Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,72$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,72$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,72$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Сергей Мазаев: «Очень хочу казаться хорошим, но я плохой парень»

×
Разговор на Малине 28 ноября 2014 в 20:56
Проблемы с видео?
В материале:

Мазаев Сергей

Солист «Морального кодекса» — честно и жёстко о том, как кларнет помог ему избавиться от алкозависимости, о том, как он создал оркестр, чтобы не портить стилистику «Морального кодекса», и об отношении к России и русским. 

Смотрите также:

Лидер культовой петербургской группы СБПЧ Кирилл Иванов: «Мы с Тимофеем Радей хотим клип вместе сделать» 

Группа «Ундервуд» о происходящем в Крыму: «У нас аллергия на эти события. Мы обращаемся к силе добра и справедливости»


Ольга Чебыкина: Здравствуйте.

Сергей Мазаев: Здравствуйте.

ОЧ: Я не буду скрывать, что мы за кадром договорились: никаких Владимировичей — просто Сергей. 

СМ: Ну да. Моего папу звали Вова, но Владимировича надо ещё заслужить. У нас один Владимирович на всех.

ОЧ: Я уверена, что вы заслужили, но тем не менее называть вас Сергеем мне тоже комфортно. Мы сегодня будем говорить и о вашем проекте QUEENtet, и о программе с Игорем Фёдоровым,Игорь Фёдоров — кларнетист, один из немногих в мире, кто занимается исключительно сольной деятельностью. Критики отмечают его выдающуюся виртуозность и признают одиним из самых талантливых представителей своего поколения. которая сегодня будет в нашей филармонии. Но для начала спрошу: есть ли Сергей Мазаев без «Кодекса»? 

СМ: Конечно, есть. «Кодекс» появился, когда мне было почти 30 лет. Я с детства занимался музыкой, учился играть на кларнете. И вернулся к нему где-то в 99-м году прошлого века, начал потихонечку восстанавливать форму. Потом я познакомился с Игорем на концерте в зале Чайковского, и он стал заниматься со мной как учитель. В итоге у нас родилась программа «Классика без кодекса», которую он придумал. Мы играем на двух кларнетах двойные концерты и всякие дуэты, и по очереди тоже — я играю пьесы, которые мне по силам, а он играет фантастическую, виртуознейшую программу.

ОЧ: О ней мы обязательно поговорим, но я имела в виду больше не ваше существование по факту, а ваш образ в общественном сознании. Для вас, наверное, не секрет, что если забывают вашу фамилию, говорят: «Вы знаете, вот этот — простите ради бога — лысый из «Морального кодекса», и сразу понятно, что это Сергей Мазаев.

СМ: Пока да. Мы с «Моральным кодексом» время от времени выступаем на телевидении. Ну а вообще, конечно, мы уже старые монстры. Сейчас у молодых людей появились свои кумиры, и они очень хорошие. Если они не будут появляться, то что же хорошего. У нас и так везде одни старпёры сидят. Нас всех надо сраной метлой гнать.

ОЧ: В филармонии вас загонять.

СМ: Ну почему в филармонии. Филармония — это алтарь, его ещё надо заслужить. У нас несколько лет назад в Большой зал Московской консерватории допустили каких-то полуджазистов — для меня это было прямо как ножом по сердцу. Этот зал — эталон, настоящий музыкальный алтарь, куда не допускали даже средне подготовленных людей. Я там играл один раз совершенно случайно на государственном экзамене на факультете военных дирижёров. Когда я служил в армии в военном оркестре, и военные дирижёры нами на экзамене дирижировали, — вот тогда я попал в Большой зал консерватории. Для меня это было фантастическое событие, я помню его до сих пор. Я, правда, недавно там опять выступил, уже сольно на кларнете, но это был юбилей Ипполитова-Иванова, а я учился в этом училище, поэтому меня и пригласили. Я очень волновался, и мне было даже стыдновато, потому что там должны выступать такие люди, как Игорь Фёдоров, Евгений Петров — у нас есть потрясающие музыканты-кларнетисты. Мне далеко до них по мастерству. 

