Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -24°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Председатель правления СКБ-банка Илья Зибарев был студентом Дмитрия Медведева. «Моя политическая карьера обязательно продолжится»

×
Разговор на Малине 11 июня 2014 в 16:25
Проблемы с видео?
В материале:

Зибарев Илья

Амбициозный петербуржец с лондонским дипломом, приехавший в Екатеринбург из Москвы — о полугодовых итогах управления СКБ-банком, о том, на что сменятся рекламные щиты «Цигель-цигель, ай-лю-лю», о благотворительности как необходимости и политических амбициях. Первое телевизионное интервью.

Смотрите также:

Председатель правления СКБ-банка Илья Зибарев был студентом Дмитрия Медведева. «Моя политическая карьера обязательно продолжится»

Глава СКБ-банка Владимир Пухов: «Мы понимаем, что мы делаем трэш»

«Кто такой банкир? Это вор, хапуга. А кто такой банк? Уважаемая организация»

Член правления Банка Москвы Владимир Верхошинский: «Мы банк нежадный. Мы понесли два миллиарда убытков, потому что пошли людям навстречу»


Ольга Чебыкина: Илья Владимирович, добрый вечер.

Илья Зибарев: Добрый вечер.

ОЧ: Вы родились в Питере, закончили юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. Этот же вуз заканчивали президенты России разных лет. Затем вы работали в администрации Санкт-Петербурга, в юридическом комитете и комитете по внешним связям. Мне кажется, у вас могла бы получиться замечательная чиновничья карьера. Что пошло не так? 

ИЗ: Всё так, она просто будет. Сейчас идёт смена поколений, отрабатывают одни петербуржцы, им на смену придут другие. 

ОЧ: А если серьёзно?

ИЗ: Это серьёзно. 

ОЧ: То есть после банковской деятельности вы намерены вернуться в политику?
 
ИЗ: Да-да. Второе моё образование — политология и международные отношения, мне политика всегда была интересна. Это точно будет мой следующий шаг. 

ОЧ: У вас есть ещё и зарубежное образование, вы окончили Лондонский центр политических наук и международных отношений. Правда ли, что диплом вам вручала лично королева? 

ИЗ: Королева диплом не вручала, но на приём в Букингемский дворец пригласила, потому что я был единственным королевским стипендиатом в тот год. У королевs есть ежегодная традиция tea party, чайной вечеринки, на которую приглашаются избранные люди королевства. Я королеву как вас видел. Кивнул ей, сказал пару слов, но она со мной не разговаривала, только кивнула в ответ, потому что она разговаривает только с людьми, которые заранее по протоколу предназначены для разговора. Их совсем немного, и в это немного я не попал. 

Я учился в хорошем английском центре, в школе, которая находится в центральном Лондоне, но относится к университету Кент в Кентербери. Ещё одна школа центра есть в Брюсселе, и мы часто туда ездили. 

ОЧ: Ваш переход на работу в банковскую сферу после всего этого кажется алогичным. Почему так получилось?

ИЗ: После возвращения из Англии я около года пробыл в юридической компании с коллегами из, что называется, прошлой жизни. А потом началась банковская деятельность. Она, как ни странно, возникла на основании моих контактов через британский клуб выпускников при посольстве Великобритании. Мы с коллегами наши общий язык, и меня позвали в «ДельтаКредит», достаточно крупный и интересный проект. Так и случилось, что банковская деятельность развивалась у меня как основная после возвращения из Лондона. Политическая карьера просто более сложная штука. 

Были варианты остаться в Лондоне, но мне хотелось вернуться в Россию. Так сложилось, и мне кажется, что всё сложилось хорошо. Я нисколько не жалею и считаю, что всё впереди. 

ОЧ: На таком посту, как ваш, можно говорить, что вы не связываете всё своё будущее с банковским сектором и планируете уход в политику?

ИЗ: В нормальных компаниях это можно. У нас современная компания, она является частью большой индустриальной группы, где корпоративное управление на очень высоком уровне. Прозрачность и предсказуемость — это наши основные принципы работы как с акционерами, так и с партнёрами по бизнесу. 

ОЧ: Когда вы работали в администрации Санкт-Петербурга, мэром был Анатолий Собчак, время было интересное. Оттуда у вас интерес к политике?

