% товаров на прилавках — это товары уральских производителей»

Алексей Нагорнов: «Если прямо сейчас убрать с нашей кухни продукты, которые попали в санкционные списки, в стоп-лист попадёт 70% меню»


Ирина Донник — доктор биологических наук, профессор, академик РАСХН, академик РАН. Окончила Свердловский сельскохозяйственный институт, работала преподавателем, ассистентом, доцентом кафедры хирургии и акушерства. Также работала руководителем научно-производственного противолейкозного центра «Орион-2», проректором по учебной работе УрГСХА, директором Уральского научно-исследовательского ветеринарного института. С 2011 года — ректор Уральской государственной сельскохозяйственной академии. Опубликовала более 350 научных трудов, в том числе 15 монографий, 20 научных пособий. Имеет 18 патентов на изобретения.

Ольга Чебыкина: Ирина Михайловна, добрый день.

Ирина Донник: Добрый день.

ОЧ: Сейчас в стране каждое яблоко на счету. Сразу после того, как на федеральном уровне было принято решение о введении эмбарго, Евгений Куйвашев сообщил, что наша область на 100% обеспечивает себя овощами и яйцом и более чем наполовину — молоком и мясом. Откуда в область приходит остальное? 

ИД: Евгений Владимирович не зря сказал, что наша область во многом обеспечивает себя сельхозпродуктами. Всё-таки область демонстрирует неплохие темпы развития АПК. Согласитесь, войти в десятку лучших областей России по развитию и по производству продуктов АПК — это многого стоит, это хороший показатель. Мы не Кубань, не Ставропольский край и не Ростовская область, у нас определённые климатические условия. И вообще мы промышленный регион. 

Для поставки остальных товаров, которые мы не производим, есть сложившиеся логистические схемы и определённые поставщики. Что-то к нам везут из других регионов России. Многое везут из-за границы, что греха таить. 

Сейчас подняли вопрос об импортозамещении, и нас это радует, потому что кушать-то каждый день хочется. Каждый день у нас на столе масло, хлеб, молоко, творог, колбаса, в конце концов. Но нас как специалистов настораживает, что много говорят: мы накормим, не переживайте, всё будет хорошо. Как бы это не было простой компанейщиной, обычным переделом рынка. Когда президент сказал, что надо делать программу по импортозамещению, все наши сельхозтоваропроизводители вздохнули, у всех огонёк в глазах появился. Прошло две-три недели, и интерес к нам немного поубавился. А самое главное, что ответственные люди выступают и говорят, что мы будем привозить товары из Китая, из Бразилии. То есть вместо вклада в личного фермера, сельхозтоваропроизводителя, в крупные предприятия, мы опять получаем компанейщину. Это обидно.

ОЧ: Ритейлеры  заявляют, что Уралу не грозит дефицит продукции из-за эмбарго, потому что местные садоводы и овощеводы перекроют нехватку продуктов, которая может возникнуть. С другой стороны, у нас был серьёзный импорт, при котором садоводы и овощеводы существовали и поставляли на рынок свою продукцию. С трудом верится, что они смогут резко увеличить урожайность. Вы разделяете эту точку зрения?

ИД: Надо сказать, что садоводы не поставляли свою продукцию на рынок, они использовали её для себя. Поставить продукцию на рынок стоит большого труда. У нас же ничего нет, кроме бабушек, которые продают у магазинов. 

В связи с эмбарго мы анализировали документацию и увидели интересные цифры: импорт за последние три месяца вырос на 70%. Меня особенно удивило, что чеснок, традиционная культура, которая на Урале растёт в любых условиях, сейчас завозится в Свердловскую область на 70% больше, чем раньше. Причём это импортный чеснок. 

Моё личное мнение, что если бы садоводам-любителям и дачникам дали волю производить продукцию и реализовывать излишки на рынке, возможно, они закрыли бы 15-20%.

ОЧ: Но для этого, наверное, нужно какое-то лицензирование?

