Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 54,68$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 54,68$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 54,68$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Юрий Скуратов: «У меня были обиды на Путина, но лучший лекарь — это время. Последний раз мы виделись 15 лет назад»

×
Разговор на Малине 26 мая 2014 в 18:08
Проблемы с видео?
В материале:

Скуратов Юрий

Экс-генеральный прокурор России, председатель Национального совета саморегулируемых организаций третейских арбитров и судей приехал в Екатеринбург на Европейско-Азиатский правовой конгресс, который восьмой год проходит на базе Уральского юридического университета. Специально для Malina.am Юрий Скуратов рассказал о том, чем третейский суд лучше арбитражного, об отношении к власти и обиде на неё и о главных проблемах системы судопроизводства.

Смотрите также:

Юрист Владимир Винницкий о путинской судебной реформе: «Я знаю приличных судей, которые умеют профессионально подходить к делам, но они не могут позволить себе эту роскошь, потому что зависимы»


Юрий Скуратов — юрист, политик, экс-генеральный прокурор Российской Федерации. С отличием окончил Свердловский юридический институт по специальности «правоведение», после чего стал преподавателем, а затем деканом судебно-прокурорского факультета в родном вузе. После защиты докторской диссертации в 1978 стал самым молодым доктором юридических наук в СССР.

Екатерина Дегай: Юрий Ильич, добрый день.

Юрий Скуратов: Здравствуйте.

ЕД: Сейчас вы председатель национального комитета саморегулируемых организаций третейских арбитров и судей. Перед интервью я общалась с опытными юристами. Они говорят, что очень немногие клиенты обращаются в третейские суды. Чем всё-таки третейский суд лучше?

ЮС: Создание нормальной инфраструктуры для российского бизнеса, о чём мы всё время говорим, предполагает развитую систему третейского судопроизводства. Её преимущество прежде всего в том, что для того, чтобы пойти в третейский суд, нужна третейская оговорка: стороны должны договориться, что решают вопросы через третейский суд. 

Во-первых, в третейском суде ты можешь повлиять на выбор судьи, а в государственном нельзя знать, кому достанется иск. Во-вторых, в третейском суде гораздо более упрощённая система судопроизводства, меньше пошлина, нет очередей, споры рассматриваются быстро. Процент добровольного исполнения решений третейского суда очень высок, раз стороны уже договорились и доверяют этому судье или коллегии из трёх судей. Естественно, есть возможность обжалования этого решения. А если стороны не исполняют решение, оно отправляется в государственный суд, тот выдаёт исполнительный лист, и исполнительный лист является частью государственной воли и исполняется в принудительном порядке.

ЕД: Почему тогда так немного людей пользуется третейскими судами?

ЮС: Третейство не получило мощное развитие из-за мощной системы государственного арбитража. Кроме того, когда третейство делало первые шаги, этот прекрасный инструмент не всегда попадал в руки порядочных и нормальных людей. Государство как-то выпустило его из-под контроля, законодательство было очень либеральное. Судьёй третейского суда могли быть лица, не имеющие юридического образования. Сами коммерческие структуры могут создавать третейские суды. Зачастую банки сами создают свои третейские суды и своих же клиентов заставляют судиться. Поэтому, собственно, и понадобилось реформирование системы. 

Сейчас минюст подготовил новый закон о третействе, в Думе идёт его обсуждение. Наша организация хочет навести порядок в системе и дать импульс развития третейскому судопроизводству через механизмы саморегулирования. 

У нас третейскими судами рассматривается около полутора процентов споров всех хозяйствующих субъектов. А в Казахстане — уже 60%. На Украине, когда там была нормальная ситуация, до 80%. Есть страны, где государственного арбитража вообще нет, и все споры разрешаются третейскими судами.

Это недоверие арбитражным судам одно время было настолько очевидным, что все крупные российские компании предпочитали судиться в Стокгольмском арбитраже. Было своего рода бегство от российской юрисдикции на Запад.

ЕД: В конце прошлого года Левада-центр проводил опрос, и выяснилось, что три четверти всех россиян вообще не верят нашим судам. Среди причин, по которым наши суды неэффективны, называют взятки и зависимость судов. Вы же много критикуете существующую систему, рассказываете о том, как сложно принимать честные решения и судьям, и прокурорам, как многие действия делаются по звонку. 

ЮС: Так это реальная проблема, что же мы её, замалчивать должны?

