Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -14°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Командир атомной подлодки К-219 Игорь Британов: «Из 20 лет службы на флоте три с половиной года я провёл под водой»

×
Наши герои 21 марта 2014 в 14:02
Проблемы с видео?
В материале:

Британов Игорь

Капитан 1 ранга Игорь Британов покинул подлодку последним, за две минуты до того, как она затонула. Спасение мира от ядерной, политической и экологической катастрофы стоило ему карьеры военного подводника.

Смотрите также:

Игорь Британов: «Подводная лодка утонула через две минуты после того, как я с неё ушёл»

Эфир с Игорем Британовым


Вот флаг с подводной лодки. Я забрал его с собой перед уходом.

Это единственное, что Игорь Британов, капитан 1 ранга и командир атомной подводной лодки К-219 (первого «подводного стратега») взял со своего тонущего корабля. 6 октября 1986 года субмарина затонула в Саргассовом море. 

То, что произошло с К-219, вполне могло обернуться экологической и политической катастрофой спустя лишь полгода после трагедии в Чернобыле и накануне встречи Горбачёва и Рейгана в Рейкьявике. 3 октября на субмарине с двумя реакторами и 15 ядерными ракетами на борту произошло возгорание ракеты.

Какая-то жидкость в шахте была. А мы же плаваем на Севере, там перепады температуры. Все считали, что это что-то типа отпотевания; подходили, сливали ведро воды, и всё заканчивалось. А здесь, видимо, резко всё изменилось, и вода стала поступать быстрее. Пошла трещина по бакам горючего окислителя. Он при соединении самовоспламеняется, и это произошло.

Всплывать пришлось вблизи вражеской территории, недалеко от Бермудских островов. После взрыва ракеты возникла угроза взрыва ядерного реактора. Предотвращая угрозу, погиб 20-летний матрос Сергей Пременин.

Там прорвало трубопровод высокого давления, давление поднялось, и мы не смогли открыть переборочную дверь, чтобы вывести его из аварийного отсека. Он там так и погиб.

Через несколько часов загорелись отсеки 4, 5, 10. Средства защиты дыхания, рассчитанные на 30 минут, закончились. Дышать было нечем.

У людей в каютах лежали ключи. Они пролежали четыре-пять часов в парах окислителя, и были им выедены, как меч Александра Невского. Там такие язвы были.

Дышали в противогазах. Дышать в противогазе шесть часов — «большое» удовольствие. Когда выяснилось, что защищаться нечем и на корабле большой пожар, я принял решение вывести личный состав. Горел 4 отсек, а в нём семь боеготовых ракет, и неизвестно, взорвутся они или нет, и каким образом взорвутся: будет это просто взрыв, как предыдущий, или ядерный.

Игорь Британов приказал заглушить второй реактор и эвакуировать экипаж на подошедшие советские корабли. Сам он остался на мостике субмарины.

Когда я всех угнал, я просто упал в обморок и уснул. Выбора-то не было всё равно. Взорвётся — ну, меньше мучиться.

Покинуть подлодку командир не мог. Рядом с гибнущей К-219 постоянно находилась американская субмарина, дежурил буксир ВМС США, спасатели которого настойчиво предлагали Британову помощь, а в небе кружил американский самолёт. 

Корабль, если на нём есть кто-то, остаётся той принадлежности, кто на нём. Я — командир, я — советский, раз я на корабле, значит, это советский корабль. А если никого нет, просто болтается в океане корабль, кто бы ни пришёл — американец, инопланетян — заберут, и всё.

На следующее утро было решено буксировать К-219, но лопнул трос. Советская субмарина опустилась на глубину 550 метров. 

Расследование правительственной комиссии закончилось через девять месяцев увольнением Британова, замполита и механика. На этом разбор причин аварии закончился. Игоря Британова не посадили, но из партии исключили и с флота уволили. Подвиг командира тогда никто, кроме матерей спасённых им членов экипажа, не заметил. 

