Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -9°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -9°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -9°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Налоговая нагрузка увеличится, и, что бы ни говорили, налоговый контроль станет жёстче»

×
Разговор на Малине 4 июля 2014 в 16:29
Проблемы с видео?
В материале:

Савин Ярослав

Руководитель центра taxCOACH Ярослав Савин — о том, почему он считает идею пополнения бюджета за счёт бизнеса провальной и о подводных камнях, которые таит налоговое законодательство.

Смотрите также:

Руководитель Центра taxCOACH Ярослав Савин о псевдо-деофшоризации: «Это строгий ошейник, поводок. Любого можно, если захотеть, зацепить по этому основанию»

Денис Паслер: «Бюджет можно сделать бездефицитным, только денег на развитие в нём не будет»


Екатерина Дегай: Добрый день, Ярослав. Закончилось первое полугодие, и уже сейчас есть показатели исполнения федерального бюджета. Как ты можешь охарактеризовать происходящие процессы?

Ярослав Савин: Если говорить о налогах, у нас с ними как с девочками: либо уже что-то случилось, либо случится, либо случается в моменте. С 1 июля фактически отменяется банковская тайна. Сейчас банки обязаны в автоматическом режиме передавать налоговым органам всю информацию о наличии счетов, об открываемых и закрываемых счетах, о движении денег по счетам. Кроме того, теперь физическим лицам не будут открывать новые счета, если заблокирован хотя бы один старый, например, банковская карта. 

ЕД: Если добавить к этому уже имеющиеся навыки налоговых органов в области контроля расходов собственников бизнеса, то картина получается совсем безрадостная.

ЯС: Да, действительно. Налоговые органы сейчас активно занимаются контролем расходов собственников. 

В отношении физиков есть ещё одна неприятная новость. Будем честными: в федеральном бюджете есть огромная дыра, и как бы нам ни обещали, что налоговая нагрузка не вырастет, она, конечно, вырастет, и, похоже, за счёт физических лиц. На текущий момент обсуждается, разрешить ли региональным органам власти устанавливать налог с продаж в размере 3% и сделать ли для физических лиц ставку налогов с дивидендов полные 13% вместо 9%. 

Ситуация с бюджетом настолько плачевна, что даже налоговые штрафы носят фискальный характер, то есть, по сути, направлены на пополнение бюджета. Например, часто бывает, что юридический и фактический адрес юридического лица не совпадают. Раньше нас пугали небольшим штрафом и чем-то вроде дисквалификации директора на неопределённый срок — запрета заниматься управленческой деятельностью. Сейчас налоговые органы переобулись и повсеместно вводят практику расценивать несовпадение юридического и фактического адреса как открытие обособленного подразделения, которое при этом не поставлено на учёт. Здесь включается статья 116 налогового кодекса, и штраф взимается в процентах от выручки. Так, например, залетел наш «Штерн», дилер Mercedes Benz, всего-навсего открыв склад для запчастей в другом районе. Его пытались прокатить на полтора миллиона, правда, суд снизил штраф до 400 с небольшим тысяч.

ЕД: С региональными бюджетами тоже не всё хорошо. Налоговые органы в основном работают по однодневкам, начисляя НДС, а этот налог идёт в федеральный бюджет. Что будет происходить с региональными бюджетами?

ЯС: Налоговые органы 80% проверок проводят, ориентируясь на проблемных контрагентов. Мы их называем «ах какие контрагенты». Конечно, речь идёт в основном о начислении налога на добавленную стоимость. Региональные бюджеты в связи с этим страдают, когда налогоплательщик говорит, что раз его заставляют платить НДС, он не будет платить налог на прибыль. 

Поскольку ситуация у регионов тяжёлая, налоговым органам дана целевая установка на 2015 год начать работать по налогу на прибыль. Для этого начнут бомбить искусственное дробление бизнеса, и все попытки искусственно раздробить бизнес для применения налоговых спецрежимов будут пытаться отслеживать.

ЕД: Нельзя не упомянуть законопроект о контролируемых иностранных компаниях. Судя по последним публикациям, бизнес-сообщество празднует победу, потому что Минфин вроде как пошёл на уступки.