ОЧ: Боже, как трогательно, что вы стесняетесь и говорите об этом не стесняясь.

СМ: Я имею в виду тех людей, кто понимает. Да, я стесняюсь. 

ОЧ: Если вернуться к этому интереснейшему опыту вашего сотрудничества с великим музыкантом Фёдоровым — каково это, заново быть учеником? Вы сказали, что не играли на кларнете уже 20 лет, но с другой стороны, вы же культовый, мастодонт…

СМ: Это рок-н-ролл, это другая область. Я всё-таки отдал ей 30 лет и чего-то добился.

ОЧ: Вам не тяжело было это в себе переломить?

СМ: А не надо было ничего переламывать. Я несколько лет избавлялся от алкогольной зависимости, и когда освободился, начал более серьёзно заниматься на кларнете. Я просто вернулся к тому, чем занимался в детстве, и это помогло мне выздороветь. 

ОЧ: Это круто. Спасибо за такую откровенность.

СМ: Это беда нашего народа. Все мои друзья по детскому духовому оркестру, мои ближайшие друзья, почти все умерли. Весь наш поток, наше поколение, которое воспитывалось в нашем детском духовом оркестре, — умерли все. А мне всего 55. 

ОЧ: QUEENtet, филармония, кларнет — это ваш личный творческий опыт, возвращение к классическим истокам?


СМ: Это чистый эгоизм.

ОЧ: Но в одном из интервью вы сказали, что есть ещё и надцель — например, заполнение залов филармоний. 

СМ: В вашей филармонией нет вопросов, она сама успешная. Я не знаком с директором вашей филармонии, но могу сказать, что он потрясающий человек, достойный. Очень хороший.

ОЧ: Я думаю, что сегодня вечером вы познакомитесь.

СМ: Может быть. Состояние, в котором находится оркестр, настроение музыкантов показывает, насколько хорошее у вас руководство. Даже не коврики и не какие-то там двери с ручками, а именно настроение музыкантов.

ОЧ: Ну так всё-таки, вы ездите по всей стране для заполнения залов?

СМ: Нет-нет, вы немножко неправильно поняли. Например, когда мы с Игорем были в Самаре или других городах, менее центральных, я понял, что на наших концертах были люди, которые никогда не ходили в классические залы. Я это понимал, когда они хлопали между частями произведений. Их было больше половины. И это меня радует. Я вообще люблю наш русский народ. И мне всегда горько, меня больше всего расстраивает, когда русские люди ведут себя по-хамски, недостойно, как свиньи, как подонки. Это мои близкие люди, и меня это всегда очень мучает.

ОЧ: Вы ощущаете себя частью народа, как Путин — он однажды так о себе сказал? 

СМ: Абсолютно. Путин тоже один из моих братьев и сестёр. Как бы там ни было, я должен его поддерживать в меру своих возможностей — корректировать, помогать, критиковать. Я в основном делаю это своей деятельностью. Я стараюсь выполнять свою работу так, как я могу.

ОЧ: Правда ли, что все произведения в программе, с которой вы гастролируете, это ваш личный выбор и результат кропотливых поисков и размышлений?

СМ: Нет, мы с Игорем составили её вместе. Игорь рекомендует мне, что играть на кларнете. Он же со стороны лучше видит, как я выгляжу. Что касается песен, то мы время от времени делаем новые аранжировки новые. Песни «Морального кодекса» до моего 50-летия не существовали в оркестровом варианте, а сейчас они появляются в разных вариантах. Мы даже в QUEENtete сделали пару аранжировок наших песен.

ОЧ: В этом году «Моральный кодекс» исполняется 25 лет.

СМ: В этом году 25 лет как мы встретились, в 1989-м. Но мы решили считать от выпуска пластинки или первого клипа, чего-то материального. Если нас всех уничтожить, что останется после нас? Если ничего не записано и не снято, то воздух колебать будет некому. В апреле 1990-го года мы сняли первый клип. 12 апреля следующего года мы будем праздновать наше 25-летие в «Крокусе». Кто будет в Москве в это время, приходите.