ИЗ: Да. Петербург того времени был очень динамичной средой. Мой отец активно занимался политикой, был депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Ещё в детстве, когда были первые выборы в райсоветы и горсовет, мы с моими друзьями помогали отцу. Потом была различная политическая деятельность, много международной деятельности, связанной с социал-демократической партией, поездки по Скандинавии, обмен опытом. Это была большая часть моей юности.

ОЧ: А сейчас вам интересна политика? 

ИЗ: Да, интересна. Моя жена говорит, что я всё очень просто и понятно объясняю и знаю всё наперёд. 

ОЧ: Если что, когда вы станете президентом, я буду без зазрения совести говорить, что брала у вас интервью. 

ИЗ: У меня Медведев был преподавателем, читал гражданское право в моей группе. 

ОЧ: О, у вас хорошие связи. 

ИЗ: У нас хорошие связи (улыбается).

ОЧ: Вы в Екатеринбурге уже примерно полгода. Это как «понаехали», только в обратную сторону. Для обывателя карьерный рост обычно происходит в другую сторону — из региональных банков на федеральный уровень. Это для вас, случайно, не закат банковской карьеры?

ИЗ: Я воспринимаю это немного по-другому. Во-первых, СКБ — не региональный банк. Это банк в крупной индустриальной группе, которая входит в топ-3 в мире. Это почти life time employment, можно не прекращать свою карьеру в группе, а работать в ней всю жизнь. Это может быть банк, «Синара», ТМК, это может быть любая страна, где присутствует наша компания. 

Что касается приезда в Екатеринбург меня и команды, я думаю, что это абсолютно новый уровень развития России. Ещё три года назад это было практически немыслимо, а сейчас я вижу по себе и своим коллегам — все с удовольствием едут в Екатеринбург, не считают, что едут в провинцию. Эти люди понимают, что здесь есть возможность реализоваться и сделать сильное дело. Это важнее, чем формально жить в Москве, где нет ничего, кроме пробок. 

Конечно, Москва позитивна в том, что там колоссальная концентрация информации и передового опыта. В Екатеринбурге этого пока нет. Но то, что город становится привлекательным для москвичей, — это колоссальный шаг вперёд. Мы должны этим гордиться и делать всё, чтобы к нам приезжало как можно больше интересных людей. Это, я считаю, ключевая тема, и мы должны быть рады этому и всячески содействовать. 

ОЧ: «Наш город» — это вы тренировались перед зеркалом, когда сюда приехали? 

ИЗ: Я абсолютно комфортно себя здесь чувствую, я здесь живу и работаю. Я петербуржец и всегда им останусь, но это не значит, что Екатеринбург не мой город. 

ОЧ: А семья?

ИЗ: Семья сейчас в Москве, потому что у нас скоро роды, и вы как женщина должны понимать, что не очень хочется лишних изменений перед родами, это чревато. Мы решили, что дождёмся родов и после этого все переедем в Екатеринбург. В данном случае комфорт женщины — это принципиально.

ОЧ: Не было ли ропота в коллективе, когда вы переезжали сюда? И не говорили ли вам местные игроки на банковском рынке, что вы со своим московским уставом пришли в чужой монастырь?

ИЗ: Устава никакого нет. Москва очень разная, там есть разные компании. Они могут быть как очень передовыми, так и абсолютно отсталыми, как самая захудалая провинция, поэтому сказать, что всё московское имеет на себе печать современности, новых технологий и правильного отношения к жизни, будет неверно. Это реально зависит от конкретных людей. 

Что касается нашего коллектива, то ропот если и был, то он был по отношению к новым людям. Но у нас ситуация достаточно простая: ты убеждаешь своим профессионализмом, что ты знаешь лучше, больше, и люди за тобой идут. Если этого не случается, то какой смысл в таком взаимодействии. Мы берём людей на конкурентной основе. 

Мне кажется, что неправильно думать категорией «где человек живёт». Нужно смотреть на конкретного человека, на его желание реализовать конкретный проект, и на бизнес. То, что требует бизнес, должно быть ключевой причиной сделать то или иное. 

ОЧ: Не так давно мы беседовали с генеральным директором группы компаний «Синара» Михаилом Ходоровским. Он тогда сказал, что смена руководства банка — это всего лишь смена стратегии, которая связана с холодными профессиональными решениями. 