Конечно, я жизнь по-другому рассчитывал. Да нет, не горько — столько времени. Так, осадок есть. Но я знаю, что состоялся в этой жизни, пусть и по другой стезе.

О подвиге Британова рассказали американцы в фильме «Враждебные воды» в 1997 году.

Я горжусь, что про меня и про мой экипаж снят фильм. Но в нём только гибель Пременина правдоподобна, а всё остальное — фантастика. И это, может быть, первый фильм, где советские подводники не были идиотами.

Он, рождённый в семье военного моряка, с самого детства мечтал служить на подводной лодке. Окончил Нахимовское училище, затем высшее военно-морское училище по специальности «командир пульта по управлению оружием», изучал боевые информационные системы. 20 лет Британов отдал службе на флоте.

За время службы я три с половиной года провёл под водой. Когда я подсчитывал, сколько я был дома, у меня получилось 38 суток за год.

Начиная с лейтенанта и заканчивая командиром, я помню, самое большое желание в этих походах — поспать, потому что выспаться, как нормальному человеку, шесть-семь часов — это проблема.

В 36 лет, после гибели К-219, его жизнь резко изменилась. Он приехал в Свердловск, устроился заместителем начальника в морскую школу ДОСААФ, а через некоторое время занялся бизнесом.

Началось то, к чему я не был готов. Но вроде я пережил всё это. У меня был кооператив — я занимался деревообработкой и строительством, лесхоз был в аренде, мы делали разные деревянные вещи.

Заниматься коммерцией Британов смог ровно полтора года. В 1994 году он организовал Уральский клуб подводников и с тех пор занимается общественной деятельностью. Сегодня он председатель совета Уральского военно-морского союза. Работает на НПО «Автоматика»: решает вопросы технического обслуживания оборудования на подводных лодках. В свободное время ездит на рыбалку и охоту. Дочь и сын — успешные юристы. Подрастают внук и внучка. 

Я уже в таком возрасте, что мне хочется, чтобы дети и внуки были счастливы, а мне хватает того, чем я занимаюсь. Я занимаюсь делом, которое мне нравится. Я оказываю помощь людям, пользуюсь их уважением. Чего же ещё…

Это единственное, что Игорь Британов, капитан 1 ранга и командир атомной подводной лодки К-219 (первого «подводного стратега») взял со своего тонущего корабля. 6 октября 1986 года субмарина затонула в Саргассовом море. 

То, что произошло с К-219, вполне могло обернуться экологической и политической катастрофой спустя лишь полгода после трагедии в Чернобыле и накануне встречи Горбачёва и Рейгана в Рейкьявике. 3 октября на субмарине с двумя реакторами и 15 ядерными ракетами на борту произошло возгорание ракеты.

Какая-то жидкость в шахте была. А мы же плаваем на Севере, там перепады температуры. Все считали, что это что-то типа отпотевания; подходили, сливали ведро воды, и всё заканчивалось. А здесь, видимо, резко всё изменилось, и вода стала поступать быстрее. Пошла трещина по бакам горючего окислителя. Он при соединении самовоспламеняется, и это произошло.

Всплывать пришлось вблизи вражеской территории, недалеко от Бермудских островов. После взрыва ракеты возникла угроза взрыва ядерного реактора. Предотвращая угрозу, погиб 20-летний матрос Сергей Пременин.

Там прорвало трубопровод высокого давления, давление поднялось, и мы не смогли открыть переборочную дверь, чтобы вывести его из аварийного отсека. Он там так и погиб.

Через несколько часов загорелись отсеки 4, 5, 10. Средства защиты дыхания, рассчитанные на 30 минут, закончились. Дышать было нечем.

У людей в каютах лежали ключи. Они пролежали четыре-пять часов в парах окислителя, и были им выедены, как меч Александра Невского. Там такие язвы были.

Дышали в противогазах. Дышать в противогазе шесть часов — «большое» удовольствие. Когда выяснилось, что защищаться нечем и на корабле большой пожар, я принял решение вывести личный состав. Горел 4 отсек, а в нём семь боеготовых ракет, и неизвестно, взорвутся они или нет, и каким образом взорвутся: будет это просто взрыв, как предыдущий, или ядерный.