ИД: Вот именно. Справку из Роспотребнадзора принеси, из Россельхознадзора принеси, перед этим исследуй эту головку чеснока, свози её на анализы в определённые часы, заплати деньги, представь документы, где ты его произвёл, почву происследуй и так далее. Это длинная цепочка, люди, конечно, это не делают.

Есть официальная цифра: в Свердловской области около 600 000 садовых и личных подсобных участков. Практически в каждой семье есть или сад, или усадьба, или ещё что-то, где можно производить. Картофелем мы можем себя обеспечить сами и уж чеснок-то точно не возить. Лук, яблоки. Вот уральские яблоки — ещё лет 20 назад хороших яблок на Урале не было. А сейчас наука так далеко продвинулась вперёд, что у нас такие яблоки! Я в прошлом году угощала гостей яблоками наших экспериментальных сортов — никто не поверил, что это выращено на Урале. Плоды 300 граммов весом, вполне как апорт. Но вся беда в том, что они долго не пролежат. Мы же не накачиваем их препаратами, чтобы они могли год пролежать и не испортиться.

ОЧ: Слушайте, в какое ужасное время мы живём. Получается, не накачанные химией продукты неконкурентоспособны.

ИД: До января наши яблоки вполне могут лежать, но тут нужны определённые хранилища, температуры и прочее. Опыт показывает, что проще купить и привезти турецкие яблоки или израильские сливы. Зачем нам развивать свой рынок? Считается, что рынок расставит всё по местам, но он, к сожалению, ничего не расставляет или расставляет не в нашу пользу. 

ОЧ: В нашем выпуске новостей сегодня есть сообщение о том, что производительность сельскохозяйственных предприятий в нашей области повысилась, но вместе с этим выросли и цены на продукцию — на 8,5% по отношению к декабрю 2013 года, а по России примерно 4%. Как вы считаете, это связано с дефицитом или это такое предприимчивое поведение в рамках сложившейся ситуации?

ИД: Это, наверное, больше психологическая проблема. Когда объявляют, что чего-то не будет хватать, у нас тут же возникает желание пойти в магазин и купить это. Вот несколько лет назад объявили, что соль подорожает или исчезнет, и даже я пошла и купила пять килограммов соли, которую мы вот только доели. Точно так же сработало здесь: люди начали больше брать, а раз люди начали больше брать, значит, цены пошли вверх. Я думаю, дефицита продовольствия не будет — не те времена сейчас. Здесь нет яблок — привезут из Армении или Краснодара, там прекрасные яблоки и оттуда легче везти. А цены — это, наверное, всё-таки элемент торговли. 

Я разговаривала с некоторыми крупными производителями, и они мне откровенно сказали так: эмбарго действует уже три недели, а мы хоть бы позитивное почувствовали для себя. Как сети не брали продукцию, так и не берут, или надо нажать, чтобы они взяли, или они берут, но цену скидывают. Это большая проблема, но ею, как я знаю, озабочены все. Наш министр Михаил Николаевич Копытов всё время совещания проводит, губернатор курирует этот вопрос. Все пытаются как-то его решить, но как решишь, если магазин говорит: не возьму, и всё. 

ОЧ: Теперь давайте поговорим о ГМО. Вы давно занимаетесь этой темой и как учёный ведёте большую просветительскую работу. Недавно появилась вот такая новость. 


ГМО — генетически модифицированный организм, который был искусственно изменён при помощи методов генной инженерии. 

После вступления России в ВТО потребовалось регистрировать ГМО в России. Постановление правительства «О государственной регистрации генно-инженерно-модифицированных организмов» должно было вступить в силу 1 июля 2014 года. Согласно постановлению, регистрация ГМО в России освобождает все ввозимые ГМО-продукты от проверки на территории РФ.

Однако эксперты по экологическому праву и продовольственной безопасности, а также представители Ассоциации генетической безопасности провели в российских лабораториях проверку генетически модифицированной сои, признанной в США безопасной. В результате испытаний у опытных образцов были выявлены онкология и бесплодие.

