Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Лидер культовой петербургской группы СБПЧ Кирилл Иванов: «Мы с Тимофеем Радей хотим клип вместе сделать»

×
Разговор на Малине 28 марта 2014 в 19:12
Проблемы с видео?
В материале:

Иванов Кирилл

Фронтмен группы, которого после первой же пластинки назвали музыкантом года, выступил в Доме печати, а до него рассказал Malina.am о пятом альбоме, а также о сходстве коллектива с персонажем аниме Тоторо.

Смотрите также:

Группа «Ундервуд» о происходящем в Крыму: «У нас аллергия на эти события. Мы обращаемся к силе добра и справедливости»


Полина Бородина: Здравствуйте, Кирилл. Поздравляю вас с выходом пятого альбома, «Я думаю, для этого не придумали слово». Критики отмечали, что в этом альбоме вы повзрослели. В этих словах есть правда?

Кирилл Иванов: Нас долго время считали, отчасти заслуженно, отчасти, наверное, не очень, в каком-то смысле детской группой. Мы воспринимали эту детскость как что-то хорошее. Детский взгляд на мир самый классный, ясный и незамутнённый. Ты как будто заново взглянул на знакомые вещи. Вообще все мечтают вернуться в детство. 

А этот альбом, наверное, и более танцевальный, и более электронный. Его трудно назвать. Взрослый — что-то есть грустное в этих словах. Ну, серьёзный. Хотя…

ПБ: Профессиональный?

КИ: Для меня все наши альбомы сделаны довольно профессионально. С другой стороны, мы этим никогда не кичились. Профессиональный музыкант — это очень грустное определение. Это люди, которые в музыкальных магазинах барабанные палочки продают и со снобизмом об этом рассказывают и пытаются показать покупателю его незнание. Вот это профессиональные музыканты. Они играют в барах и кафе. К сожалению, в основном так. Профессиональные музыканты почти никогда музыку не сочиняют.

ПБ: Тем не менее, точно можно отметить, что от альбома к альбому вы как будто строите группу заново, кардинально меняете звучание. Это вам зачем?

КИ: В этом нет какой-то цели. Это само происходит. Интересно заниматься новыми вещами. Столько всего вокруг есть, с одной стороны, и с другой стороны, там всего вокруг мало. Единственный способ, когда ты испытываешь нехватку чего-то, это пойти и сделать самому. Мы делаем то, чего нам не хватает в себе, в окружающих. Мы пытаемся не быть такими людьми, которые сидят по углам и бурчат: «Это дурацкое, это плохое, это неинтересное, это глупое…»

ПБ: «Музыкальной индустрии нет в России», да?

КИ: Да. Мы пытаемся сами сделать то, чего нам не хватает. В этом нет никакой позы, что мы всё радикально меняем, и это такой вызов всем. Для нас это, скорее, не очень полезно, потому что всё время всё меняется, слушатели ждут одного, а мы делаем другое. Мы просто хотим, чтобы нам было интересно. Это единственный залог того, что что-то получится. Если ты занимаешься тем, что тебе самому интересно, то наверняка найдётся в каждом городе хотя бы 200 человек, которым это тоже будет интересно.

ПБ: Для меня вы такая группа, по песням которой я потом, возможно, буду объяснять детям дух времени, конца 2000-х, 2010-х, от «Мы в Икее твоей растеряшки, где нам взять наши деньги на все твои чашки?» до «Живи там хорошо». Для вас самих ваши песни служат способом запоминания реальности? И вообще быть во временном контексте — это важно?

КИ: Мы никогда не ставили цель сделать слепок времени. Есть группы, которые делают это куда более удачно, например, наш товарищ Серёжа Шнуров и группа «Ленинград». Там утром в газете, вечером в куплете, и никто так талантливо это не делает. 

Мы никогда не писали песни на злобу дня или специально про что-то. Мы писали песни, которые нам внутренне были важны, которые мы не могли не написать. Конечно, всё, что мы видим вокруг, на нас влияет. Мы хотели бы быть русской группой, а не группой, которая живёт в каком-то коконе и делает вид, что ничего вокруг нет. Мы это отражаем, но не специально.