ЕД: Вы говорите, что так было и в то время, когда вы были прокурором, есть это и сейчас, система деградирует. Такова ваша позиция?

ЮС: Я не могу сказать, что система всё хуже и хуже. Я могу сказать, что те пороки, которые были в этой  системе, в ходе судебной реформы не были преодолены. Мы и зарплату судьям повысили, и условия для них создали, усилили гарантии их независимости, но главные проблемы — коррумпированность судей, телефонное право, их зависимость от позиции государства — так и не решены. 

Да, медленно, да, со скрипом, но кое-что положительное всё же делается. Я считаю, что большим достижением стало выделение системы арбитражных судов из судов общей юрисдикции и их специализация на коммерческих спорах. Но темп этого прогресса недостаточен. Реформа длится с 1991 года, когда ещё на съезде народных депутатов РСФСР была утверждена концепция судебной реформы. Прошло 23 года, а результатов мало. Но и проблемы серьёзные, потом что многое зависит от культуры людей, от менталитета судей. 

После краха пирамиды государственных краткосрочных облигаций Юрий Скуратов занимался расследованием деятельности 780 крупных государственных чиновников, которые подозревались в игре на рынке ГКО с использованием служебного положения. Среди них были Анатолий Чубайс, вице-премьер правительства Валерий Серов, бывший министр иностранных дел Андрей Козырев и дочери Бориса Ельцина.

ЕД: Давайте поговорим про взаимоотношения между прокуратурой и следственным комитетом. Следственный комитет как отдельная структура был выделен после того, как вы покинули пост генерального прокурора. Раньше прокуратура была юридической палицей — вела и следствие, и надзор, могла всё что угодно. А сейчас усиливается следственный комитет, и создаётся впечатление, что это новая палица. Как вы охарактеризуете эти изменения и ситуацию в целом?

ЮС: Сама идея несколько разгрузить прокуратуру и выделить следственный комитет в отдельную структуру не была плохой. Но я был крайне недоволен тем, как всё это было сделано. 

Во-первых, был период, когда следственный комитет находился внутри прокуратуры. Он был при прокуратуре, и его руководитель был первым замом генерального прокурора, но он был обособлен. Это грубое нарушение Конституции, потому что прокуратура должна представлять собой единую централизованную систему с жёстким подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и всех — генеральному прокурору, а здесь получалось, что в рамках единой централизованной системы существовал следственный блок, который никак не подчинялся генпрокурору. Он даже не мог назначить ни одного следователя. Потом они догадались и организационно выделили следственный комитет. 

Когда провели эту реформу и приняли закон, получилось так, что из-под реального прокурорского надзора вывели абсолютно всё следствие. Теперь у прокурора нет реальных инструментов надзора не только за бывшим прокурорским следствием, но и за следствием в МВД, а это 85% всего следствия, и за следствием наркоконтроля. 

Дело дошло до того, что прокурор не может сам возбудить уголовное дело. Главный орган уголовного преследования, каковым является прокуратура, не может возбудить дело, у него нет реальных полномочий влияния на следствие до этапа направления дела в суд. Да, потом прокурор может решить судьбу дела, вернуть его на доследование, может прекратить это дело и так далее — там реальные полномочия. А до этого никак. А ведь согласитесь, при недобросовестном следователе не надо доводить дело до суда. Возьмут человека под стражу, разрушат бизнес, закроют счета — таких дел сейчас много. Наше следствие сейчас во многом бесконтрольно, вот в чём трагедия. А в целом они хорошо встали на ноги, стали более независимы. 

Будем откровенны, прокуратура сама дала повод для того, чтобы её деятельность в сфере следствия критиковали, поэтому назрела реформа. Но как она проведена… Сейчас генеральный прокурор пытается отбить часть полномочий. Он снова внёс предложение о том, чтобы реально восстановить надзор. Даже когда он был, проблем было много: и незаконные отказы в возбуждении дел, незаконное взятие под стражу, незаконная волокита в расследовании дела. А сейчас этого надзора нет. Существует внутренний процессуальный контроль, который осуществляет сама система следственного комитета, но мы-то знаем, что система, лишённая реального внешнего контроля будет деградировать, коррумпироваться, работать на себя, а не в интересах государства.

