Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторая серия: «Равнение на Запад»

×
Капиталисты. 25 лет спустя 2 апреля 2014 в 16:30
Проблемы с видео?
В материале:

Баков Антон, Савельев Валерий

А также

Табаков Олег, Грей Дэвид, Колотурский Александр, Иноземцев Владислав, Павлов Анатолий, PricewaterhouseCoopers

Конец 90-х и начало нулевых — период фундаментального разворота лицом к Западу. Тогда мы узнали про IPO, MBA и международную финансовую отчетность. Непроваренные пельмени — русский бизнес образца начала 90-х — теперь были почти готовы к употреблению. Стал ли наш бизнес цивилизованным? Влился ли в международный окончательно и бесповоротно? Нащупать нашу новую идентичность — задача этой серии проекта.

Смотрите также:

Первая серия. «Колыбель»

Третья серия. «Преемники»


Мне нравится эта фотография. Я ездил на строительство газопровода Ямал-Европа, который идёт через несколько стран, в том числе через Польшу. Одним из моих клиентов был Газпром. Трубу прокладывали зимой, и это было удивительно… Это 1995 год. Исторический момент.

— Дэвид Грей, управляющий партнёр PwC в России

В моём кабинете найдётся ещё пара вещей, которые мне по душе. Например, факел из Казани, где проходила Универсиада. Мы работали в оргкомитете. Но ещё более впечатляющее — вот это, мой персональный факел Сочи. У меня была возможность пронести олимпийский огонь по набережной в Москве. Пожалуй, это был самый волнительный момент моей карьеры в России.

— Дэвид Грей, управляющий партнёр PwC в России

Экскурсию по своему кабинету для нас проводит Дэвид Грей, глава PricewaterhouseCoopers в России. Офис компании находится в одном из самых нью-йоркских или лондонских мест деловой Москвы, на Белой площади — это архитектурное воплощение того, как сильно русский бизнес интегрировался в деловой мир Запада.

По одну сторону — офис самого богатого человека в России Алишера Усманова (его личное состояние Forbes оценивает в 17 млрд 600 млн долларов). А по другую сторону прописались Deloitte и PricewaterhouseCoopers — пастыри, духовники и проводники российского бизнеса в мировую предпринимательскую семью. Их с Усмановым разделяет, а возможно, и соединяет, небольшой старообрядческий храм Николы Чудотворца.

PricewaterhouseCoopers уже 165 лет. 425 компаний из 500 в мировом рейтинге корпораций Financial Times — клиенты PwC, у которой 770 офисов в 158 странах мира. Свой первый поход в Россию компания предприняла больше ста лет назад, в 1913 году, на пике российского экономического могущества. Но из-за революции деятельность в стране проигравшего капитализма пришлось быстро свернуть. 

Вернулась PwC уже в страну проигравшего социализма в 1989 году — ровно 25 лет назад.

За эти 25 лет мы увидели феноменальные изменения, которые происходили в стране, в первую очередь изменения менталитета и подходов к ведению бизнеса. Мы видим, что сегодня пришло новое поколение людей, новое поколение предпринимателей.

— Дэвид Грей, управляющий партнёр PwC в России


Взаимодействие очень цивилизует российский бизнес. Мы видим, что, например, на российские компании, пусть даже частично представленные в Лондоне, распространяется действие английских законов. Я думаю, что такая интернализация — это положительный момент.

— Владислав Иноземцев, экономист, социолог, профессор

Конец 90-х и начало 2000-х — период фундаментального разворота лицом к Западу. Покупка четверти акций государственного «Связьинвеста» финансистом Джорджем Соросом в 1997 году — знаковая сделка для страны и всего мира. Сорос поверил в Россию и дал сигнал всем остальным инвесторам: вкладывайте, можно! Цена его персональной веры — один миллиард восемьсот миллионов долларов: столько он заплатил за «Связьинвест». С этого момента мы узнали про IPO, международную финансовую отчетность, MBA, кэш-флоу. Непроваренные пельмени — русский бизнес образца начала 90-х — теперь были почти готовы к употреблению. 

Стал ли наш бизнес цивилизованным? Влился ли в международный окончательно и бесповоротно? Нащупать нашу новую идентичность — задача этой серии проекта. Известный уральский художник Михаил Сажаев, который сам много лет прожил в США, чьи картины находятся в галереях и частных коллекциях в 28 странах мира, поможет нам запечатлеть эпоху в лицах.