ЯС: Да, это правда. Минфин пошёл на уступки в части определения момента, с которого компания начинает считаться контролируемой иностранной компанией. Сейчас речь идёт не о 25% акций, а о 50% плюс один голос. 

Есть один нюанс. В старой версии законодательства нужно было сообщать налоговому органу о наличии в собственности более 1% долей или акций иностранных компаний. С этим Минфин поступил странно: оставил про необходимость, но убрал уточнение об одном проценте. Получается, что мы в любом случае должны сообщать об акциях иностранных компаний, то есть подвижки в законодательстве очень условные. 

ЕД: Тем не менее, получается, что бизнес-сообщество всё-таки способно влиять на налоговые правила?

ЯС: Нам остаётся только верить. РСПП и «Деловая Россия» говорят, что они на это повлияли — замечательно. Правда, иногда кажущаяся победа на самом деле является поражением. Например, в ситуации с возвратом к старому порядку возбуждения уголовного дела по налоговым преступлениям всё вышло совсем не так. 

Напомню, в конце 2013 года Следственный комитет подготовил законопроект, который был поддержан президентом. Предлагалось вернуть следователям право возбуждать уголовное дело по налоговому составу без проведения налоговой проверки. Но поднялась буза, и законопроект остановили. Он завис в Госдуме на этапе второго чтения и с февраля там болтается. 

ЕД: Все ждут удобного момента, чтобы его принять?

ЯС: Так уже дождались. На самом деле проект состоял из двух строчек: он просто исключал норму статьи 140 Уголовно-процессуального кодекса, который ввели при Медведеве в конце 2011 года. 

Этот реверанс в сторону бизнес-сообщества обернулся неприятной историей, потому что появился согласительный законопроект, согласованный Минфином со Следственным комитетом. Он предлагает следователям запрашивать налоговые органы о предполагаемой сумме налоговых доначислений, но при этом налоговый орган не обязан сам проводить проверку. Это не очень хорошо, потому что статьи по налоговым преступлениям в Уголовном кодексе — это всё, за небольшим исключением, преступления небольшой тяжести и срок давности по ним — всего два года. Когда действовала старая версия закона, правильные адвокаты пользовались хорошей стратегией: раз есть всего два года для привлечения к ответственности, нужно этот срок измотать. И подключалась норма Уголовного кодекса о том, что налогоплательщик, заплатив налоги, штрафы и пени, освобождается от уголовной ответственности. Пока Следственный комитет наковыряет преступление, пока возбудит дело, пока идёт расследование, пока проводятся экспертизы, срок идёт. Далее дело приходит в суд, и в этот момент адвокат заявляет: извините, моему подзащитному не дали права воспользоваться той самой возможностью освободиться от уголовной ответственности. Суд говорит: о, правда. Ведь Следственный комитет — не тот орган, который может исчислять налоги. Это делает только налоговый орган, а для этого он должен провести проверку. Уголовное дело забирают на доследование, отправляют на налоговую проверку, а это ещё время. Два года истекают, и человек освобождается от уголовной ответственности, по сути, ничего не заплатив. В версии, которую придумали Следственный комитет с Минфином, такая история уже не прокатит.
 
ЕД: Минфин планирует включить в налоговый кодекс понятие «необоснованность налоговой выгоды», ранее содержащееся только в арбитражной практике. Для чего это нужно? 

ЯС: Дело в том, что сейчас всё, что касается необоснованной налоговой выгоды, работает только на уровне суда. 

Когда налоговый орган пытается доказать, что налогоплательщик использовал тех самых «ах каких контрагентов», о которых я уже упоминал, это одно, здесь необоснованность налоговой выгоды очевидна. Другое дело — искусственное дробление бизнеса, когда налогоплательщик, создав группу компаний, не удосужился наполнить её реальным содержанием — ни людьми, ни финансами, не разделил деятельность, не добавил этим субъектам настоящей самостоятельности. В той версии, которую сейчас вводят в налоговый кодекс, это названо «злоупотреблением правами», и история немного меняется. Теперь такие деяния официально становятся противоправными, если они имели своей целью только и исключительно желание получить налоговую экономию. 