В 1995 году Юрий Скуратов был назначен генеральным прокурором страны, а в апреле 1999 году по указу президента России Ельцина отстранён от должности с формулировкой «на период расследования возбуждённого в отношении него уголовного дела». Поводом послужил документальный фильм «Трое в постели». Расследованием дела занимался Владимир Путин. Юридического подтверждения подлинности плёнки получено не было.

ЕД: В разных интервью я читала о ваших сложных отношениях с действующим президентом. Вы бываете достаточно резки в своих высказываниях и однажды даже назвали это неприязнью. Это действительно так?

ЮС: Нет, почему. Моя позиция довольно последовательна. Мы с ним очень неплохо сотрудничали, когда он был руководителем ФСБ, у нас сложились деловые отношения, и не было никаких проблем. Владимир Владимирович был причастен к тому скандалу. Совершенно не по делу, что главный руководитель ФСБ занимался незаконной деятельностью. Я об этом всегда говорил. 

Неприятия его как человека у меня не существует. Более того, я сейчас поддерживаю его деятельность в части Крыма и его позицию по отстаиванию интересов России. Ну и потом, время… Да, наверное, в тот период были личные обиды, но лучший лекарь — это время.

ЕД: А когда вы в последний раз встречались? 15 лет назад?

ЮС: Да, последний раз мы встречались в Совете Федерации.

ЕД: Когда система так поступает, отторгает человека, он часто переходит в стан оппозиционеров. Это произошло с вами? 

ЮС: С самого начала я был против втягивания меня в политическую деятельность. Когда Дума предложила выступить по горячим следам, я не пошёл. Американский конгресс приглашал меня на парламентские слушания по коррупции в России — я принципиально не поехал, потому что я государственник и патриот своей страны. Я не могу сказать, что занимаюсь оппозиционной политической деятельностью. Но после испытаний, которые я прошёл, я стал одним из немногих людей в этой стране, кто может сказать правду и не побоится. Многие ведь боятся высказываться. Чиновнику этическими нормами запрещено критиковать своё государство, но я-то человек свободный. Я высоко ценю эту свою возможность.

ЕД: У вас остались властные амбиции? Вы занимали высокий пост, а в 2000 году участвовали в выборах президента, правда, набрали небольшой процент голосов. 

ЮС: А потому что были тотальные фальсификации. Я-то сейчас знаю, кое-какие материалы есть на сей счёт. Я был самым неприемлемым для власти кандидатом, поэтому все старались… В Москве у меня результат был неплохо, где-то 55 тысяч за меня проголосовало. 

ЕД: Потом была история с Госдумой в 2003 году…

ЮС: А до этого была история с Советом Федерации. Меня избрали от республики Бурятия, но вмешался Кремль. Всё делал демократ Михаил Касьянов: звонил президенту Бурятии, давил на него, сказал, что республике не будут давать денег, поэтому надо отменить решение выдвигать меня в Совет Федерации. И они через месяц под надуманным предлогом пересмотрели своё решение. Я был избран членом Совета Федерации, но к работе так и не приступил. 

А на выборах в Госдуму был найден предлог, что я якобы не указал в документах, что я не только завкафедрой, но ещё и профессор. Глупость полная. Я потом выиграл Европейский суд по правам человека, и он признал, что решение российских властей было незаконным.

ЕД: Это для вас незакрытый гештальт? Вам хочется быть во власти?

ЮС: Сейчас уже нет. Может, раньше на меня действовала и сила инерции, и обида. И ещё было рациональное желание: Бурятия — это моя родина, это небольшая республика, и я мог бы реально оказать ей помощь, будучи её представителем в Совете Федерации.

Сейчас у меня политических амбиций нет. Я занимаюсь другими делами, в частности, третейство занимает много времени. Ещё научная деятельность — я заведую кафедрой в Москве, у меня много аспирантов. Кроме того, я не порывал связь и с Уральским юридическим университетом, альма матер,. 

Кроме того, в Бурятии я возглавляю единственный в стране российско-китайский центр сравнительного правоведения. Мы активно развивали эту тему ещё до всех этих поворотов в сторону азиатского вектора. Мы с китайцами создали центр, который исследует правовые системы России и Китайской Народной Республики. У меня там много аспирантов, которые пишут по проблематике Китая. Этот центр тоже занимает много времени. 

Кроме того, надо и для себя пожить. Я люблю рыбалку, болею за «Барселону», смотрю её вживую, когда есть возможность. И внукам надо время уделять.

ЕД: То есть ну её, эту власть.

ЮС: В принципе, да.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Скуратов Юрий

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^