Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -7°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -7°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -7°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«У нас в Венгрии есть закон: любой человек может протестовать против чего угодно»

×
Разговор на Малине 22 мая 2014 в 21:01
Проблемы с видео?

Художник Жольт Ашталош рассказывает в студии Malina.am о свободе самовыражения в России и Европе, современном искусстве и своей выставке в Ural Vision Gallery.

Смотрите также:

Томас Энгельберт, координатор выставочных программ биеннале «Манифеста 10»: «В сфере искусства существует много дисциплин, но Евровидение — это всё-таки формат масс-медиа»

Художник и куратор проекта «Карантин» Леонид Харламов: «Несмотря на 19 лет, которые я живу в Германии, я чувствую себя русским, я нахожусь посередине двух культур»


Екатерина Дегай: Жольт, добрый день.

Жольт Ашталош: Добрый день.

ЕД: Вы приехали в Екатеринбург с проектом Fired but unexploded, который участвовал в Венецианской биеннале современного искусства. Через бомбы, которые были погребены под землёй и невидимы в течение большого количества времени, вы раскрываете тему затаившейся угрозы, верно я понимаю? 

ЖА: Это символический проект. Все бомбы этого проекта — это бомбы, выпущенные в течение Второй Мировой войны. Они долгое время находились под землей, не взрываясь по каким-то техническим причинам. В Будапеште, например, эти бомбы находят во время реконструкции или ремонта зданий. Некоторые снаряды пролежали там более 50 лет, и для меня это стало своего рода символом: в Венгрии есть скрытые проблемы, угрозы, если хотите, которые так и остаются не взорванными, причем как фактически, так и метафорически. Это касается вообще всего мира. Я решил перенести эту мысль в формат искусства.

ЕД: Если есть такие затаившиеся угрозы, получается, ваша выставка, на которой вы их показываете, — это призыв к действию?

ЖА: Я не могу сказать, что это призыв и провокация. Я просто хотел сказать о существующей проблеме. В проекте есть две стороны. Первая — это, действительно, скрытая угроза, которая была и есть. А вторая — это грация и изящество самих объектов. Это бомбы, которые решили не взрываться, чем спасли жизни людей. Получается, двоякое ощущение: позитивное — от красоты и лаконичности объектов и радостное от того, что бомбы не взорвались, и негативное — от самого факта, что они были предназначены для убийства. 

ЕД: Вы говорите о бомбах как о живых объектах.

ЖА: В основе этого проекта лежит глубокая идея. Как мне кажется, в мире есть очень много вещей и ситуаций, которые на первый взгляд не представляют опасности. Они красивые, приятные внешне, но таят в себе массу опасности. Например, общество потребления — это удобно, мы к этому привыкли. Но подводных камней здесь предостаточно. И говорить можно бесконечно, не только об обществе потребления, но и о политике, социальной сфере и других областях человеческой жизни. 

ЕД: Какие идеи Венгрия сейчас представляет в мире? 

ЖА: Я представил этот проект тогда, когда пришло время говорить о Венгрии. Мы тогда поменяли систему с коммунизма на демократию, и это изменение прошло гладко, без проблем. Но с тех пор осталось ещё много нерешённых вопросов, которые вызывают резонанс и в стране, и за её пределами. На Венецианской биеннале мне сказали, что проект хорош, он говорит о проблеме страны и всего мира, то есть имеет не только локальное, но и глобальное значение. 

ЕД: Что вы думаете о российском современном искусстве?

ЖА: Я могу назвать несколько имен художников, известных во всем мире, например, АЕС+Ф или «Синие Носы». В России есть очень много интересных и перспективных современных художников. И вообще мне очень приятно, что «Манифеста» в этом году будет проходить в Санкт-Петербурге. Это культурная столица, известная раньше классическим, традиционным искусством, и вот теперь на какое-то время современное искусство со всего мира сконцентрируется в Петербурге. Это будет интересно.

ЕД: В нашей стране современное искусство достаточно сильно политизировано. Как вы считаете, должен ли художник высказывать свою политическую позицию, взаимодействовать с властью, пытаться её в чём-то убедить? 

ЖА: Я знаю художников, которые занимаются политикой. И если объективно, то художники всегда достаточно тесно связаны с политической ситуацией в стране и мире. Но есть и такие, которые совершенно не думают о политике. Поэтому мы не можем сделать каких-то выводов. 

В своих работах лично я не пытаюсь обратиться к политике. Я просто хочу высказать свои ощущения и чувства. Да, иногда они оказываются в одной плоскости с политическими смыслами. Я хочу задавать вопросы, но они звучат не напрямую, а издалека. Для меня важно, чтобы было расстояние между произведением искусства и политикой. 

ЕД: Самая громкая российская история — Pussy Riot. Как к ней относятся в Венгрии? 

