Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,43$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,43$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -11°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 53,43$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Народная артистка России Светлана Замараева: «Есть артисты, а есть провинциальные артисты — это отдельная профессия»

×
Разговор на Малине 10 апреля 2014 в 16:33
Проблемы с видео?
В материале:

ТЮЗ

Разговор в студии Malina.am о званиях и наградах, о жизни в монастыре и о том, почему публичный человек всегда должен помнить, что «люди кругом».

Смотрите также:

Константин Хабенский: «Вопрос, по праву ли ты находишься в профессии, надо задавать себе постоянно»

Олег Табаков: «Мой прапрадед в городе Севастополе во время Крымской войны кровь свою проливал»


Людмила Яицкая: Светлана, здравствуйте.

Светлана Замараева: Здравствуйте.

ЛЯ: Вы теперь не заслуженная, а народная артистка России. Как вы относитесь к званиям?

СЗ: Хорошо, празднично. Сейчас такой период — все поздравляют. Я ещё не осознаю ответственность — не ответственность, тяжесть — не тяжесть… Это очень почётно. Это надо осознать, на это надо время. А сейчас пока праздник, все поздравляют и радуются.

ЛЯ: Кто первым вас поздравил?

СЗ: Союз театральных деятелей позвонил. Я шла на спектакль, и все члены Союза театральных деятелей, передавая трубку, говорили. Тогда был праздник Благовещения, и мне была такая благая весть.

ЛЯ: Вы третий человек в ТЮЗе, который удостоился этого звания. Известно, что добиться статуса народного артиста очень непросто. Период от подачи документов до получения звания занимает много времени, проходят годы утверждения. Как вы считаете, почему ТЮЗ так богат на народных артистов?

СЗ: Вот так, это факт. У нас очень талантливая труппа. Я горжусь, что работаю среди таких людей. У нас много артистов и не имеющих звания, например, Марина Агапченко — актриса мудрая, понимающая, знающая толк в профессии. Артисты со званиями очень дорожат её мнением, и я в первую очередь. 

В актёрской среде то, что у кого-то есть звание, мало оценивается, потому что звание ведь не спасает. У нас живая работа, она происходит сейчас и здесь, и то, что у тебя на стенке висит или в коробочке лежит, ничего не прибавляет. 

ЛЯ: В 2012 году вы получили «Золотую маску» за роль Кручининой в спектакле «Без вины виноватые». Среди ваших соперниц были очень серьёзные актрисы, например, Чулпан Хаматова. 

СЗ: Да, в том году была богатая номинация. 

ЛЯ: Образ Кручининой — это образ провинциальной актрисы, при этом не интриганки и невероятно благородной женщины. «Маску» многие считают очень московским конкурсом, и в провинции всегда радуются, когда получают эту премию. Когда вы были в Москве, вы чувствовали себя Кручининой?

СЗ: Естественно, я чувствую себя провинциальной актрисой, потому что я таковой и являюсь. Я служу в театре юного зрителя не в культурном центре — в Москве, а в Екатеринбурге. Это у нас считается провинция, как бы мы себя ни называли. Но я не вижу в этом ничего унизительного. У нас здесь жизнь такая медленная по сравнению с Москвой и Питером, но она более внимательная. 

Московским театрам прощается некоторая провинциальность, а провинциальным театрам и артистам она не прощается. Я считаю, что это особое служение — быть и служить в провинции. Здесь другие законы, другие подкрепления и утешения. Здесь артисты трудятся очень внимательно. Мне кажется, у нас меньше сделок  с совестью. Знаете, как у Шекспира: «Ведь мы играем не для денег, а чтобы вечность проводить». 

Я вывела такую формулировку: есть артист, а есть провинциальный артист, и это отдельная профессия. Я выходила на сцену с гордостью, что я из Екатеринбурга. Конечно, я не могу сказать, что у нас тут всё хорошо. Я стараюсь при любом случае ездить в Москву и смотреть спектакли, потому что там работают мастера, мои любимые режиссёры, артисты, у которых я учусь. Там культурный центр.

ЛЯ: Чуть больше 10 лет назад вы выдвигались на «Золотую маску», но не хватило буквально одного голоса в жюри. Насколько я знаю, вас это задело, и вы тогда даже говорили, что готовы уйти из театра.