В чём здесь опасность: у нас ведь Следственный комитет очень предприимчивый. Кроме того, что он хочет ввести глупейшие вещи типа уголовной ответственности для юридических лиц или в принципе понятные вещи об уголовной ответственности за неуплату страховых взносов, он ещё и хочет сделать в уголовных налоговых составах способы совершения преступлений открытым перечнем. Сейчас преступлением считается, если налогоплательщик внёс заведомо ложные сведения в декларацию или не подал декларацию, это было сделано умышленно и привело к неуплате налогов. Если мы свяжем две эти вещи — открытый перечень способов совершения налоговых преступлений и введённую в налоговый кодекс противоправность любых хозяйственных операций, целью которых является исключительно получение налоговой выгоды, то получится, например, что то же искусственное дробление теперь является уголовным деянием. 

ЕД: Мы уже второй раз заговорили о дроблении бизнеса. С 1 сентября вступают в силу поправки в гражданский кодекс, которые касаются в основном юридических лиц и реорганизационных процедур. На что нужно обратить особое внимание?

ЯС: Я бы выделил две вещи. Принципиально в структуре юридических лиц ничего не меняется. Теперь акционерные общества будут делиться на публичные и непубличные. Считается, что закрытое акционерное общество считается непубличным. Но на самом деле законодатель не запрещает и дальше использовать закрытые акционерные общества. Те, у кого они уже есть, могут работать дальше, и ничего не нужно приводить с соответствие. 

Другое дело, что закрытые акционерные общества с октября этого года будут обязаны передавать реестры своих акционеров независимым профессиональным реестродержателям. А вот непубличные акционерные общества могут вести реестр самостоятельно. Нюанс в том, что такие структуры, как акционерные общества, удобны для использования модели так называемого прикрытого владения бизнесом. Это некая альтернатива скрытому владению через иностранные компании. 

Ещё один важный нюанс — введение на законодательном уровне ответственности лиц, действующих от имени юридического лица без доверенности, например, директора, членов коллегиальных органов или мажоритарных участников. Для них законодательно вводится имущественная ответственность за их деяния, если эти деяния привели к ущербу для юридического лица. Бизнесмены часто рассуждают, что если на компанию доначислены налоги, то можно вывести оттуда обороты, и брать будет нечего — банкротство и всё такое. Нужно иметь в виду, что в данном случае учредитель или директор, то есть лицо, которое принимало решения, будет привлечён к имущественной ответственности. 

Сейчас эта история работает, но только в рамках версий высшего арбитражного суда. Уже есть дела, когда директоров привлекали к ответственности, например, за использование однодневок. 

ЕД: Складывается ощущение, что высокая налоговая нагрузка раньше компенсировалась относительной слабостью налогового контроля, а теперь и налоговая нагрузка вырастет, и налоговый контроль будет жёстче.

ЯС: Налоговая нагрузка вырастет обязательно, и налоговый контроль станет гораздо более жёстким, по крайней мере, на 2015 год точно. Конечно, грустно наблюдать попытку наполнить казну при падении доходов бизнеса, это в принципе невозможно. Эту версию поддерживает и Минэкономразвития. Эффект будет краткосрочный. Возьмут денег один раз, а второй раз уже будет нечего взять. С другой-то стороны, нужно давать что-то, что поможет создавать добавленную стоимость. 

Я искренне и честно не знаю, насколько эффективно сработает новая тема, предположим, технопарков, когда к крупному налогоплательщику подсаживают мелочёвку и вроде как у них на симбиозе что-то хорошее получается. К счастью, до Минэкономразвития дошло, что важно делать вещи, направленные на адресную поддержку. Если люди ведут себя адекватно, и у них есть высокомаржинальный продукт, работа или услуга в любой отрасли среднего бизнеса, их надо поддерживать. 

Очень ждём обещанных так называемых долгосрочных льгот. Обещают разрешить регионам вплоть до 2025 года снижать ставку налога на прибыль аж до 5% для всех новых предприятий, где выдерживается определённые критерии по инвестированию. Это серьёзная поддержка в противовес усиливающемуся налоговому контролю. В остальном же пока грусть и печаль.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Савин Ярослав

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^