ЖА: Я думаю, что такая ситуация была бы невозможна в Венгрии. У нас каждый может сказать всё, что он думает, как угодно и кому угодно, хоть премьер-министру, хоть президенту. И если кто-то хочет устроить протестную акцию, он просто должен предупредить полицию, чтобы те в свою очередь могли организовать безопасность. А вообще, у нас есть закон — человек может протестовать против чего угодно. 

ЕД: Девушки из Pussy Riot стали героинями в Европе, но, с с другой стороны, когда о них говорят в России, то вспоминают о вере и о границах, которые нельзя пересекать. 

ЖА: Можно протестовать против чего угодно, но когда человек выступает, он должен быть аккуратным. Надругательство над церковью было некорректным. Протестующий отвечает за свои поступки и слова. 

ЕД: Ещё один российский проект на грани допустимого — работы художника Петра Павленского. Он зашивал себе рот, прибивал себя к брусчатке Красной площади. Как вы относитесь к таким формам современного искусства?

ЖА: Я понимаю такого рода вещи. Зависит от художника, как он хочет выражать свои идеи, а идеи первостепенны. Для их реализации мы можем выбирать как приметы, что нас окружают, так и своё собственное тело. 

Конечно, я не буду зашивать себе рот, я делаю другое искусство, но я признаю и такие подходы, если там есть глубокая идея и сильное содержание. Должна быть энергетика и сила, чтобы до зрителя дошло. 

ЕД: Мне иногда кажется, что российскому художнику для победы на каком-нибудь международном фестивале нужно сделать работу про то, как в России плохо. 

ЖА: Важно, чтобы художник был честным и сам верил в то, о чём он говорит. Он выражает своё мнение, а зритель уже сам решает, соглашаться или не соглашаться. 

ЕД: Какие тенденции и направления в современном искусстве вам нравятся? 

ЖА: Основной тренд сегодня — это концептуальное мышление. Оно основывается на концепциях и идеях. Художник придумывает идею, затем визуализирует её, придумывает техники, которые лучше всего подходят — это может быть скульптура, живопись, фотография. Всё зависит от идеи, она первостепенна.

ЕД: Что ещё вас волнует, кроме темы затаившейся угрозы, о которой мы уже говорили?

ЖА: Не так давно я закончил работу над фильмом о природе. У меня был интерес к такому формату, потому что мы живём в обществе потребления и уделяем природе мало внимания. Это фильм о парке-заповеднике, он достаточно медленный по темпоритму. Я хотел показать виды, детали, красоту. Там есть и символизм: когда человек смотрит этот фильм, он смотрит внутрь себя, где есть нетронутый кусочек души, неподвластный влиянию общества. В этом фильме я искал прекрасное, вечное. 

В современном мире критические работы более популярны, но мне иногда это жутко скучно. Если говорить об авангарде, то его задачей было разрушить и начать новое. И я считаю, что авангард уже завершён, всё разрушили. Теперь пора строить позитивное и светлое.

ЕД: Ural Vision Gallery, в которой проходит ваша выставка, совсем новая. О ней говорят как о галерее мирового уровня в Екатеринбурге. Можно ли её сравнить с мировыми и европейскими галереями, где вы также выставлялись?

ЖА: Я познакомился с Ural Vision Gallery в Будапеште. Ребята произвели на меня приятное впечатление, и после этого я пригласил их к себе в студию, мы пообщались. После они показывали несколько работ моих на арт-ярмарке в Болоньи. И уже потом меня пригласили сюда, чему я очень рад и планирую дальше продолжать сотрудничество с Ural Vision Gallery.

ЕД: Эту галерею создал екатеринбургский бизнесмен Виктор Лощенко. Он хочет, чтобы галерея была сделана по-европейски и чтобы искусство, которое там представлено, было должного уровня. Но в России галерейный бизнес находится в зачаточном состоянии, в отличие от Европы и Америки, где это большая индустрия. Как вы думаете, насколько это рискованная в смысле бизнеса затея — делать в России галерею?

ЖА: Я европеец, и о бизнесе в России могу сказать мало. Но во всем мире создавать галерею — это рискованно. Надо быть очень смелым человеком, чтобы создать галерею. Для успеха нужна команда профессионалов, которые отлично разбираются и в искусстве, и в бизнесе. Только храбрые люди делают галереи по всему миру.

ЕД: Вы думаете о деньгах, когда создаёте свои работы? 

ЖА: Быть художником сложно. Когда он создаёт, он не должен думать о деньгах. Если он будет думать о продаже, то уйдёт в коммерцию и потеряет идею. Художник может работать в других сферах, и зарабатывать на жизнь. Я, например, арт-директор в одном из крупнейших рекламных агентств Венгрии, на это живу и не отвлекаюсь во время творчества.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^