Дэвид Грэй, глава PwC в России, впервые приехал в Москву 20 лет назад на неделю. Потом на две недели. А потом просто остался здесь. Три года назад женился, любимая женщина — русская. Матрёшки в кабинете — русские. Иконы — русские. Из России с любовью вспоминает о Британии.

Я приехал в Россию в 1994 году, когда самый экстремальный этап в бизнесе у вас уже был позади. Но могу сказать, что схожие процессы проходили и в США, и в Великобритании во время индустриальных революций. Тот же Рокфеллер в США — с одной стороны, он был бизнес-героем, а с другой стороны, государство пристально следило за его деятельностью, ведь он вёл достаточно агрессивный бизнес: распределял активы, разбивал компании на более мелкие… Пример России не уникальный, уникально только то, что все изменения у вас происходили невероятно стремительно. На мой взгляд, кто-то установил нереальные сроки этой трансформации — три, четыре, пять лет, — а для нормального перехода должно было смениться целое поколение.

— Дэвид Грей, управляющий партнёр PwC в России

Начало 2000-х — это эпоха передела собственности. Это уже не бандитские разборки, а широкомасштабные юридические войны, в которых жонглировали реестрами акционеров и противоречащими друг другу решениями судов — «маски-шоу». Самые громкие рейдерские захваты на Урале — Серовский завод, Екатеринбургский мясокомбинат, Салдинский метзавод и, конечно же, Химмаш, где сошлись Антон Баков, Павел Федулёв и Андрей Ахтямов, на тот момент три депутата.

Мы приехали сюда. Стояла вышка, она нас подняла наверх. Там уже был Ахтямов сотоварищи.

— Антон Баков, бизнесмен, основатель Монархической партии России

Сам по себе рейдерский захват предполагает определённый уровень формализации отношений. Вы должны иметь акционерное общество. Вы должны иметь оформленные долги, а не сумку денег за столом. С начала 2000-х, по сути, рейдерские захваты стали невозможны без контроля судебно-исполнительной системы.

Доказать состав преступления было невозможно. Есть статья, но подвести под неё исключительно сложно. В чём рейдерский захват, если вы по суду взыскиваете своё, хотите изменить структуру, купить официально оформленные акции?

— Владислав Иноземцев, экономист, социолог, профессор


В те времена у предприятия могло быть и 150-180-200% акций. Судебная система была выстроена таким образом, что можно отсудиться в одном суде в одном регионе, апелляцию подать в другом суде, а люди из первого даже не узнают, что их решение отменено другим судом. Таким образом, было два как бы легальных рееста, благодаря которым люди бились за свои активы. Бились вполне законно. И все схемы по переделу собственности были легальными.

— Андрей Горбатов, в 2000-х — журналист, освещал рейдерские захваты в Екатеринбурге

Самого известного российского рейдера Павла Федулёва, собственно, судили не за рейдерство. 20 лет он получил за организацию заказных убийств. Мы хотели записать интервью и с ним, прошли даже все необходимые согласования — с ГУФСИН, с судьёй, но сам Павел Федулёв, ранее так любивший публичность и медийное внимание, больше с журналистами разговаривать не хочет. За решёткой он уже восемь лет.

Это был, наверное, самый пассионарный и энергичный человек, которого я знал. Энергетика из него пёрла. Пока один человек чешет репу, он успевал каких-нибудь пять заводов за это время захватить. Это уникально. То, что он в тюрьме, с одной стороны, обедняет жизнь Свердловской области, она теперь такая тихая. С другой, сколько он человек убил в ходе этих процессов… Жить стало безопаснее.

— Антон Баков, бизнесмен, основатель Монархической партии России

Это знаменитые кадры драки за директорское кресло на Химмаше. Съёмки екатеринбургского Четвёртого канала быстро перекочевали на федеральные, и вся страна узнала своих героев.

Федулёв подходит к Глотову, говорит, что надо переговорить. Они отходят на три метра, Паша делает вот так жопой, отталкивает Глотова и садится в кресло. Важна же психология, понимаете: кто в кресле, тот король. Это же трон.