Игорь Британов приказал заглушить второй реактор и эвакуировать экипаж на подошедшие советские корабли. Сам он остался на мостике субмарины.

Когда я всех угнал, я просто упал в обморок и уснул. Выбора-то не было всё равно. Взорвётся — ну, меньше мучиться.

Покинуть подлодку командир не мог. Рядом с гибнущей К-219 постоянно находилась американская субмарина, дежурил буксир ВМС США, спасатели которого настойчиво предлагали Британову помощь, а в небе кружил американский самолёт. 

Корабль, если на нём есть кто-то, остаётся той принадлежности, кто на нём. Я — командир, я — советский, раз я на корабле, значит, это советский корабль. А если никого нет, просто болтается в океане корабль, кто бы ни пришёл — американец, инопланетян — заберут, и всё.

На следующее утро было решено буксировать К-219, но лопнул трос. Советская субмарина опустилась на глубину 550 метров. 

Расследование правительственной комиссии закончилось через девять месяцев увольнением Британова, замполита и механика. На этом разбор причин аварии закончился. Игоря Британова не посадили, но из партии исключили и с флота уволили. Подвиг командира тогда никто, кроме матерей спасённых им членов экипажа, не заметил. 

Конечно, я жизнь по-другому рассчитывал. Да нет, не горько — столько времени. Так, осадок есть. Но я знаю, что состоялся в этой жизни, пусть и по другой стезе.

О подвиге Британова рассказали американцы в фильме «Враждебные воды» в 1997 году.

Я горжусь, что про меня и про мой экипаж снят фильм. Но в нём только гибель Пременина правдоподобна, а всё остальное — фантастика. И это, может быть, первый фильм, где советские подводники не были идиотами.

Он, рождённый в семье военного моряка, с самого детства мечтал служить на подводной лодке. Окончил Нахимовское училище, затем высшее военно-морское училище по специальности «командир пульта по управлению оружием», изучал боевые информационные системы. 20 лет Британов отдал службе на флоте.

За время службы я три с половиной года провёл под водой. Когда я подсчитывал, сколько я был дома, у меня получилось 38 суток за год.

Начиная с лейтенанта и заканчивая командиром, я помню, самое большое желание в этих походах — поспать, потому что выспаться, как нормальному человеку, шесть-семь часов — это проблема.

В 36 лет, после гибели К-219, его жизнь резко изменилась. Он приехал в Свердловск, устроился заместителем начальника в морскую школу ДОСААФ, а через некоторое время занялся бизнесом.

Началось то, к чему я не был готов. Но вроде я пережил всё это. У меня был кооператив — я занимался деревообработкой и строительством, лесхоз был в аренде, мы делали разные деревянные вещи.

Заниматься коммерцией Британов смог ровно полтора года. В 1994 году он организовал Уральский клуб подводников и с тех пор занимается общественной деятельностью. Сегодня он председатель совета Уральского военно-морского союза. Работает на НПО «Автоматика»: решает вопросы технического обслуживания оборудования на подводных лодках. В свободное время ездит на рыбалку и охоту. Дочь и сын — успешные юристы. Подрастают внук и внучка. 

Я уже в таком возрасте, что мне хочется, чтобы дети и внуки были счастливы, а мне хватает того, чем я занимаюсь. Я занимаюсь делом, которое мне нравится. Я оказываю помощь людям, пользуюсь их уважением. Чего же ещё…


Вот флаг с подводной лодки. Я забрал его с собой перед уходом.

Это единственное, что Игорь Британов, капитан 1 ранга и командир атомной подводной лодки К-219 (первого «подводного стратега») взял со своего тонущего корабля. 6 октября 1986 года субмарина затонула в Саргассовом море. 

То, что произошло с К-219, вполне могло обернуться экологической и политической катастрофой спустя лишь полгода после трагедии в Чернобыле и накануне встречи Горбачёва и Рейгана в Рейкьявике. 3 октября на субмарине с двумя реакторами и 15 ядерными ракетами на борту произошло возгорание ракеты.