ИЗ: Мне, если честно, сложно комментировать решение акционеров. Если они посчитали, что какое-то время закончилось и должно быть новое, наверное, они почитали правильно. Это их бизнес, они его хозяева и имеют на это основания. Лично я считаю, что изменения, которые проходят в банке, это просто следующий этап развития. Безусловно, в этом можно увидеть новую амбицию акционеров. Я думаю, её можно назвать амбицией федерального банка, современного опытного банка со знанием международных и топовых российских практик. Сделать банк таким же, как корпорация ТМК, профессиональным, прозрачным, более корпоративно управляемым — вот эти стандарты должны бы привнесены в том числе и нашей командой. Мы делаем всё, чтобы внутренние процессы принятия решений были понятны, чтобы была правильная внутренняя конкуренция в бизнесе. 

ОЧ: Вы со своим предшественником, Владимиром Пуховым, как-то общались, он вам передал дела?

ИЗ: Да, мы познакомились, общались и определённое время даже работали бок о бок. Это не было сложным изменением. Это было предсказуемым, достаточно длительным процессом. На топ-уровне все обо всём знали, включая, естественно, предыдущего руководителя банка. Из тех немногих смен руководства, которые я застал в своей жизни, эта прошла очень цивилизовано.

ОЧ: Буквально за два месяца до отставки мы разговаривали с Владимиром Пуховым и много вопросов задали о рекламных кампаниях СКБ. Они всегда были яркие, хваткие и, скажем так, спорные. Он, конечно, этого не отрицал и даже сказал: «Я понимаю, что мы делаем трэш». Сейчас по городу висят щиты банка «Цигель, цигель, ай-лю-лю». Весьма спорно, вам не кажется

ИЗ: Это наследие. Это менее агрессивный переход к следующему этапу, который сейчас готовится и выверяется. Он будет отличаться от того, что было раньше. Он будет немножко другой. Или множко другой, это субъективная оценка. 

ОЧ: Не «Бриллиантовая рука», а «Игра престолов«? 

ИЗ: Мне интересна реклама, которая ориентирована на разные сегменты, и при этом это яркие запоминающиеся рекламные акции. Я не буду называть банк, но легко догадаться, кто это: была реклама «Мы говорим с вами на одном языке». Она была ориентирована на разных людей, при этом всем понравилась, ни у кого не вызывала антагонизма, и все оценили тонкое чувство юмора. 

Безусловно, чтобы сделать такую рекламу, надо потратить много усилий, времени, найти людей, которые это понимают, и сделать. Но мы готовы сделать такую вещь, потому что, на наш взгляд, это существенный вклад в том числе в местную рекламную индустрию. И мне кажется, людям это интересно, это развивает вкус и приносит радость, а не просто фан. Когда вы видите красивую вещь, вам же нравится, у вас есть чувство, что ваши эстетические вкусы удовлетворены. То же самое мы пытаемся сделать, готовя нашу следующую рекламную кампанию.

ОЧ: Когда её можно будет увидеть?

ИЗ: Мы думаем, что уже летом сделаем что-то интересное. А глобальное позиционирование банка стоит ждать только после принятия стратегии в сентябре-октябре.

ОЧ: Можно ли из ваших слов сделать вывод, то всё, что было до этого — это немножечко примитивно, топорно и не тонко?
 
ИЗ: То, что было раньше, отвечало задачам, которые стояли раньше. Те рекламные кампании для этого абсолютно подходили и приносили абсолютно чёткий, понятый и просчитываемый эффект. Сказать, что это было топорно… Кто-то скажет, что да, кто-то скажет, что было эпатажно. Но факт, что это было своевременно, понятно и работало.

ОЧ: Вы дипломат, в этом вам нельзя отказать. 

В последнее время некоторые крупные российские банки поднимали ставки по корпоративным кредитам. Как на это реагирует СКБ-банк? У специалистов есть ощущение, что для средних банков создаются максимально конкурентные, если не сказать жёсткие условия, и федеральным, большим банкам сейчас гораздо проще.

ИЗ: Федеральным и большим не проще. Проще одной категории банков, государственным. И я считаю, это ключевая проблема нашей банковской системы — её некая шизофрения, когда есть государственный блок банков и есть все остальные. Все остальные могут быть крупными или средними, но цена фондирования, как правило, почти у всех одинаковая, за редким исключением банков, которые действительно очень сильны и известны на международном уровне, имеют более высокие рейтинги и могут сами выпускать хорошие бонды с высоким уровнем привлечения денег. 