Я был единственным человеком, которого судили за разборку. Она была последней, после неё уже ничего не было. Наступало новое время: появились полпреды, появился Путин. Я считаю, что это последнее деяние моей молодости. Наступила взрослая жизнь.

— Антон Баков, бизнесмен, основатель Монархической партии России

Очевидно, что среди рейдеров были не только такие явные антигерои, как Федулёв. Были и те, кто сейчас владеет большими предприятиями и о происхождении капиталов которых лучше не говорить — это давно табу.

Должен был произойти новый передел, должны были прийти новые люди. Вместо того, чтобы сидеть и ничего не делать, они хотя бы что-то делали. Они любыми путями пытались зайти на завод и что-то там делать, начать зарабатывать деньги. И они брали на себя ответственность. Все же думают: о, я пойду возьму предприятие, и у меня всё будет так классно! Я был миноритарным акционером предприятия и могу сказать, что когда приходит момент зарплаты — а предприятие ещё толком не запущено, а оно досталось после неэффективного собственника, — либо надо достать деньги из кармана, либо договориться, либо занять, а это огромная ответственность.

— Андрей Горбатов, в 2000-х — журналист, освещал рейдерские захваты в Екатеринбурге


Как говорят в Великобритании, это было давно — 15 лет назад. Сейчас система ценностей изменилась, сейчас в Лондоне никого не интересует, кто как заработал свой капитал, если только эти люди не покупают футбольные команды.

— Дэвид Грей, управляющий партнёр PwC в России

Диплом Master of Business Administration в начале 2000-х — знак качества, статуса и элитарности. Бизнес-школу, где его можно было получить, первой на Урале создала Лариса Гусева. Впервые MBA у нас запустили в 1997 году при участии американской бизнес-школы Ричарда Айви.

Слово MBA в Екатеринбурге не знал никто. Мы везде повесили растяжки, и первая группа, которая собралась учиться, шла на эти три буквы, не понимая по существу, что это такое.

— Лариса Гусева, основатель Урало-Сибирского института бизнеса

Сидят наши бизнесмены, человек 20-25, в аудитории. И преподаватель, молодой человек, говорит: «Ну, вот представьте, что вы заработали свой первый миллион долларов». Все наши ребята в аудитории смотрят так, и один говорит: «Но я свой первый миллион долларов заработал в 1995 году, три года назад». Другой говорит: «Я свой первый миллион заработал в 1994 году». Вот тут у преподавателя из Канады произошёл экзистенциальный кризис.

— Лариса Гусева, основатель Урало-Сибирского института бизнеса

«Ниотан» мы строили вместе с профессором Антонио Менегетти, под его руководством и с его участием. Здесь существует много удивительных вещей, очень сильных вещей с архитектурной точки зрения. Например, наше место для уединения, медитации и размышления.

— Лариса Гусева, основатель Урало-Сибирского института бизнеса

В загородном кампусе Урало-Сибирского института бизнеса эта зона для медитаций, сами аудитории и пространство для жизни студентов организованы в соответствие с учением Антонио Менегетти, итальянского философа и основателя онтопсихологии. При всей неоднозначности Менегетти его книгами зачитывались многие бизнесмены, Лариса Гусева в том числе, и MBA в Екатеринбурге имел привкус онтопсихологии.

Бизнес-школы в России — это огромный пузырь. Это только понты, за которые берутся большие деньги. Обучение проходит с привлечением западной профессуры, которая не понимает специфики российского бизнеса. Русские бизнес-школы — это просто корочки.

— Владислав Иноземцев, экономист, социолог, профессор

Так скептически к бизнес-образованию относились не все. Многие пробовали строить бизнес по западным учебникам. Лучше всех это получилось, пожалуй, у Тимура Горяева. В западных бизнес-школах учился и он сам, и все его топ-менеджеры. «Калину» он создал из руин «Уральских самоцветов», армейской дисциплины и книжных советов Джека Траута.

С уровня региональной фабрики она взлетела на международную орбиту. А в октябре 2011 года Горяев продал свою компанию мировому гиганту Unilever за 390 миллионов евро. Сегодня он живёт в Лондоне. В Екатеринбурге у него остался девелоперский бизнес, которому до масштабов «Калины» ещё далеко.