ПБ: Ваш последний альбом электронный. Иногда создаётся ощущение, что в России делать электронную музыку — это примерно то же самое, что делать музыку на иностранном языке. 

КИ: У меня есть много товарищей и друзей, например, Антон Севидов, группа Tesla Boy, которые очень успешно делают в России музыку на иностранном языке. Вы посмотрите на это в целом: есть весь мир. Нет никакой русской электроники. 

В электронной музыке моментально все идеи распространяются. Нет никакого отдельного мирка, как было в конце 90-х: ижевская электроника. Нету этого ничего. Всё очень быстро распространяется: инструменты, технологии, как что делается, идеи. И это как раз классно. Ты можешь что-то придумать, и это завтра используют в Австралии.

Всегда хочется делать самобытную музыку, такую, которая была бы твоей. Мне трудно это оценить, но мне кажется, что мы узнаваемая группа, при том, что мы радикально менялись всё время. Нам хочется быть русской группой, но у нас нет потребности делать какие-то народные мотивы в музыке или ещё что-то.

ПБ: Ваш хит «Живи там хорошо» вырос из видео на ютьюбе, в котором семья радуется за решившего покинуть страну отпрыска. Эта песня стала символом вечного вопроса, валить или не валить. Вы сами себе его когда-нибудь задавали?

КИ: Мы здесь, мы никуда не собираемся уезжать. Иногда в тяжёлую минуту, знаете, как в фильме «Бойцовский клуб», возникает такое ощущение, что ты стоишь, держишь жену за руку, рядом сын, а вокруг всё валится. Но у меня пока нет таких планов, и я с трудом себе представляю, чем бы я мог заниматься заграницей. 

ПБ: Музыкальные критики относятся к вам довольно нежно. В своё время GQ назвал вас музыкантом года, вторая пластинка стала лучшим русскоязычным альбомом по версии «Афиши», вы были номинированы на премию Артемия Троицкого «Степной волк», о последнем альбоме довольно лестно отозвался Андрей Лошак. Для вас важно признание? 

КИ: Мы не делаем музыку для кого-то, мы делаем её для себя. Если бы мы просто сидели в комнате и эти записи друг другу ставили, это одно. А другое дело — мы гастролирующая группа. И нам самим интересно, кто что в этой музыке расслышал. Мы находимся внутри неё, мы не можем на неё со стороны посмотреть. Может быть, сможем через пять лет этот альбом послушать и чего-то там другое услышать. А так мы внутри этого находимся, нам не понять. Кончено, нам интересно, кто что сказал, но не так, что если кто-то что-то плохое сказал, то это ранило или сделало больно. Такого не бывает.

ПБ: Вы всё-таки нишевая группа со своей уютной аудиторией. Вам хочется вырваться из этого и стать федерально понятными? Или нет такой амбиции?

КИ: Мы вообще хотим делать понятную музыку, и всегда хотели. Тут вопрос, насколько наши желания пересекаются с нашими возможностями. Мы всегда делали то, что нам нравится, за это приходится платить какую-то цену. 

Это же миф, что кто-то захотел и стал писать специально песни, которые всем понятны. Мы бы хотели такие песни написать, но это не связано с головным желанием, это связано со внутренними потребностями. 

У нас были презентации в Москве, в Петербурге, в Минске, это в сумме почти 2 000 человек. Для нас это много, мы довольны. У нас нет ощущения, что мы находимся в каком-то гетто и маргинальны. Ну да, нету ни телевизора, ничего — ну так и ни у кого нету. Нам, в общем-то, грех жаловаться. 

Хотели бы мы написать какой-то хит, который бы везде звучал? Мы не против. Но это не зависит от нас. Не такого: а, какой день хороший, пойду напишу пару хитов для Первого канала. Мы делаем то, что нам кажется органичным, интересным. 

ПБ: Вы всё-таки смотрите на музыку как на рынок? 

КИ: А нету рынка никакого. Это всё вымышлено. Странно делать вид, что тут у нас шоу-бизнес. И на самом деле на Западе это устроено точно так же. Есть куча музыкантов, которых мы любим. Ну, я люблю. Но к ним на концерты по сто человек приходит.