СЗ: Да? Какая я была (смеётся).

ЛЯ: Почему это вас тогда так задело?

СЗ: Не знаю. Действительно, чего меня так задело (улыбается). Я, конечно, тогда была уверена, что «Маска» моя, понимаете. Я посмотрела многие спектакли и по достоинству себя оценила (улыбается).

ЛЯ: Чему вас научил этот опыт?

СЗ: Если философски размышлять, то, конечно, поражение учит гораздо больше, чем победа. Делаешь выводы. Опять же, страдания, размышления, муки. (делает паузу) Я помню, что про то, что мне не дали «Маску», так много писали. Если бы мне её дали, наверное, так много бы не писали (смеётся). Я помню такое сердечное: «Ну как же так!» Я чувствовала эти переживания, это дорого. Но это, наверное, тоже хорошо.

ЛЯ: Вам вообще свойствен оптимизм, да?

СЗ: Не знаю, не то чтобы оптимизм… Слава Богу за всё. Всё, что происходит, все случайности — это язык Бога. Всё, что происходит, что-то значит для тебя, главное найти правильный ракурс и посмотреть на это как на пользу для себя.

ЛЯ: Вы говорили в одном из интервью, что если ставить целью награду и аплодисменты, это не принесёт ничего хорошего. Как вы себя сейчас мотивируете? 

СЗ: Нина Заречная в пьесе Чехова «Чайка» говорит: «Главное в нашем деле, Костя, это не слава, не блеск, а умение терпеть. Умей нести свой крест и веруй». Наверное, задача любого художника, будь то артист, писатель или поэт — найти в пространстве духовное содержание и передавать его. Художник, человек творческой профессии должен уметь переводить эту жизнь в духовную сферу, туда, к горнему, находить какие-то акценты, перераспределять всё, что происходит, в звуки, в краски, в цвет. Помогать… Хотя «помогать» такое слово… У меня не стоит задачи, когда я иду на спектакль, (говорит торжественно) помогать. И идти туда с миссией тоже было бы странно. Но можно поделиться своими размышлениями. Спектакль начинается с того, что мы собираемся командой, и у нас идёт в буквальном смысле словами размышление о жизни. Представляете, какая чудесная профессия: приходишь на работу, о жизни размышляешь… А ещё нужно расставить акценты как художнику, артисту, режиссёру. Это тоже большая ответственность, потому что от того, как ты расставишь акценты, зависит то, что пойдёт в души, сознание людей. Очень важно, каков внутренний стержень художника. 

Но и аплодисменты — это тоже важно, потому что это тоже разговор. У меня нет связи со зрителем после спектакля, я же не стою на входе и не спрашиваю: «Ну как? Что вы поняли?» А по аплодисментам это учувствуешь. Они бывают очень разные. Реакция зала, молчание зала — это тоже разговор, диалог. Аплодисменты — это не всегда как в кино показывают, когда артист стоит, букеты летят, а он кланяется, и всё — жизнь удалась. 

ЛЯ: График у вас очень насыщенный и напряжённый, много репетиций и спектаклей. Как вы во всём этом не теряетесь?

СЗ: Людмила, так бывает не всегда. Я сейчас ничего не репетирую, только играю спектакли, и у меня бывают концерты. Это такое интересное время, время накопления. По-моему, Паустовский сказал, что писатель, когда он не пишет, работает больше всего. Сейчас у меня идёт внутренняя работа. Очень много интересного в жизни.

ЛЯ: Вчера у нас не получилось встретиться из-за того, что у вас был спектакль, вам нужно было подготовиться. Как происходит эта подготовка?

СЗ: Это неуловимый момент, никакую формулу не вывести. Бывает, что готовишься, всё сделал: и ни с кем не разговаривал, и всё приготовил, и текст повторил — и ни-че-го. Ходишь по сцене пустой как барабан. А бывает наоборот, как-то оно так легко-легко, и вдруг спектакль идёт, и ты понимаешь, что зоны, которые были пустыми, приобретают смысл. Очень трудно уловить, где начинается творчество. 

ЛЯ: Сейчас часто говорят об эмоциональном выгорании, усталости от профессии. Не было ли у вас ощущения, что всё надоело, нужна пауза.