Какая-то жидкость в шахте была. А мы же плаваем на Севере, там перепады температуры. Все считали, что это что-то типа отпотевания; подходили, сливали ведро воды, и всё заканчивалось. А здесь, видимо, резко всё изменилось, и вода стала поступать быстрее. Пошла трещина по бакам горючего окислителя. Он при соединении самовоспламеняется, и это произошло.

Всплывать пришлось вблизи вражеской территории, недалеко от Бермудских островов. После взрыва ракеты возникла угроза взрыва ядерного реактора. Предотвращая угрозу, погиб 20-летний матрос Сергей Пременин.

Там прорвало трубопровод высокого давления, давление поднялось, и мы не смогли открыть переборочную дверь, чтобы вывести его из аварийного отсека. Он там так и погиб.

Через несколько часов загорелись отсеки 4, 5, 10. Средства защиты дыхания, рассчитанные на 30 минут, закончились. Дышать было нечем.

У людей в каютах лежали ключи. Они пролежали четыре-пять часов в парах окислителя, и были им выедены, как меч Александра Невского. Там такие язвы были.

Дышали в противогазах. Дышать в противогазе шесть часов — «большое» удовольствие. Когда выяснилось, что защищаться нечем и на корабле большой пожар, я принял решение вывести личный состав. Горел 4 отсек, а в нём семь боеготовых ракет, и неизвестно, взорвутся они или нет, и каким образом взорвутся: будет это просто взрыв, как предыдущий, или ядерный.

Игорь Британов приказал заглушить второй реактор и эвакуировать экипаж на подошедшие советские корабли. Сам он остался на мостике субмарины.

Когда я всех угнал, я просто упал в обморок и уснул. Выбора-то не было всё равно. Взорвётся — ну, меньше мучиться.

Покинуть подлодку командир не мог. Рядом с гибнущей К-219 постоянно находилась американская субмарина, дежурил буксир ВМС США, спасатели которого настойчиво предлагали Британову помощь, а в небе кружил американский самолёт. 

Корабль, если на нём есть кто-то, остаётся той принадлежности, кто на нём. Я — командир, я — советский, раз я на корабле, значит, это советский корабль. А если никого нет, просто болтается в океане корабль, кто бы ни пришёл — американец, инопланетян — заберут, и всё.

На следующее утро было решено буксировать К-219, но лопнул трос. Советская субмарина опустилась на глубину 550 метров. 

Расследование правительственной комиссии закончилось через девять месяцев увольнением Британова, замполита и механика. На этом разбор причин аварии закончился. Игоря Британова не посадили, но из партии исключили и с флота уволили. Подвиг командира тогда никто, кроме матерей спасённых им членов экипажа, не заметил. 

Конечно, я жизнь по-другому рассчитывал. Да нет, не горько — столько времени. Так, осадок есть. Но я знаю, что состоялся в этой жизни, пусть и по другой стезе.

О подвиге Британова рассказали американцы в фильме «Враждебные воды» в 1997 году.

Я горжусь, что про меня и про мой экипаж снят фильм. Но в нём только гибель Пременина правдоподобна, а всё остальное — фантастика. И это, может быть, первый фильм, где советские подводники не были идиотами.

Он, рождённый в семье военного моряка, с самого детства мечтал служить на подводной лодке. Окончил Нахимовское училище, затем высшее военно-морское училище по специальности «командир пульта по управлению оружием», изучал боевые информационные системы. 20 лет Британов отдал службе на флоте.

За время службы я три с половиной года провёл под водой. Когда я подсчитывал, сколько я был дома, у меня получилось 38 суток за год.

Начиная с лейтенанта и заканчивая командиром, я помню, самое большое желание в этих походах — поспать, потому что выспаться, как нормальному человеку, шесть-семь часов — это проблема.