Как правило, в России бизнесы по-другому не начинаются. Если человек потратил пять-семь лет на отстройку бизнеса, а потом его продал, с высокой долей вероятности новый бизнес начат не будет, потому что издержки огромны, и с каждым годом они становятся всё больше. У нас другая бизнес-среда, гораздо более огосударствленная.

— Владислав Иноземцев, экономист, социолог, профессор

Дипломом MBA сегодня никого не удивишь. Кто-то в бизнес-образовании разочаровался, кто-то считает, что учиться можно только в западных школах. Отечественные школы, отвечая на это, пытаются конкурировать со всем миром,  локализуя образовательные программы под российские реалии.

Наши основные конкуренты — Европа. Но не Лондонская школа бизнеса. Есть много компаний, бизнес-школ в Швейцарии, в Германии, небольшие такие. Они действительно похожи на нас и некоторые вещи делают лучше, чем мы. Но в каких-то вещах мы лучше. В любом случае, знания российского бизнеса там нет.

— Лариса Гусева, основатель Урало-Сибирского института бизнеса

Президент AVS Group Валерий Савельев покупает скрипки. Сейчас в его коллекции восемь инструментов. Он создал благотворительный фонд имени известного скрипача Дмитрия Когана. Пять скрипок он передал в безвозмездное пользование Свердловской филармонии.

В коллекции есть скрипка итальянского мастера Антониацци, это конец XIX века. Самая лучшая скрипичная школа в мире, конечно, итальянская. Есть альт замечательного мастера Вильома, француза, которого называют французским Страдивари.

— Александр Колотурский, директор Свердловской филармонии

Чтобы купить инструменты на оркестр, нужно минимум три миллиона евро. Это тот минимум, с которого начинается хоть что-то. А если нормально, то это 70-80 миллионов евро. Столько тратят американские оркестры на инструментарий.

— Александр Колотурский, директор Свердловской филармонии

Благотворительность и меценатство в начале нулевых стали робко входить в моду у рассудочного свердловского предпринимательства. Пионером в фандрайзинге стала филармония. Её руководители после поездки в США научились монетизировать свою близость к первому лицу области и пытались работать с репутацией бизнесменов. 

В 2001 Эдуард Россель при участии Владимира Спивакова передал филармонии скрипку Бергонци за 200 000 долларов. Через три года на арфу скинулись Уральский оптико-механический завод, «Корин-холдинг», Уралвнешторгбанк, Уральский приборостроительный завод и Rockwood Enterprises LTD Кипр. Позже среди дарителей появились Сбербанк, «Уральские авиалинии», «Синара». Виктор Вексельберг купил концертный рояль фирмы Steinway за 180 000 долларов.

За 14 лет филармония вложила в покупку инструментов более 580 000 долларов благотворительных пожертвований. 

Отдельной строкой проходят инструменты, переданные в пользование филармоническому оркестру из частной коллекции Валерия Савельева — четыре скрипки и альт начальной стоимостью 48 миллионов рублей.

Я помню, как давно мы договаривались с ним, и я рассказала эту схему. Я доказала ему, что инвестирование в старинные инструменты — один из самых выгодных типов инвестирования. Этот вид стоит на втором месте по окупаемости после наркотиков. Скрипки быстро дорожают, их не становится больше. Они звучат, они наращивают свою историю. Инструмент, который Россель подарил нам через Спивакова, стоил 170 000 долларов в 2000 году. Сейчас он стоит около миллиона долларов. Российский бизнес это понял и начал вкладываться, поддерживая и сохраняя культуру.

— Алла Петрова-Лемачко, заместитель директора по развитию и работе с благотворителями Свердловской филармонии


Мы уже второй год подбираем скрипку Страдивари. Хочется, чтобы она всё-таки была в коллекции, но решение пока ещё не приняли.

— Валерий Савельев, основатель инвестиционной компании AVS Group

Тех, кто готов заниматься благотворительностью ради культуры, профессиональные фандрайзеры делят на несколько типажей. Самая малочисленная группа — те, кто действуют из любви к искусству. Ценителей мало и больше не становится. Даже в совете попечителей филармонии, пожалуй, наберётся не больше пяти человек, которые по-настоящему разбираются в объекте своей страсти. Более многочисленны те, кто занимается благотворительностью для того, чтобы поставить себе памятник при жизни, оставить после себя след в истории. И наконец, есть те, для кого благотворительность — это новая возможность выстроить деловые отношения, зайти в те двери, которые раньше были наглухо закрыты.