ОЧ: Недавно у вас вышел новый альбом «Зима». Если интернет-источники не врут, вы работали над ним около шести лет.

СМ: Так получилось, что в силу отсутствия в России работающих институтов в музыкальной сфере, почти все пластинки, которые население имеет на руках, были приобретены в основном незаконным образом в основном. Соответственно, мы не имеем никаких авторских прав и никаких денег не получаем. Это не является бизнесом, поэтому нас ничего не подстёгивало к скорейшему выпуску новой пластинки. Мы выпустили её тогда, когда она просто накопилась, песня за песней. Эти семь лет — это не то, что мучительные поиски. Мы просто не спешили.

ОЧ: Некоторые песни с неё появлялись в ротации на радио, но когда альбом вышел, никакого всплеска не случилось. Это почему?

СМ: Это зависит от вкуса радийщиков. Если человеку нравится наша музыка, он её поставит, а если не нравится, то не поставит, вот и всё. Либо приказ какой-то должен быть. А иначе по какой причине?

ОЧ: Может, надо деньги куда-то заносить, договариваться.

СМ: Я никогда ничего не заносил; может, поэтому нас и нет.

ОЧ: То есть если люди хотят слушать «О боже, какой мужчина», то…

СМ: Ну да, так и есть. А что, вы не знаете, что дураков всегда больше, чем умных? Большинство всегда лентяев и дураков.

ОЧ: А в клипе Тимати вы для чего снимались? Это вопрос без подвоха — клип потрясающий, очень клёвый.


СМ: Ни для чего. Тимати потрясающий организатор. Он мне позвонил и говорит: «Слушай, Сергей, у нас тут проектик один нарисовался. Мне нужно спеть мелодию. Я сам петь не умею, я хотел попросить тебя, чтобы ты спел. Ты всё-таки старшее поколение, в отцы нам годишься, ну чисто спой, если тебе не впадлу или не лень». Я ответил: «Да с удовольствием». Я всегда с удовольствием откликаюсь, если кому-то нужен. Приехал к нему на студию, там весёлая, спокойная обстановка. Спел этот кусочек. А потом Тимати мне звонит через пару-тройку недель и говорит: «Слушай, тут такая идея возникла — может, ты снимешься с нами в клипе?» Я согласился. Приезжаю на съёмку, а там все: Крутой, Бондарчук, вся куча. Но у меня кусочек сольный, мне это польстило. Они ко мне отнеслись как к Крутому, а не к Крутому как к крутому. 

ОЧ: Вы довольны этой работой?

СМ: Конечно. Мне этот льстит. У нас такого рейтинга никогда не было – 1 700 000 просмотров за месяц. У «Морального кодекса» за всю историю самое большее — 24 000 просмотров у одной песни. Вот вам пожалуйста, и никаких редакторов на радио. Просто наша музыка не очень нравится людям — я имею в виду массовое население. У нас очень мало двойных доминант. 

ОЧ: В этом весь секрет. Но раз вы это понимаете, вы могли бы их добавить, однако не добавляете. Это ваша принципиальная позиция?

СМ: Почему же. Существует же жанр. Идти на поводу у толпы нет смысла. Я сделал оркестр и там играю популярную музыку с двойными доминантами, чтобы не портить стилистику «Морального кодекса». 


ОЧ: Вы были и остаётесь доверенным лицом Владимира Путина. В 2013 году вы говорили, что можете перестать быть доверенным лицом, если вас обяжут вступать в Народный фронт. Как там дела, вы во Фронт вступили?

СМ: Я участвую в работе Народного фронта, но как доверенное лицо. Это общественное движение, там нет партийной принадлежности, поэтому если в стране есть проблема, которую вы хотите решить, то вам дорога в Народный фронт. 