На днях Дмитрий Медведев заявил, что вступление в силу этого постановления откладывается на три года.


С чем вы связываете решение отложить вопрос на три года? Это наш очередной симметричный ответ на санкции?

ИД: Я бы предпочитала, чтобы это было прежде всего заботой о здоровье нации. Наша лаборатория в своё время занималась анализом, и я могу сказать, что около 70% продуктов — это контрафакт или фальсификат. Пишут, что ГМО в продукте 5%, а на самом деле — 35%. Или пишут, что ГМО отсутствует, а на самом деле присутствует. Это в основном в зарубежной продукции и различных концентратах. Допустим, для производства кормов поступают различные концентраты витаминов, минеральных веществ, белковые концентраты. У них обязательно должна быть указана концентрация ГМО. Но указанное, к сожалению, не соответствует тому, что есть на самом деле, поэтому всё надо проверять надо.

ОЧ: Получается, нет худа без добра: геополитическая ситуация продиктовала это решение, и мы оказываемся на три года защищены.

ИД: Мы будем контролировать. И вообще сейчас Россельхознадзор и Роспотребнадзор настаивают на том, что надо всё проверять. Вот видите, проверили виски — пожалуйста, обнаружили инсектициды. Кто вообще мог подумать, что мы с вами такое пьём. 

ОЧ: Тогда следующий вопрос — об отечественных ГМО. По федеральному законодательству на этикетке продукта можно ничего не указывать, если в нём содержится меньше 0,99% ГМО-элементов. Получается, чужие ГМО мы ввозить если и будем, то только с проверкой, и может быть, мы вообще от них откажемся, а свои чуть-чуть, но можно. 

ИД: В России учёные работают над этой проблемой. Большинство сходится во мнении, что без ГМО не обойтись. Пока что в России ГМО в продуктах всего 0,7-0,9%, а может даже и сотые процента. Для кормов для кур-несушек или бройлеров есть норма — не более 12% генетически модифицированных объектов, а мы говорим всего о 0,9%. Но наша лаборатория находила в кормах и 35%, и 50% ГМО. Вот этого нельзя допускать. 

ОЧ: Искромётный Геннадий Онищенко, ещё будучи главой Роспотребнадзора, в прошлом году на Невском экологическом конгрессе заявил, что сейчас сельское хозяйство без ГМО уже не выживет, и сказал буквально следующее: «Возврата к патриархальному сельскому хозяйству быть не может», а также добавил, что зелёная экономика и органические продукты — это всё миф, который эксплуатирует партия зелёных или, может быть, люди, действующие в интересах тех или иных производителей. То есть мы можем констатировать, что без ГМО сейчас никак, важно просто внимательно к этому относиться?

ИД: Наверное, без ГМО не обойтись. А с другой стороны, как только люди начинают иметь определённый достаток, они начинают покупать не пальмовое или соевое масло, а рафинированное подсолнечное или кукурузное высшей очистки. Люди хотят потреблять не синтетические продукты, а нормальные. Именно почему в Европе набирает обороты движение за зелёное производство продуктов питания, когда не применяется ни химия, ни гербициды, ни инсектициды, ни даже антибиотики. Если заболел телёнок, ему дают отвар из лекарственных растений — никаких химических веществ, никаких вакцин. 

В наших условиях это, конечно, фантастика, но рано или поздно мы всё равно к этому придём. Будет расслоение по достатку, и кто-то будет довольствоваться пальмовым маслом, а кто-то будет есть масло высшей очистки, рафинированное.

ОЧ: И напоследок у меня к вам личный вопрос. Вы, обладая большим опытом и знаниями, как решаете для себя продовольственную проблему? Где и какие продукты вы покупаете?