Но наша система такая, и в обычной жизни это вредит банковской системе. В кризис, который мы пережили, это, наверное, неплохо, потому что в кризис госбанки поддержали уровень кредитования, работали с людьми. Но системно это неправильная история, она должна меняться. 1% роста ВВП — это во многом результат той системы экономики, которую мы имеем, с крупными государственными монополиями, с государственной банковской системой. Что касается стоимости фондирования и процентных ставок, тут есть различие между государственными и другими банками. Но это вопрос не только ставок, но ещё и аппетита к риску. 

На самом деле, как ни странно, пока места всем хватает. Для нас важен корпоративный сегмент, мы его будем развивать и уже видим, что есть наша ниша. Мы сейчас неплохо развиваем кредитование. У нас есть клиенты, которым мы готовы предоставлять кредиты до полумиллиарда рублей. Мы меняем нашу политику. Может быть, мы стали чуть меньше зарабатывать в моменте, но наша ключевая история — это не привлечь клиента заработать, а привлечь клиента, удержать его и в течение определённого времени зарабатывать с ним. Это очень неплохая история, потому что она заставляет нас как локомотив подтягивать очень много сервисов: быть более клиентоориентированными, давать разные продукты, смотреть, чтобы у клиента банка был полный спектр продуктов, чтобы он не бегал за ипотекой в один банк, за автокредитом в другой, за страховыми продуктами в третий, а за инвестиционными в четвёртый. Мы сейчас пытаемся перестроить продуктовую линейку так, чтобы весь комплекс продуктов был доступен для наших клиентов в нашем банке. 

ОЧ: Private banking тоже хотите?

ИЗ: Он у нас есть. Мы хотим распространить его на всю территорию, где мы присутствуем, это 134 города, около 200 отделений — 187, потому что ряд не очень профильных мы закрыли. Будем открывать вместо них другие в других или тех же регионах.

ОЧ: Да, кстати, ваша филиальная сеть одно время очень быстро росла, а потом ряд офисов закрылся. 

ИЗ: Это болезнь роста. В любом банке, независимо от формы собственности, всегда происходит такая история. Мы быстро росли, стали федеральным банком, получили хороший рейтинг, у нас хорошая федеральная сетка. Сейчас перед нами стоит задача сделать её более эффективной, а там, где она не очень эффективна, закрыть отделения. Крупные экономические центры, такие как Москва и Санкт-Петербург, скорее всего, будем расширять, потому что там много бизнеса. Мы хотим сделать это стратегическим направлением, но, повторюсь, окончательное решение будет за сентябрём-октябрём, когда будет принята стратегия.

ОЧ: Да, я знаю, что вам нельзя задавать вопросы про, например, перемещение прописки банка в Москву. Вы уже отвечали, что раньше сентября об это преждевременно говорить.

ИЗ: Наш путь очень простой: мы будем работать там, где это наиболее выгодно для бизнеса. Если бизнес будет требовать перемещения в другой регион, мы переедем в другой регион.

ОЧ: Вы говорите, что вы против скромности, если дело касается благотворительности. Что вы имеете в виду?

ИЗ: Благотворительность буквально за последние года два наконец-то стала активно звучать в обществе. Количество денег, которые жертвуют благотворители, растёт. В нашей стране до сих пор бытует широко распространённое мнение, что благотворительность — это сугубо интимный частный вопрос, и если я это делаю, я никому об этом не говорю. Очень часто, мне кажется, это просто занавес, за которым люди прячут либо то, что они ничего не делают, либо то, что они не доверяют фондам. Но если ты не доверяешь фондам, то просто найди людей, которым нужна помощь, или выясни всё про один конкретный фонд и дотируй в него деньги. Вариантов решения вопроса, если ты реально хочешь помочь, много. А если это просто excuse себе за то, чтобы ничего не делать, надо просто признаться, что я оправдал своё ничегонеделание. 

ОЧ: Почему СКБ-банк начал сотрудничать именно с фондом Константина Хабенского? 

