Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Томас Энгельберт, координатор выставочных программ биеннале «Манифеста 10»: «В сфере искусства существует много дисциплин, но Евровидение — это всё-таки формат масс-медиа»

×
Разговор на Малине 14 мая 2014 в 17:46
Проблемы с видео?

Разговор в студии Malina.am о коррупции в искусстве, символах Европы и о том, что интереснее: соседство или антагонизм современного искусства и классики.

Смотрите также:

Художник и куратор проекта «Карантин» Леонид Харламов: «Несмотря на 19 лет, которые я живу в Германии, я чувствую себя русским, я нахожусь посередине двух культур»

Фотохудожник Аксель Хансманн об объектах советской армии в ГДР: «Когда я попадаю в заброшенную больницу и мне открываются картины со сценами из русских книжек, мне важно, что это не только военные объекты, что здесь были люди творческие»


Томас Энгельберт — координатор выставочных программ биеннале «Манифеста 10», продакшен-координатор бельгийской «Манифеста 9» и технический директор испанской «Манифеста 8». Кроме того, реализовал художественные выставочные проекты в Германии, Франции, Испании, Бельгии, России, Белоруссии, Мексике, США и Канаде.

Ольга Чебыкина: Томас, добрый день.

Томас Энгельберт: (здоровается по-русски) Добрый день.

ОЧ: Вы проводите «Манифесту» уже третий раз и из-за этой  работы ведёте кочевой образ жизни. Вам это близко — новая страна каждые два года?

ТЭ: Это, конечно, бывает утомительно, но невероятно интересно. Я начал путешествовать, когда мне было 16 лет, и мне было очень любопытно лучше узнавать этот мир, видеть больше, чем то, что мы видим постоянно. Это огромная привилегия — иметь возможность работать в разных средах, контекстах, культурных и социальных особенностях. Это самый лучший способ многому научиться. 

ОЧ: Википедия сообщает, что постоянная смена места проведения биеннале — это своеобразная страховка от коррумпированности. Но разве может быть коррупция в искусстве?

ТЭ: Я думаю, что, как и в любом большом проекте, вы можете прогадать. Большой проект — это бюджет, деньги, которые были привлечены. Соответственно, найдутся и люди, которые заинтересованы в этих деньгах. Сколько я нахожусь на «Манифесте», мы постоянно работаем с государственными институтами и налоговой инспекцией, которые тщательно отслеживают наш бюджет. Есть команда, которая курирует деньги, поступающие от государства и международных организаций, следит, чтобы средства ушли по назначению. 

Но в нашем случае люди посвящают себя, скорее, искусству, а не деньгам. Я сам, например, путешествую только с ручной кладью. 

Наша команда несёт ответственность перед теми фондами, с которыми мы работаем. И они, конечно, в любое время могут поинтересоваться, куда они инвестируют свои деньги. 

ОЧ: «Коммерсантъ» пишет: «Опыт «Манифесты» показывает, что современное искусство можно выставлять везде, от Люксембурга до Урюпинска. Сегодня оно способно конденсироваться в некое облако и свободно лететь в любую географическую точку. Правда, облако держит на коротком поводке координационный совет в Роттердаме. Он назначает кураторов и от него, а не от попутного ветра зависит, полетит ли оно дальше на Восток после Будапешта. И поводок он держит крепко». По каким принципам определяется следующая точка для «Манифеты» и имеет ли значение политика при выборе места? 

ТЭ: Любая страна может легко принять участие в «Манифесте». Международный совет принимает решение, и исходя из этого становится ясно, куда «Манифеста» поедет в следующий раз. Каждый раз решается, должны ли мы поехать в одну и ту же страну, и каждый раз это вопрос открытого диалога. 

Основное требование «Манифесты» — кураторская свобода и независимость. Принимающая страна предлагает часть финансирования, а «Манифеста» при этом требует свободу слова. 

Безусловно, бывают разные ситуации, сложные политические отношения. Тогда мы решаем не ехать в страну, потому что это может быть слишком опасно. Но мы понимаем, что мы существуем в обществе открытого диалога, в цивилизованном мире, и искусство ставит своей целью организовать этот диалог. 

«Манифеста» — одна из крупнейших и наиболее влиятельных европейских биеннале современного искусства. Каждые два года она проводится в новой стране. Это исследовательский проект по изучению разных частей Европы с опорой на их историю, самобытность и местоположение. Он имеет репутацию интеллектуальной выставки, которая углубляется в серьёзные мировые проблемы и историю взаимоотношений между различными регионами и народами. На этой биеннале нельзя выставиться дважды.

ОЧ: Впервые «Манифеста» была проведена в 1994 году в Роттердаме. Она позиционируется как выставка свободной и объединённой Европы, она почти ровесница Евросоюза. «Манифеста» стала возможна только после падения Берлинской стены. Можно назвать эту выставку неким символом объединённой свободной Европы и какие задачи стоят перед ней, если это действительно представительство Европы во всём остальном мире?