В 36 лет, после гибели К-219, его жизнь резко изменилась. Он приехал в Свердловск, устроился заместителем начальника в морскую школу ДОСААФ, а через некоторое время занялся бизнесом.

Началось то, к чему я не был готов. Но вроде я пережил всё это. У меня был кооператив — я занимался деревообработкой и строительством, лесхоз был в аренде, мы делали разные деревянные вещи.

Заниматься коммерцией Британов смог ровно полтора года. В 1994 году он организовал Уральский клуб подводников и с тех пор занимается общественной деятельностью. Сегодня он председатель совета Уральского военно-морского союза. Работает на НПО «Автоматика»: решает вопросы технического обслуживания оборудования на подводных лодках. В свободное время ездит на рыбалку и охоту. Дочь и сын — успешные юристы. Подрастают внук и внучка. 

Я уже в таком возрасте, что мне хочется, чтобы дети и внуки были счастливы, а мне хватает того, чем я занимаюсь. Я занимаюсь делом, которое мне нравится. Я оказываю помощь людям, пользуюсь их уважением. Чего же ещё…


Вот флаг с подводной лодки. Я забрал его с собой перед уходом.

Это единственное, что Игорь Британов, капитан 1 ранга и командир атомной подводной лодки К-219 (первого «подводного стратега») взял со своего тонущего корабля. 6 октября 1986 года субмарина затонула в Саргассовом море. 

То, что произошло с К-219, вполне могло обернуться экологической и политической катастрофой спустя лишь полгода после трагедии в Чернобыле и накануне встречи Горбачёва и Рейгана в Рейкьявике. 3 октября на субмарине с двумя реакторами и 15 ядерными ракетами на борту произошло возгорание ракеты.

Какая-то жидкость в шахте была. А мы же плаваем на Севере, там перепады температуры. Все считали, что это что-то типа отпотевания; подходили, сливали ведро воды, и всё заканчивалось. А здесь, видимо, резко всё изменилось, и вода стала поступать быстрее. Пошла трещина по бакам горючего окислителя. Он при соединении самовоспламеняется, и это произошло.

Всплывать пришлось вблизи вражеской территории, недалеко от Бермудских островов. После взрыва ракеты возникла угроза взрыва ядерного реактора. Предотвращая угрозу, погиб 20-летний матрос Сергей Пременин.

Там прорвало трубопровод высокого давления, давление поднялось, и мы не смогли открыть переборочную дверь, чтобы вывести его из аварийного отсека. Он там так и погиб.

Через несколько часов загорелись отсеки 4, 5, 10. Средства защиты дыхания, рассчитанные на 30 минут, закончились. Дышать было нечем.

У людей в каютах лежали ключи. Они пролежали четыре-пять часов в парах окислителя, и были им выедены, как меч Александра Невского. Там такие язвы были.

Дышали в противогазах. Дышать в противогазе шесть часов — «большое» удовольствие. Когда выяснилось, что защищаться нечем и на корабле большой пожар, я принял решение вывести личный состав. Горел 4 отсек, а в нём семь боеготовых ракет, и неизвестно, взорвутся они или нет, и каким образом взорвутся: будет это просто взрыв, как предыдущий, или ядерный.

Игорь Британов приказал заглушить второй реактор и эвакуировать экипаж на подошедшие советские корабли. Сам он остался на мостике субмарины.

Когда я всех угнал, я просто упал в обморок и уснул. Выбора-то не было всё равно. Взорвётся — ну, меньше мучиться.

Покинуть подлодку командир не мог. Рядом с гибнущей К-219 постоянно находилась американская субмарина, дежурил буксир ВМС США, спасатели которого настойчиво предлагали Британову помощь, а в небе кружил американский самолёт. 

Корабль, если на нём есть кто-то, остаётся той принадлежности, кто на нём. Я — командир, я — советский, раз я на корабле, значит, это советский корабль. А если никого нет, просто болтается в океане корабль, кто бы ни пришёл — американец, инопланетян — заберут, и всё.

На следующее утро было решено буксировать К-219, но лопнул трос. Советская субмарина опустилась на глубину 550 метров. 