ИЗ: Хабенский занимается двумя ключевыми вещами: лечением детей и продвижением медицины. Он обучает наших медиков, чтобы они лучше знали специальность, в которой они работают, то есть повышает их квалификацию. 

Сегодня  много операций делается за границей. Это не потому что наша медицина какая-то не такая — по разным причинам. Во-первых, нам иногда не хватает специалистов. Во-вторых, очень часто, даже если они есть, уровень положительных результатов у нас ниже, чем за границей. Реабилитационные программы за границей всегда лучше, чем наши. Доступность профессиональной медицинской помощи там выше, потому что у нас квоты, а их можно не получить. И ты будешь месяц ездить в Москву, искать эти квоты, стоять в очередях, искать, кому бы что шепнуть на ухо. Разве эти должны заниматься родители больного ребёнка? Наверное, не этим. Они должны быть с ребёнком и лечить его быстро и эффективно. 

Помощь и развитие нашей медицины, которыми занимается Константин Хабенский, это комплексный подход, который лично мне симпатичен. Мне кажется, надо не только помогать конкретным людям, но и создавать условия, чтобы вся медицина развивалась. Логотип фонда Хабенского — это как бы мозг из связей. Хабенский строит такую сетку по стране, и если ребёнок тяжело болен, можно позвонить другим докторам и собрать консилиум. А в онкологии принципиально важно собрать команду врачей, потому что онкология часто связана с кучей других заболеваний, которые вылезают одновременно. Быть готовым помогать быстро по всем вопросам — это ключевая задача в данном лечении. Такой подход я разделяю. 

Мне показалось, что мы можем помочь Константину Хабенскому и его фонду сделать эту программу современной с точки зрения банковского продвижения. Я сказал ему, что мы не претендуем на эксклюзив, наоборот, все технологии, которые мы делаем в СКБ, интеграцию благотворительной составляющей в банковские продукты потом можно просто масштабировать с любыми другими банковскими учреждениями страны. 

ОЧ: Я готова подписаться под каждым вашим словом, но вам как гражданину не кажется, что таким образом мы помогаем конкретному талантливейшему неравнодушному человеку заменять собой государство? Ведь лечить больных детей должна страна.

ИЗ: Помните, император говорил: «Государство — это я«? Мы тоже можем сказать, что государство — это мы. Государство находится в сложном переходном периоде. Пока государство не встанет на ноги, ничего зазорного в том, что мы помогаем, нет. Наоборот, мы помогаем пережить государству и гражданам это сложное время. 

Это должно всегда присутствовать, даже если государство успешное. Это потребность человека помогать другому. Это можно делать через государство или самому лично. Это же не запрет. Просто вы можете больше помочь.

ОЧ: О, вы патриот. 

ИЗ: Если я здесь живу, конечно, я патриот. Но если бы я не жил здесь, это не мешало бы мне быть патриотом. Помните, кто-то говорил, что критиковать страну — это не значит её не любить, это значит желать ей добра, чтобы она изменилась, стала лучше. В семье тоже бывают конфликты между супругами. Сначала они носят принципиальнейший характер, потом этот принципиальный характер почему-то исчезает, и люди продолжают себя прекрасно чувствовать, любить друг друга, рожать детей. То же самое и в стране. Критика позволяет задуматься. 

ОЧ: С Константином Хабенским вы встречались на днях, он был в Екатеринбурге со спектаклем «Контрабас». Вы на него ходили или, может быть, в Москве смотрели?

ИЗ: Я не ходил, потому что у нас, к сожалению, были тренинги и бизнес. Скажу честно, я не очень часто хожу на спектакли.

ОЧ: А вообще чем наполнена ваша жизнь помимо семьи и банка?

ИЗ: Семьёй, друзьями, ребёнком, поездками. Мы живём в деревне, за городом. У меня маленькая дочка, с ней надо заниматься, с друзьями встречаться. Человеческое общение для меня, наверное, ключевая прерогатива.

ОЧ: Мне кажется, вы банкир с человеческим лицом.

ИЗ: Будем стараться сделать так, чтобы всё было хорошо. На это требуется много сил, скажу честно, но очень у нас dedicated, как говорят англичане, целеустремлённая команда. Она формируется из очень разных людей, но все они достойные и с хорошим послужным списком. Мы приглашаем практически лучших людей. Это здорово. И всем нравится, кстати.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Зибарев Илья

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^