ТЭ: Манифеста — посол европейской культуры, но её команда интернациональная. Недавно куратором, например, был Куатемок Медина из Мексики, были и египетские, и российские кураторы. Мы пытаемся космополитично представить весь мир. В комитете тоже есть люди из разных стран: Индия, Австралия, Германия, Америка. Так получается, что «Манифеста» — международный организм. Я считаю, что мир стал очень тесным, поэтому мы можем работать в сообществе и в то же время адресовать индивидуальное социально-политическое видение. 

ОЧ: Я хочу спросить про конкурс «Евровидение» и его победителя Кончиту Вурст, молодого человека с бородой, правда, не такой красивой, как у вас. Как вы думаете, что это такое: эпатаж или глобальный символизм, победу толерантности над всеми остальными общечеловеческими ценностями? В русскоязычных социальных сетях часто пишут, что Кончита Вурст — это и есть символ современной Европы. Вы с этим согласны? 

ТЭ: Прежде всего, я бы хотел разделить понятия культура и искусство. Это — культура. В сфере искусства существует  много дисциплин, но Евровидение — это всё-таки мейнстрим и событие формата масс-медиа. 

Я не следил за контекстом, а посмотрел лишь короткое видео. Что касается музыки: певец может быть молодым или старым, красивым или нет, но если он делает хорошую музыку, он побеждает. А ещё это своего рода высказывание. Я помню времена, когда я рос: тогда в обществе был иной климат. А сегодня европейцы хотят всячески демонстрировать свою толерантность, и их не пугают такого рода явления в массовой культуре. 

Наверное, победу Кончиты Вурст можно назвать победой толерантности, но я не стал бы уделять этому факту больше внимания, чего он того заслуживает. У каждого есть право на самовыражение, и мы не можем судить людей только по тому, как они выглядят, или по тому, как они хотят себя видеть. 

ОЧ: Юбилейная «Манифеста 10» пройдёт в Санкт-Петербурге, в Государственном Эрмитаже. Приоткройте завесу тайны: что входит в её программу?

ТЭ: Мы всё ещё не знаем, как это будет происходить. У нас было свыше 50 заявок. 10 проектов пройдут в Зимнем Дворце. Это очень неожиданно, это великая привилегия — быть допущенными в это уникальное место. Основная коллекция будет представлена в главном штабе, который является зданием отдела современного искусства Эрмитажа. Также будет большое количество коллекций по всему городу и 24-часовой концерт на Витебском вокзале. Мы сотрудничаем с центром Курёхина, делаем много проектов, и часть из них будет для зрителей совершенно бесплатной. 

Куратор проекта Каспер Кёниг взял за отправную точку появление Санкт-Петербурга, времена Петра I, окно в Европу. Исторически Петербург — это место взаимообмена. У Эрмитажа есть уникальная коллекция, которая рассказывает об истории мирового искусства, начиная с Древнего Египта, а приглашённые нами художники производят новое искусство. Некоторые из них привозят готовые проекты, и всё это включает в себя множество техник: перформанс, инсталляцию, скульптуру… 

ОЧ: В рамках образовательной программы Уральской биеннале вы проводите мастер-классы о менеджменте арт-проектов и читаете серию лекций, которая называется «Производство новой художественные работы в городском общественном пространстве». Это больше про то, как придумать и реализовать проект и продвинуть его массы или про то, как окупить проект?

ТЭ: К счастью или к несчастью, я получил образование художника самостоятельно, и с коммерческой точки зрения я бесполезен, потому что никогда не думал об этом аспекте. 

В производстве современного искусства всегда есть условия и ограничения. Конечно, художник свободен в своём выборе, но в первую очередь он думает о своём произведении искусства. А наша команда должна придумать, как преподнести это произведение публике. Идеи могут быть безграничными, но с практической и финансовой точки зрения есть ограничения. И это уже задача команды — понять, как лучше сработать. 

Весь процесс происходит в диалоге между художником и куратором, и уже потом появляется публика. Мы думаем о зрителях: это могут быть молодые люди или пожилые, те, кто понимает, и те, кому надо транслировать смыслы современного искусства, если они к ним не привыкли. И важна административная часть: когда мы делаем проекты в публичном пространстве, они должны быть безопасны для зрителей, которые, например, могут решить залезть на какую-то фигуру. 

ОЧ: Есть ли какой-то кейс из воплощённого, который вас самого поразил? 

ТЭ: В каком-то смысле все мои проекты — это дети. Бывают особенные моменты, когда я вижу реакцию публики. Я могу пойти в Эрмитаж, посмотреть живопись, и это вызывает эмоции, поскольку я привык читать такого рода информацию. В итоге искусство приводит к процессу размышления — это и есть наша цель.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^