По Фёдору Михайловичу Достоевскому, совесть — это часть доступной человеку истины. А всё остальное относится к тому, сохранил ли ты себя таким, как тебя мама и папа на свет произвели, протянешь ли ты руку помощи, не думая о том, что тебе за это будет, а просто потому что рефлекс такой. Вот и всё. Я довольно старомодно, почти хрестоматийно ко всему этому отношусь.

— Олег Табаков, художественный руководитель МХТ им. А. П. Чехова

Дружбе бизнесмена Анатолия Павлова, владельца более 50 предприятий, с известным артистом, режиссёром и худруком МХТ имени Чехова Олегом Табаковым уже больше 20 лет.

Я его называю Олег Палыч, Олег. А за глаза — Табак (смеётся). Мы с удовольствием встречаемся, разговариваем о жизни, философствуем. Наша дружба больше духовная, чем материальная.

— Анатолий Павлов, основатель НП «Объединение заводов ФИНПРОМКО»

Мы друзья с Толей. А замечательный поэт Светлов так писал: дружба — понятие круглосуточное. Он кормит меня… Я приезжаю к нему дней на семь-десять, прихожу в себя. Я ведь сирота. У меня братишка двоюродный и сводная сестра, вот и всё моё богатство.

— Олег Табаков, художественный руководитель МХТ им. А. П. Чехова

Табаков и Павлов познакомились на почве благотворительности. Павлов как заядлый театрал с 1995 года оказывает регулярную спонсорскую и благотворительную помощь всем театрам области, а также московской «Табакерке», которой руководит Олег Табаков. Он выплачивает из личного фонда ежемесячные стипендии десяти самым одарённым студентам школы-студии МХАТ имени Немировича-Данченко.

А мне наплевать, как российское общество воспринимает богатых. Толя оказывает немалую помощь людям, я полагаю, никогда не думая, что ему за это будет. И это самое главное, и это дороже всего для меня.

— Олег Табаков, художественный руководитель МХТ им. А. П. Чехова

Ещё один типаж благотворителей, который выделяют фандрайзеры, — те, кому важно «очиститься», исправить репутацию. В золотой век меценатства в России — во второй половине XIX века — выдающимся филантропам даровалось дворянство. Морозовы, Мамонтовы, Третьяковы — ещё вчера их деды копали землю, а сегодня это высшее общество. История повторяется. Многие, кто заработал быстрые деньги в 90-е, но успел подмочить репутацию, используют институт благотворительности для изменения имиджа.

Мой 20-летний опыт даёт основание говорить о том, что благотворительность — это инструмент изменения социального статуса. Со мной часто спорят, говорят: он помогает, потому что ему нужна реклама. Да бог с ней.

На моей памяти было такое, когда один человек с ну очень сомнительной репутацией выступил спонсором концерта известного музыканта, дал большие деньги, сфотографировался с этим музыкантом. Ощущение от этого человека было такое, двоякое. Года через два-три я увидела этого человека на одном из городских мероприятий, не относящихся к филармонии. Невдалеке от этого человека стоял его сын. Мальчику было лет 12-13, и этот мальчик меня поразил, потому что он был джентльмен. Не уверена, но думаю, что мальчик воспитывался где-то на западе, в какой-нибудь английской школе. И не надо этому удивляться. Мы живём в очень быстрое время. Ребёнок отрывается от сомнительного происхождения бизнеса папы и вырастает другим человеком.

— Алла Петрова-Лемачко, заместитель директора по развитию и работе с благотворителями Свердловской филармонии

Фонд Савельева возглавляет его дочь Олеся. Школьницей она училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Недавно закончила институт. В её задачи входит поиск скрипок, отслеживание процесса покупки. В момент наших съёмок дома у Савельевых находились несколько инструментов, которые вернулись из Италии — там их реставрировали.

Это творческая работа, она интересна и моей дочери, и мне, для самообразования.

— Валерий Савельев, основатель инвестиционной компании AVS Group

Самообразование для Валерия Савельева, который быстро вырос в бизнесе, — ключевое слово. Это важно и для воспитания детей, чтобы они не выросли мажорами.