ИД: Я покупаю продукты в обычных магазинах, но в последнее время обязательно беру с собой очки, потому что, например, на молоке изготовителя пишут мелким-мелким шрифтом. Хорошо, когда бренды знакомые, особенно «Покупай наше, местное», а незнакомые нужно прочитать, и только в очках. Мы везде выступаем против такого, говорим, что производитель должен быть написан крупно, чтобы ты издалека видел, кто это произвёл. 

Я всегда беру молоко только из Свердловской области, потому что хорошо знаю состояние здоровья животных в нашей области. Молоко, полученное от наших коров, более высокого качества хотя бы потому, что наша область благополучна по всем инфекционным болезням. У нас нет ни туберкулёза, ни бруцеллёза, ни лейкоза. Лейкоз — это огромная проблема. Все думают, что это нестрашно, потому что молоко всё равно пастеризуется — но ведь оно идёт от онкобольных животных. К сожалению, в России лейкоз занимает первое место среди инфекционных заболеваний животных. Наш регион и ещё Ленинградская область — два более-менее приличных региона по здоровью молока. У нас была реализована программа по оздоровлению от лейкоза при поддержке администрации и министерства АПК, проведена огромнейшая работа. 

Мы 20 лет назад предлагали установить разницу в цене и разрешить предприятиям указывать, что их молоко произведено на предприятиях, благополучных от всех инфекционных заболеваний. Но антимонопольная служба сказала, что так нельзя. Поэтому сейчас у нас курганское, челябинское и свердловское молоко стоят на одной полке по одинаковой цене. Но у нас здоровый регион, а по всей России проблемы. 30-70% коров поражено лейкозом. В Свердловской области мы сделали невозможное, и весь наш крупный рогатый скот благополучен. А соседние регионы — кто вяло работает, кто начинал и бросал. Это очень скрупулёзная работа. Лейкоз не лечится, это злокачественное заболевание. Можно только заменять больных животных на здоровых. А выращивать здоровых не получается, потому что они снова инфицируются. Тюменцы приступили к этой программе, уже десять лет её реализуют с нашим участием, и у них 50% поголовья благополучно. 

У нас в университете есть опытное поле, и мы выращиваем картофель. Мы хотели бы получать высокий урожай, но не получается, потому что нет финансовой возможности использовать большое количество гербицидов и удобрений. Мы выращиваем картофель только за счёт технологии, меняем севооборот и делаем многое другое без химического участия. Наш картофель вырастает более мелкий, не даёт такой урожайности, как где-нибудь ещё там, но вкус у него совершенно другой. Я как учёный, как человек, который заботится о здоровье людей, хотела бы, чтобы люди питались правильно. И для этого нужно выращивать своё. Конечно, предприятия используют удобрения и прочее, чтобы вырастить урожай, но они должны исследовать свою продукцию и указывать в цифрах, что в ней есть, а мы должны приходить в магазин и смотреть на ценники, на которых крупно написано: здесь столько белка, столько нитратов, столько того и этого. И цена продуктов, например, с разным содержанием нитратов должна различаться. 

И в заключение я бы хотела сказать, что наше министерство сельского хозяйства показывает индикаторы, как должна развиваться Свердловская область до 2020 года. Практически все показатели производства должны вырасти, но даже при интенсивном росте, если всё будет соблюдено, мы будем обеспечивать себя только на 70-80%. 

ОЧ: То есть импорт будет в любом случае. 

ИД: Да, он будет. Конечно, бананы в любом случае будут завозить, но чеснок-то уж надо самим выращивать. Чеснок, картофель, капусту. Сады развивать. У нас есть наш университет, уральский НИИ сельского хозяйства, станция садоводства, Уральский научно-исследовательский ветеринарный институт. Мы видим свою задачу в том, чтобы обеспечить людей нормальным посадочным материалом, хорошими здоровыми животными, чтобы они не покупали что-то у дороги или где-то на ярмарке — покупал яблоню, а получилась груша. Нужно покупать в хороших проверенных местах и, конечно, иметь сертификат. Но без этого, к сожалению, никак.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^