ПБ: И их это не парит?

КИ: Да, у них нет такого ощущения. У нас единственная проблема, которую можно назвать независимому музыканту, это логистика. Просто тяжело далеко ездить. Далеко и неудобно.

ПБ: Страна нам такая досталась. 

КИ: Да, и с этим ничего нельзя поделать. А больше-то ничего и нету, всё точно такое же. Я был на куче моих любимых музыкантов в больших городах, где было по 100-200 человек. 

Мегадоходы распределены среди 5% музыкантов в мире. А в России этот процент, может быть, даже меньше. 95% всего, что есть в музыкальном бизнесе, находится у 5% людей.

ПБ: Хорошо, тогда, если музыка — это не ваш хлеб…

КИ: Ну почему, хлеб, конечно. Это работа. Я каждый день трачу на это львиную долю своего времени, потому что хочу, чтобы это было здорово, здорово выглядело, здорово получалось, репетирую, изучаю инструменты…

ПБ: Это понятно, но удаётся ли вам на это жить, не тратя себя на дополнительный заработок? 

КИ: У меня есть ещё всякие дела, а Илья, мой компаньон, напарник и брат по группе, например, живёт на это.

ПБ: Мне кажется, твои тексты совпадают с работами нашего стритарт-художника Тимофея Ради. Наверняка ты о нём знаешь.

КИ: Я его знаю лично, это мой приятель, товарищ. Я в восторге от всего, что он делает. Мы с Тимофеем много обсуждали и продолжаем обсуждать — мы хотим клип вместе сделать. 

Я большой поклонник Тиминых работ и его самого как человека. Он невероятно ясный, чистый, без всякого мусора в голове, очень открытый, улыбчивый. Тим, привет!

ПБ: Пару лет назад вышел документальный фильм под названием Press Pause Play, и главной темой фильма стало то, как цифровая революция повлияла на искусство. Там есть очень простая мысль: в наш век буквально каждый может сделать песню, нарисовать картинку, и тотальное большинство начинает заниматься творчеством. Как ты относишься к демократизации культуры?

КИ: От этого радикально ничего не изменилось. Хорошей музыки не стало больше.

ПБ: А меньше не стало? 

КИ: И меньше не стало. Степень внутренней потребности в этом стала меньше. Раньше, чтобы получить инструменты и доступ в студию, надо было очень этого хотеть. Сейчас можно уже без такой тряски этого хотеть и получить. Но это же влияет и на музыку. Она тоже сделалась без внутренней тряски. И ничего не изменилось. Только способы доставки. Альбомы уже не нужны, поэтому мы новый альбом не издавали на диске. Он выйдет, может быть, ближе к лету на виниле. 

Мы только что напечатали винил с ремиксами. А перед этим мы синглом издали лимитированный винил, где наши друзья, группа Simple Symmetry, это братья Липские, и JacketHat, это Гриша Нелюбин и Ваня Маслов, сделали классные танцевальные ремиксы, которые мы дарим нашим друзьям-диджеям, и они играют эту пластинку. Диски не имеет смысла издавать. Пластики можно, их можно играть, от них куда больше пользы. Эстетика в них тоже есть: классно, конверт, все дела. В этом есть хоть какой-то смысл. В диске нет никакого смысла. Диск уже перестал быть даже сувениром.

ПБ: Да, это уже динозавр.

КИ: Да нет, динозавр классный, большой, это хороший подарок. А диск — совершенно бессмысленный. Им только дальнобойщик может украсить свою кабину. 

ПБ: И последний, иррациональный вопрос. Ты как-то сказал, что СБПЧ — это огромное животное, которое всё время мутирует. Что это за животное сейчас?

КИ: Это такой Тоторо, который всех обнимает, и все вместе что-то делают. Всего мало, хочется больше. 

ПБ: Во времена переизбытка всего мало?

КИ: Да, всего мало. Того, что бы мне нравилось, мало. Я хочу больше вещей, которые бы мне нравились.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Иванов Кирилл

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^