Чувствуется отношение — либо как к человеку, которому лишнего нельзя сказать, либо как к человеку, которому нужно говорить только хорошее. С одной стороны, это приятно, а с другой, когда чувствуешь, что это неискренне, это очень неприятно.

Я не считаю себя мажором.

— Олеся Савельева, президент Фонда поддержки уникальные культурных проектов им Д. Когана

Филармония в начале 2000-х даже пыталась образовывать деловое сообщество. Александр Колотурский вспоминает, что в основе всего лежал главный месседж: чтобы вести бизнес с Западом на равных, нужно знать их культурный контекст.

Предложили предпринимателям трёхгодичный абонемент, который включал 12 концертов, 123 базовые симфонии, и давал возможность козырнуть музыкальными познаниями в любой беседе. Эксперимент с треском провалился.

За дешёвой ценой в те времена не приходили. А вот когда билет на Ростроповича стоил, если не ошибаюсь, 10-15 тысяч, много народу пришло. Надо было видеть, как они сидели, а встать и уйти не могли. Вот так им и надо (смеётся).

Конечно, не совсем морально в обществе сказать: мол, ребята, вы совсем ноль, приходите, станете +1. Это надо сказать завуалировано. Раньше было легче, сейчас сложнее.

— Александр Колотурский, директор Свердловской филармонии

В Свердловской филармонии совет попечителей — устоявшийся орган, куда входят в основном предприниматели. Владимир Черкашин, Виктор Лощенко, Валерий Савельев, Андрей Бриль, Михаил Ходоровский, Алексей Рябцев — вот только несколько всем известных фамилий, которые возглавляют список правления благотворительного фонда. Всего в нём 18 фамилий тех, кто поддерживает филармонию из собственного кармана. Прообраз совета основал известный телемагнат Игорь Мишин. Сегодня попасть сюда сложнее, чем в Госдуму. Тут взвешивают всё: и репутацию, и лоббистские возможности. Деньги давно на втором или третьем плане.

Это правда, у нас достаточно строгий негласный отбор. Это нормально. Я слышала, в Америке есть советы попечителей, где место для нового члена освобождается только естественным путём, когда кто-то из совета умирает.

А в 1996 году я ещё не очень хорошо ориентировалась. Стала обзванивать структуры и позвонила в структуру Малика Гайсина. Получила по телефону ответ: кто, филармония? хотите мы вас завтра купим? Это был урок для меня, туда я больше не звонила.

— Алла Петрова-Лемачко, заместитель директора по развитию и работе с благотворителями Свердловской филармонии

Джордж Сорос, после того как в 1997 году купил 25% «Связьинвеста», деньги потерял: решение о приватизации компании растянулось до неприличного долго, её капитализация упала, и свои акции финансист смог продать менее чем за половину от первоначальных вложений. Результат инвестиций — минус один миллиард долларов.

В 2013 году общий объём иностранных инвестиций в Россию составил 170 миллиардов долларов.

После поступательного сближения с западным деловым миром из-за ситуации в Крыму страна снова оказалась как бы в точке разворота между Востоком и Западом. Впрочем, взаимопроникновение мировых экономик настолько велико, что именно бизнес сегодня — гарант сохранения баланса в мире.

Если государство способно создать среду для ведения бизнеса, в таком государстве будет процветать частный бизнес, который и определяет экономику страны.

— Дэвид Грей, управляющий партнёр PwC в России

Авторы проекта: Екатерина Дегай, Дмитрий Иванов, Ольга Чебыкина

Художник проекта: Михаил Сажаевъ

Режиссёр монтажа: Инна Федяева

Операторская работа: Иван Колташев, Виталий Кременецкий, Илья Одношевин, Максим Черных, Павел Оськин, Мурад Мурадов

Дизайн: Дмитрий Худяков

Художник: Любовь Яговитина

Композитор: Сергей Пантыкин

Текст читают: Тамара Зимина, Екатерина Дегай

Роли озвучивали: Екатерина Черятникова, Валерий Прусаков, Илья Порошин, Роман Покрышкин, Кристофер Тодд Хантли

Также проект помогали создавать: Виктория Шорохова, Людмила Яицкая, Антон Глухов, Евгения Сухова

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^