Расследование правительственной комиссии закончилось через девять месяцев увольнением Британова, замполита и механика. На этом разбор причин аварии закончился. Игоря Британова не посадили, но из партии исключили и с флота уволили. Подвиг командира тогда никто, кроме матерей спасённых им членов экипажа, не заметил. 

Конечно, я жизнь по-другому рассчитывал. Да нет, не горько — столько времени. Так, осадок есть. Но я знаю, что состоялся в этой жизни, пусть и по другой стезе.

О подвиге Британова рассказали американцы в фильме «Враждебные воды» в 1997 году.

Я горжусь, что про меня и про мой экипаж снят фильм. Но в нём только гибель Пременина правдоподобна, а всё остальное — фантастика. И это, может быть, первый фильм, где советские подводники не были идиотами.

Он, рождённый в семье военного моряка, с самого детства мечтал служить на подводной лодке. Окончил Нахимовское училище, затем высшее военно-морское училище по специальности «командир пульта по управлению оружием», изучал боевые информационные системы. 20 лет Британов отдал службе на флоте.

За время службы я три с половиной года провёл под водой. Когда я подсчитывал, сколько я был дома, у меня получилось 38 суток за год.

Начиная с лейтенанта и заканчивая командиром, я помню, самое большое желание в этих походах — поспать, потому что выспаться, как нормальному человеку, шесть-семь часов — это проблема.

В 36 лет, после гибели К-219, его жизнь резко изменилась. Он приехал в Свердловск, устроился заместителем начальника в морскую школу ДОСААФ, а через некоторое время занялся бизнесом.

Началось то, к чему я не был готов. Но вроде я пережил всё это. У меня был кооператив — я занимался деревообработкой и строительством, лесхоз был в аренде, мы делали разные деревянные вещи.

Заниматься коммерцией Британов смог ровно полтора года. В 1994 году он организовал Уральский клуб подводников и с тех пор занимается общественной деятельностью. Сегодня он председатель совета Уральского военно-морского союза. Работает на НПО «Автоматика»: решает вопросы технического обслуживания оборудования на подводных лодках. В свободное время ездит на рыбалку и охоту. Дочь и сын — успешные юристы. Подрастают внук и внучка. 

Я уже в таком возрасте, что мне хочется, чтобы дети и внуки были счастливы, а мне хватает того, чем я занимаюсь. Я занимаюсь делом, которое мне нравится. Я оказываю помощь людям, пользуюсь их уважением. Чего же ещё…


Вот флаг с подводной лодки. Я забрал его с собой перед уходом.

Это единственное, что Игорь Британов, капитан 1 ранга и командир атомной подводной лодки К-219 (первого «подводного стратега») взял со своего тонущего корабля. 6 октября 1986 года субмарина затонула в Саргассовом море. 

То, что произошло с К-219, вполне могло обернуться экологической и политической катастрофой спустя лишь полгода после трагедии в Чернобыле и накануне встречи Горбачёва и Рейгана в Рейкьявике. 3 октября на субмарине с двумя реакторами и 15 ядерными ракетами на борту произошло возгорание ракеты.

Какая-то жидкость в шахте была. А мы же плаваем на Севере, там перепады температуры. Все считали, что это что-то типа отпотевания; подходили, сливали ведро воды, и всё заканчивалось. А здесь, видимо, резко всё изменилось, и вода стала поступать быстрее. Пошла трещина по бакам горючего окислителя. Он при соединении самовоспламеняется, и это произошло.

Всплывать пришлось вблизи вражеской территории, недалеко от Бермудских островов. После взрыва ракеты возникла угроза взрыва ядерного реактора. Предотвращая угрозу, погиб 20-летний матрос Сергей Пременин.

Там прорвало трубопровод высокого давления, давление поднялось, и мы не смогли открыть переборочную дверь, чтобы вывести его из аварийного отсека. Он там так и погиб.

Через несколько часов загорелись отсеки 4, 5, 10. Средства защиты дыхания, рассчитанные на 30 минут, закончились. Дышать было нечем.

