Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Елена Образцова: «Я всегда говорила: если я мужу изменю, то только с Рахманиновым»

×
Разговор на Малине 15 апреля 2014 в 17:08
Проблемы с видео?
В материале:

Образцова Елена

На минувшей неделе в Екатеринбурге открылось представительство одного из крупнейших застройщиков России — ГК «Эталон».  В день открытия перед входом в бизнес-центр «Высоцкий» художники из группы StreetArt установили уникальный арт-объект — самую большую в мире книжку-раскладушку. После открытия арт-объекта гости праздника смогли насладиться удивительным вокалом оперной примы Елены Образцовой. А оперная дива не отказала в интервью Malina.am и рассказала о строительстве международной академии музыки, причинах, по которым молодые голоса утекают за рубеж, и одиночестве.

Смотрите также:

Ирина Риндзунер — «уникальное американское сопрано» — вернулась на историческую родину

Екатеринбургский оперный театр номинировался на 13 «Золотых масок», а взял две: как в театре оценивают итоги премии


Ольга Чебыкина: Елена Васильевна, огромное спасибо, что нашли время для интервью. Каково это — чувствовать себя исключительным человеком? 

Елена Образцова: Исключительным человеком чувствуют себя только дураки, которые думают о себе больше, чем есть на самом деле. А когда человек состоялся, ему не надо ничего чувствовать, не надо ничего придумывать. Он такой натуральный, какой он есть, если он состоялся как человек, профессионал, женщина, мама, бабушка и так далее.

ОЧ: Вы счастливый человек?

ЕО: Да, я счастливый человек, потому что я иду в театр как на счастье. Я никогда в жизни не работала, я всю жизнь получала удовольствие на сцене.

ОЧ: И даже сейчас, после 15-часового перелёта?

ЕО: Ну, это уже трудящихся не должно волновать, что у меня внутри. Конечно, я всё равно счастлива. Я очень жадна до работы, я очень люблю петь и вообще не представляю, когда наступит момент и я не смогу этого делать. 

ОЧ: Знаете, здесь в коридорах люди, которые помогали организовывать ваш визит сюда, рассказывали, что пришлось арендовать рояль, и очень удивлялись, что был саундчек, и вы в течение часа готовились к тому, чтобы потом выступать 40 минут. Вы так всегда делаете?

ЕО: Да, я всегда прихожу на концерты за час. Я, может быть, не всё пропеваю, как сегодня, а только самые сложные моменты. Сегодня я пела, например, старинные русские романсы — я не пела их уже лет пять-семь, поэтому надо было их все пропеть для того, чтобы вспомнить. Это очень сложно было для меня сегодня.

ОЧ: А почему так долго не пели? Ведь это так прекрасно и востребовано. 

ЕО: Нет-нет, это очень востребовано, просто я считаю, что если мы все будем петь старинные русские романсы, то мы не будем знать, что такое музыка. Потому что надо знать и испанскую музыку, и французскую, и немецкую, и итальянскую. Поэтому я кроме того, что получаю удовольствие, ещё и воспитываю трудящихся.

ОЧ: Кстати о воспитании. Сейчас вы занимаетесь международной академией музыки. Это можно назвать вашей мечтой, делом вашей жизни?

ЕО: Я считаю, что это даже не столько мечта, сколько как казнь каждый раз. Я давно имела разговоры с Путиным и Медведевым, они подписали все письма, какие только нужны, а чиновники ничего не делают. А я не умею ходить по чиновникам, мне это очень противно. Я всю жизнь работала с лучшими театрами, с лучшими оркестрами, с великими дирижёрами, режиссёрами, певцами. Я очень много знаю, и мне хочется это отдать именно в Россию. Я прихожу и говорю, что хочу это отдать в Россию, где мне не платят за мастер-классы такие деньги, как, например, во всём мире. И я удивлена, что никто не хочет это сделать. Для меня это просто удивление.

Сейчас предложила свои услуги директриса Большого Гостиного двора в Петербурге. У них внутри Гостиного двора, прямо на Невском, стоял совершенно потрясающий особняк XVIII века. И она вдруг быстро-быстро решила его восстановить и сделать там международную академию музыки. Преподавать там будут самые великие певцы на свете, те, с которыми я пропела всю жизнь. Я всё время говорю всем, что нужно торопиться, пока мы живы, потому что сколько нам там ещё осталось. Говорю: пока мы живы, пока мы можем поделиться своими знаниями, давайте делать это быстрее. 

ОЧ: А кто будет там учиться? 

ЕО: Мы бедных ребятишек будем учить совсем бесплатно. Богатеньких, конечно, будем спрашивать, чтобы они платили деньги. Деньги нам нужны исключительно для того, чтобы звать настоящих хороших педагогов. Ещё там будет школа для ребятишек, совсем ребятишечья, подготовительная, чтобы заинтересовать маленьких. И у нас будут встречи, как мы делаем сейчас в моём центре в Питере, когда, предположим, приходит дядька с каким-то инструментом и рассказывает про него. Это для того, чтобы привлекать ребятишек в музыку. 