Сейчас я имею впечатление, что там собрались люди, реально болеющие той темой, за которую они пришли биться. Например, госзакупки. Этой весной озвучили тему: представители Народного фронта имеют право от президента контролировать госзакупки. Они могут прийти в любую государственную компанию и потребовать, чтобы им в отрытую показали документацию — какой был тендер, какая сумма, какая фирма выиграла, куда пошли деньги. Так вот несмотря на то, что за всем этим стоит Путин и все должны бояться, это поручение выполнено на 28%. Саботируют сами госслужащие и начальники, никого никуда не допускают. Но скоро будет жёсткая чистка в силовых ведомствах, в полиции. Случайных людей надо будет отовсюду удалять. Сейчас ведётся большая подготовительная работа. 

Надо как-то вложить в людей файл, что это наша родина, это наши деньги. Госбюджет — это наши с вами бабки, которые мы зарабатываем каждый день и часть их отдаём на армию, на полицию, на образование, на пенсии. Мы не то что имеем право — мы обязан контролировать, как они тратятся.

ОЧ: Можно, значит, вложить файл?

СМ: Нужно! Да, обязательно.

ОЧ: Силовым путём?

СМ: Нет, только силой мысли, силой слова и силой убеждения. Силовым путём надо надевать наручники на людей и сажать в тюрьму за воровство наших с вами денег.

ОЧ: И это укрепит их в мысли, что брать взятки нехорошо.

СМ: Почему, брать взятки хорошо; если бы это было плохо, их бы не брали. Но человек должен отдавать отчёт, что как только он взял взятку, у него на горизонте маячит тюремная решётка как возможность.

ОЧ: Мы в эфире нашего канал со многими великими музыкантами — и Башметом, и Мацуевым — говорили о взаимодействии с властью. Каждый из них отмечает примерно одно и то же — это возможность быть услышанным. Ели ты становишься доверенным лицом или входишь в Общественный совет, это поможет открыть музыкальную школу в отдалённом районе, купить туда рояль…

СМ: Совершенно верно. Денису Мацуеву это очень помогло с его фестивалем «Крещендо». Это совершенно замечательное событие, когда он возит по всей стране молодых музыкантов и показывает им, что у всех есть шанс. Надо ставить самую высокую цель себе в жизни, самую высокую — стать президентом России. Спуститься на ступень ниже легче. Нам в этом помогает ускорение свободного падения.

ОЧ: В релизе о вашем сегодняшнем выступлении с Игорем Фёдоровым написано: «Фёдоров учит брутального рокера хорошему — играть на кларнете, а тот учит эстета во фраке с бабочкой плохому — играть классику без кодекса». У меня философский вопрос: вы как себя ощущаете, вы плохой парень? Знаете, некоторые женщины любят, когда их называют стервами. Как это происходит у мужчин?

СМ: Мне очень хочется казаться хорошим, но на самом деле я плохой парень — вот эта пролетарская, краснофлотская уверенность в себе. Не поставив диагноза, невозможно излечиться. Я очень люблю Россию, я сам русский, считаю, что Россия для русских, и надо русских поддерживать. А русским может быть любой. Русский может быть китайского происхождения, еврейского, татарского, украинского — как американец. Вот в каком смысле я русский. В чём-то хороший, в чём-то плохой. 

ОЧ: В декабре у вас юбилей, 55 лет. Можно же без стеснения возраст назвать? 

СМ: Ну что делать, вы меня уже сдали. Хотел, конечно, показаться всем блондином-культуристом, но уже не получается.

ОЧ: Через мои очки вы именно так и выглядите. Так вот, что дальше, помимо того, что 56?

СМ: Хотелось бы, чтобы 57.

ОЧ: А в творческом смысле?

СМ: Мне бы очень хотелось, чтобы мой младший сын начал заниматься музыкой. Мне бы очень хотелось, чтобы моя старшая дочь тоже продолжала заниматься на фортепиано. Сейчас она занимается этим ознакомительно, для общего образования. Я считаю, что это необходимо для развития мозга. Хотелось бы просто жить, счастливо и в достатке. Хочется иметь своё помещение, свою студию. В центре Москвы это очень дорого. А команды нет, чтобы у кого-то отобрать. Бойцов не хватает (улыбается).


Продюсер, редактор: Виктория Шорохова

Режиссёр: Игорь Зимин

Режиссёр монтажа: Инна Федяева

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Мазаев Сергей

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^