У людей в каютах лежали ключи. Они пролежали четыре-пять часов в парах окислителя, и были им выедены, как меч Александра Невского. Там такие язвы были.

Дышали в противогазах. Дышать в противогазе шесть часов — «большое» удовольствие. Когда выяснилось, что защищаться нечем и на корабле большой пожар, я принял решение вывести личный состав. Горел 4 отсек, а в нём семь боеготовых ракет, и неизвестно, взорвутся они или нет, и каким образом взорвутся: будет это просто взрыв, как предыдущий, или ядерный.

Игорь Британов приказал заглушить второй реактор и эвакуировать экипаж на подошедшие советские корабли. Сам он остался на мостике субмарины.

Когда я всех угнал, я просто упал в обморок и уснул. Выбора-то не было всё равно. Взорвётся — ну, меньше мучиться.

Покинуть подлодку командир не мог. Рядом с гибнущей К-219 постоянно находилась американская субмарина, дежурил буксир ВМС США, спасатели которого настойчиво предлагали Британову помощь, а в небе кружил американский самолёт. 

Корабль, если на нём есть кто-то, остаётся той принадлежности, кто на нём. Я — командир, я — советский, раз я на корабле, значит, это советский корабль. А если никого нет, просто болтается в океане корабль, кто бы ни пришёл — американец, инопланетян — заберут, и всё.

На следующее утро было решено буксировать К-219, но лопнул трос. Советская субмарина опустилась на глубину 550 метров. 

Расследование правительственной комиссии закончилось через девять месяцев увольнением Британова, замполита и механика. На этом разбор причин аварии закончился. Игоря Британова не посадили, но из партии исключили и с флота уволили. Подвиг командира тогда никто, кроме матерей спасённых им членов экипажа, не заметил. 

Конечно, я жизнь по-другому рассчитывал. Да нет, не горько — столько времени. Так, осадок есть. Но я знаю, что состоялся в этой жизни, пусть и по другой стезе.

О подвиге Британова рассказали американцы в фильме «Враждебные воды» в 1997 году.

Я горжусь, что про меня и про мой экипаж снят фильм. Но в нём только гибель Пременина правдоподобна, а всё остальное — фантастика. И это, может быть, первый фильм, где советские подводники не были идиотами.

Он, рождённый в семье военного моряка, с самого детства мечтал служить на подводной лодке. Окончил Нахимовское училище, затем высшее военно-морское училище по специальности «командир пульта по управлению оружием», изучал боевые информационные системы. 20 лет Британов отдал службе на флоте.

За время службы я три с половиной года провёл под водой. Когда я подсчитывал, сколько я был дома, у меня получилось 38 суток за год.

Начиная с лейтенанта и заканчивая командиром, я помню, самое большое желание в этих походах — поспать, потому что выспаться, как нормальному человеку, шесть-семь часов — это проблема.

В 36 лет, после гибели К-219, его жизнь резко изменилась. Он приехал в Свердловск, устроился заместителем начальника в морскую школу ДОСААФ, а через некоторое время занялся бизнесом.

Началось то, к чему я не был готов. Но вроде я пережил всё это. У меня был кооператив — я занимался деревообработкой и строительством, лесхоз был в аренде, мы делали разные деревянные вещи.

Заниматься коммерцией Британов смог ровно полтора года. В 1994 году он организовал Уральский клуб подводников и с тех пор занимается общественной деятельностью. Сегодня он председатель совета Уральского военно-морского союза. Работает на НПО «Автоматика»: решает вопросы технического обслуживания оборудования на подводных лодках. В свободное время ездит на рыбалку и охоту. Дочь и сын — успешные юристы. Подрастают внук и внучка. 

Я уже в таком возрасте, что мне хочется, чтобы дети и внуки были счастливы, а мне хватает того, чем я занимаюсь. Я занимаюсь делом, которое мне нравится. Я оказываю помощь людям, пользуюсь их уважением. Чего же ещё…

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Британов Игорь

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^