ОЧ: Елена Васильевна, а утекают наши голоса и наши таланты за рубеж?

ЕО: Очень сильно. Сейчас молодые ребята все побежали за рубеж, потому что там действительно очень много платят, но и не только из-за этого. Там очень много новых веяний в режиссуре, они встречаются с разными дирижёрами, режиссёрами, с хорошими певцами, так же, как и с плохими. 

Но я считаю, что трагедии никакой нет, потому что всё равно все потихохоньку обратно возвращаются. И они всё, что понасобирали по всему свету, принесут в Россию. Но всё-таки было бы хорошо, если бы директорам театров ума хватало, как у Гергиева: он разрешает всем певцам гулять по свету, но они обязаны петь в Мариинском театре. 

ОЧ: А насколько велика роль иерархичности в этой утечке? Я читала одно из ваших интервью, где вы рассказывали, что за долгие годы работы в Большом театре не спели ни одной премьеры, потому что была старшая певица. И только когда она задержалась на гастролях, вы смогли спеть Мнишек в «Борисе Годунове» и моментально стали знаменитой. Если бы не эта случайность, многого могло бы не произойти, даже при вашем огромном таланте. Насколько сейчас эта ситуация актуальна?

ЕО: Ну, случай играет в жизни очень большую роль. Если мне кто-то скажет, что это не так, то это просто по молодости. А когда жизнь уже прожита, я знаю, что случай играет громадную роль, и надо всё время не упускать своего. 

ОЧ: Сейчас в театре так же?

ЕО: Я сейчас не могу сказать насчёт нашего театра, я только знаю, что сейчас пришёл новый директор, Урин, Он мне очень нравится, он делал изумительный театр Немировича-Данченко. И мне очень нравится, что у него хватает такта не звать своих людей из этого театра. У него сейчас есть мысль создать новую труппу Большого театра, и это замечательно. Он человек тонкий и знающий, и он мне очень нравится.

ОЧ: В вашей биографии сказано, что тяга и страсть к музыке у вас началась в детском хоре Ленинградского дворца пионеров благодаря преподавателю, который там был. 

ЕО: Да, там была Марья Фёдоровна Заринская, дивная женщина, потрясающая. Она любила музыку, знала музыку, и самое главное, она знала хор и все его подземные звучания. Она выстраивала музыку не только по горизонтали, но и по вертикали. И она очень любила ребятишек, она всё для нас делала, всё, что она могла. 

Она трагически закончила жизнь — пришли какие-то бандиты и её убили. Просто страшно. Это была женщина не от мира сего, от Бога. Она нас влюбила в музыку.

ОЧ: Были ли люди на более позднем этапе вашего творчества и жизни, которых вы могли бы назвать своими учителями?

ЕО: Очень много. Был такой потрясающий Вадим Рындин, супруг Галины Сергеевны Улановой, главный художник Большого театра. Он меня научил, как читать Достоевского. Он сказал: «Читать Достоевского будем вместе». И приносил мне сначала не очень глубокие произведения, потом всё глубже, дальше и больше, и он меня влюбил в Достоевского. Под его руководством я вошла в его мир, в его духовность. Самое потрясающее, что было у Достоевского — он написал о совести и внутренней жизни человека, о внутреннем состоянии, как он страдает, переживает, как ему надо выйти из какого-то положения. Вот это никто не мог так написать, как Достоевский. Я три раза в моей жизни прочитала всего Достоевского. Я его обожаю. Так же, как я в своё время была влюблена в Рахманинова и всегда говорила своему мужу: «Если я тебе изменю, то только с Рахманиновым». Я думаю, что у нас встреча ещё впереди, там (указывает наверх). 

ОЧ: Как вы относитесь к адаптации классической музыки? У вас был эксперимент, когда вы на Первом канале вместе с Ольгой Кормухиной пели арию из «Кармен» в невероятной обработке.

ЕО: Просто похулиганили, и всё, господи.

Я считаю Кормухину потрясающей певицей от Бога. Она поёт в совершенно другой области музыки, но в ней она просто выдающаяся певица. Когда она мне предложила с ней вместе спеть, я с большим удовольствием это сделала. Так же, как я в своё время спела несколько концертов джаза с Денисом Мацуевым и Игорем Бутманом. Это называлось «Джаз на троих». Мы спели несколько концертов, это было просто классно.

ОЧ: Вы ещё играли у Виктюка. Я голову готова дать на отсечение, что многие режиссёры предлагали вам участвовать в драматических спектаклях, и, может быть, киносъёмках. Почему вы доверились только Виктюку и что это был за опыт?