СЗ: Да, бывает. Но я думаю, что это тоже входит в профессию. Пережить эти моменты — это составная часть профессии. Тетива не может быть всё время натянута, она лопнет, поэтому иной раз нужно послабление. Эта усталость же не просто такое уныние, это ещё и возможность посмотреть на всё со стороны и сделать какую-то переоценку. 

ЛЯ: Несколько раз в течение нашего разговора я услышала фразы «язык Бога», «слава Богу». Вы ведь человек воцерковленный, верно? Выпускница высших миссионерских курсов, прихожанка Александро-Невского и Новотихвинского монастырей.

СЗ: Ну, знаете, не выпускница, у меня ещё долги остались (улыбается).

ЛЯ: Как вам вера помогает?

СЗ: Вера? А без веры-то никак. Конечно, может быть какая-то опора и в другом… Но на вере всё держится, и творчество. Бог сотворил человека по образу и подобию. Человек призван, обязан творить. Быть творческой личностью — это не обязательно служить в сфере искусства.

ЛЯ: Прежде чем сыграть Февронию в спектакле, вы жили в монастыре. Что это был за опыт?

СЗ: Ой, как здорово, мы сейчас это вспомним (улыбается). Это правда очень важный период. Эта роль такая, что не столько ты её делаешь, сколько она тебя. Чтобы сыграть святую преподобную мученицу Феврония, я  читала жития святых, общалась  с людьми, мудрыми духовной, не книжной мудростью. Это такое счастье. Это было очень интересно, хотя очень трудно. Сразу чувствуешь свою внутреннюю бедность и немощь. Антон Павлович Чехов сказал, что человек как никогда начинает чувствовать себя самым плохим в тот момент, когда он хочет стать хорошим. Когда видишь святых людей, ты понимаешь: а-а-а, беда с тобой, беда, Света (смеётся). 

Мне посчастливилось по благословению настоятельницы матушки Любови и игумена монастыря Авраама жить с такими людьми в монастыре. Молоденькие девчонки, но такие внимательные, пронзительные, мудрые, чистые. Это был подарок для меня. 

ЛЯ: Вы как-то сказали, что к великим людям в искусстве часто проявляют повышенный интерес, рассматривают их под лупой, а любой их промах воспринимается как обесценивание предыдущих заслуг. Допустимо ли оценивать творческих людей по тому, как они себя ведут в повседневной жизни?

СЗ: Настолько, насколько это допустимо. У некоторых есть профессия всё оценивать, так оно и происходит. Всё же зависит от вкуса журналиста. В любом деле главное — как расставить акценты, что увидеть. Если тупо видеть, что кто-то напился, это одно, а если говорить о внутренних переменах человека, понять его с другой точки зрения, это другое. Кто как картину рассказывает. Когда ищут какие-то мигалки на крыше у Никиты Сергеевича Михалкова, это такое… Для меня он действительно авторитет. Он художник, какие у него картины, это же на столько поколений! Ну ведь чувствуется в нём такое пацанье! Какой пацан не мечтает иметь мигалку на крыше, а? Это же чисто мальчишеское. 

ЛЯ: А нужно ли человеку, когда он выходит в публичную плоскость и становится известным, ограничивать себя, сдерживать, думать о каждом шаге? 

СЗ: Это, наверное, любому приличному человеку нужно делать. Мне мама с детства говорила: «Света, люди кругом!» Это дома мы одни, а в обществе должны быть рамки приличия.

ЛЯ: ТЮЗ уже несколько лет находится на реконструкции. Обещают, что к осени он откроет свои двери. Как вы считаете, что это будет?

СЗ: Театр юного зрителя — это, по большому счёту, не стены, а труппа. Труппа есть, мотается сейчас по городу, играет на всех площадках, трудится, все испытания переносит достойно.

ЛЯ: Новая атмосфера, в которой окажется труппа, повлияет на неё?

СЗ: Я надеюсь, что повлияет в хорошем смысле. Там будет аппаратура, свет, звук, новая сцена. Надеюсь, что будет больше возможностей. Это будет новый этап, импульс к творчеству. Мы все ждём, и город ждёт.  Все за нас радуются, это так здорово (улыбается).

ЛЯ: Вы очень оптимистичный и добрый человек.

СЗ: Правда? Ой, как хорошо (улыбается).

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

ТЮЗ

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^