ЕО: Знаешь, у меня умер муж мой любимый, которого я обожала всю жизнь и сейчас люблю. И меня вытащили в театр к Виктюку. Это был спектакль «Саломея», и там так фантастически играли ребятишки. Я пошла за кулисы, там был Виктюк, и я ему говорю: «Ну что, взял бы меня, я бы тоже у тебя что-нибудь сыграла». Так, шутя, играючи.

ОЧ: То есть это вы ему предложили?

ЕО: Да. И он, наверное, через месяц принёс мне пьесу. Называлась она «Антонио фон Эльба». Я играла старую артистку, которая уже не могла петь и пришла к доктору. У доктора был молодой мальчик, и вот мы влюбились друг в друга. Потом артистка начала пытаться петь. А потом была трагикомедия: она ему говорит в последнее свидание, что весь Милан обсуждает их связь, это нехорошо, поэтому надо это закончить. И он говорит, что если она не придёт в отель, он застрелится. А у актрисы в это время как будто бы умерла мама, и она не пришла в отель, и мальчишка застрелился. Вот такая пьеса была. 

Знаете, что было замечательно: приходили за кулисы молодые девчонки и мальчишки и говорили: мы только сейчас поняли наших родителей, которые тоже влюблялись в молодых. Мы их, говорят, осуждали, а теперь не осуждаем, спасибо вам за это. Было очень приятно, что не зря мы сыграли этот спектакль. 

А сейчас я играю в театре сатиры, спектакль называется «Реквием по Радамесу». С Верочкой Васильевой, и, царствие ей небесное, с Олечкой Аросевой. Им обеим было по 87 лет. И мы играли трёх певиц, которые собрались на отдых в каком-то там заведении для старых певцов. Ля-ля-тополя между нами каждый вечер, и оказалось, что у нас был один любовник на троих, который пел Радамеса. Самая святая была Верочка Васильева, которая всё время так говорила (говорит тихим голосом), так осуждала всё. И у неё было трое детей от этого Радамеса (смеётся). Это был очень смешной спектакль, чудный просто. 17 числа мы начинаем опять его репетировать. Олечка Аросева ушла, царствие ей небесное, будет играть Ольга Волкова, актриса, она была в БДТ. Помню такой очень смешной фильм, «Небеса обетованные», она там нищенку играла замечательно просто. Я думаю, что это будет тоже хороший спектакль. 

Играю всегда с удовольствием, с радостью. Виктюк мне очень помогает, он всё делает с музыкой, под мои записи, и у меня большой разницы между оперой и драмой не происходит.

ОЧ: Сегодня вы читали стихи. Это были ваши стихи? 

ЕО: Да, мои. Когда погиб мой любимый, я пришла с кладбища и впервые в жизни написала стихи. Я никогда не училась этому, не могла два слова связать. И вдруг начала писать, как будто бы муж оттуда мне что-то оставил. 

ОЧ: Любовь — это главное в жизни женщины?

ЕО: Это главное не только у женщины, это главное у всех людей. И главное не в том, чтобы любить, предположим, мужчину. Можно любить и ребятишек своих, и животных, природу и потрясающие небеса, потрясающие растения, всяких маленьких букашек. И самое главное в жизни — это дарить людям радость. Дарить добро, вот это самое главное в жизни, я так думаю. 

ОЧ: В одном из ваших интервью вы сказали, что одиночество для вас незнакомое чувство. Но вы пережили большую утрату. Сейчас это так же?

ОЧ: Птичка моя, я могу тебе сказать откровенно, что мы всё равно все одиноки. Даже те, которые говорят, какие они счастливые. Всё равно человек одинок. В глубине души он один. Только не надо пилюкать по этому поводу. 

Я, например, очень сердилась на Раневскую. Она всё время говорила об одиночестве, что все её подруги и друзья ушли, и она одна. Я считаю, что у тебя есть музыка, литература, друзья, как у меня, четыре собаки и сад, который я обожаю, в котором я всё сама, своими ручками посадила. Я всё время придумываю себе что-то, чтобы я была занята и очень нужна. Сейчас у меня миллион ребятишек, которым я хочу подарить академию музыки, я хочу поделиться с молодыми своими знаниями. Поэтому я всегда очень сердилась на Раневскую. Не надо было ей быть одинокой. Совсем одинокий человек — это человек, который не хочет быть с людьми, так я думаю. 

Самый большой дар, который нам дал Господь, это общение друг с другом. Когда мы говорим, мы понимаем жизнь с другой стороны. Вот я с вами говорю: я по-своему понимаю, вы по-другому, третий ещё по-другому. И всё это складывается, и думаешь: вот в разных ракурсах я понимаю, что такое жизнь.

За помощь в проведении интервью благодарим РА «Космос»

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Образцова Елена

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^